Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция - Страница 50

Размышления мистера Мерси прервал звук шагов. Выглянув из своего укрытия, он увидел, что к двуколке Хокинса направляется их наездник. На сей раз по всем приметам это точно был он. Невысокого росточка парень остановился перед двуколкой, погладил Пэдди Боя да так и остался стоять рядом. К тому же на пареньке была ярко-красная кепка и вокруг его талии был повязан ярко-красный пояс. Мистер Мерси точно помнил, что такого же цвета жокейские атрибуты были на жокее Хокинса во время состязаний в Кейро.

Ступая неслышно, словно кошка, мистер Мерси вышел из своего укрытия и возник перед наездником. Тот даже вздрогнул – столь внезапным было появление серого человека, – но быстро пришел в себя.

– Красивая двуколка, верно? – заметил он и, отвернувшись от мистера Мерси, продолжил ее осмотр.

Вместо ответа мистер Мерси приставил дуло револьвера к голове наездника и нажал на курок. Мальчишка умер, даже не поняв, что произошло. Револьвер был маленького калибра и не произвел почти никакого шума. Сунув оружие в карман, мистер Мерси поспешил выйти из конюшни, пока его никто не видел.

Глэдни сидел в салуне, расположенном напротив ипподрома, и пытался решить, стоит ему идти на скачки или нет. В конце концов, ему могло и показаться, что Ребекка со Стивеном стали любовниками. Никаких доказательств у него нет. Однако с того самого момента, как они со Стивеном Лайтфутом стали соперниками, на Глэдни не переставали накатывать приступы ревности, доставлявшие ему почти физическую боль.

Ну а даже если Стивен с Ребеккой и в самом деле любовники? Ведь пока они не поженились, еще не все потеряно. Глэдни, которого всю жизнь выручала смекалка, не собирался так просто сдаваться. К чему судить их? Он ведь и сам далеко не безгрешен. Вспомнить хотя бы, чем он совсем недавно занимался с Милли!

Будь он проклят, если так просто отдаст Ребекку Стивену! Он пойдет на скачки и будет драться за нее! Еще посмотрим, кто кого!

Тут в салун вихрем ворвался какой-то паренек и еще с порога крикнул:

– Эй! Послушайте, что случилось! Жокея Хокинса застрелили!

– Что?! – ахнул Глэдни и, вскочив, помчался к двери. Схватив парня за воротник, он рванул его к себе и заорал: – Что ты сказал?!

– Эй, мистер, полегче! Ведь это не я его убил! – воскликнул парень, тщетно пытаясь высвободиться.

– Ты сказал, что жокея Хокинса застрелили? – дрогнувшим голосом переспросил Глэдни.

– Ну да!

– О Господи! Нет! Не может этого быть!

Отшвырнув парня в сторону с такой силой, что бедняга упал, Глэдни, энергично работая локтями, стал протискиваться сквозь толпу. Выбравшись на улицу, он ринулся к конюшне, ослепленный горем и ужасом. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким покинутым и одиноким.

«Этого не может быть! – повторял он про себя снова и снова. – Господи, прошу тебя, сделай так, чтобы это оказалось неправдой!»

Он несся с такой скоростью, что сердце готово было выпрыгнуть из груди и было нечем дышать. Ворвавшись в конюшню, Глэдни увидел огромную толпу. Зеваки с каким-то нездоровым интересом разглядывали маленькую жалкую фигурку, безжизненно распростертую возле блестящей новенькой двуколки.

– Господи! Нет! Это неправда! – простонал Глэдни, глядя на алый пояс и такого же цвета кепку, которые носила Ребекка во время скачек.

– Глэдни! Я здесь! Идите сюда! – послышался женский голос.

Глэдни обернулся. Рядом с двуколкой стояли Ребекка с Хоком.

Несколько секунд Глэдни не мог прийти в себя от изумления. Он решил, что повредился рассудком. Ребекка махнула ему рукой, приглашая подойти, и до Глэдни наконец дошло. Бог мой! Да ведь это и в самом деле Ребекка! Целая и невредимая! Подбежав к ней, Глэдни протянул руку и осторожно коснулся ее щеки. Да, это Ребекка. Самая настоящая Ребекка, из плоти и крови.

– Но как же... Я думал... Мне сказали... – забормотал он, переводя взгляд с Ребекки, одетой в платье, на мертвого парнишку.

– Это Том Корвин, – пояснил Хок все еще не пришедшему в себя Глэдни. – Он с фермы «Черри-Хиллз». У них такие же цвета, как у нас, поэтому сегодня мы должны вместо красных пояса и кепки надеть белые... вернее, должны были. Теперь, я думаю, это уже не имеет значения.

– Но я не понимаю, – произнес Глэдни, – что же все-таки произошло?

– Кто-то убил беднягу Тома, – грустно сказал Хок. – А поскольку у него красные пояс и кепка и стоял он возле нашей двуколки, все, естественно, решили, что это наш жокей.

– Ребекка, какое счастье, что это не вы!

– Ш-ш-ш... – прошептала Ребекка, приложив палец к губам. – Прошу вас, Глэд, будьте осторожнее, не выдайте меня.

– Не беспокойтесь, не выдам, – пообещал Глэдни. – Но запретить мне испытывать облегчение вы не можете.

– Интересно, зачем кому-то понадобилось убивать Тома? – пробормотал Хок. – Он был славным парнем, который и мухи не обидит.

Теперь, когда первоначальный шок прошел и выяснилось, что Ребекка жива, к Глэдни вернулась его обычная сообразительность.

– Я думаю, хотели убить не его.

– А кого же? – удивился Хок, и внезапно его осенило: – Подожди-ка, неужели Бекки?

– Похоже на то.

– Но ведь никто не знает, что наш жокей – Бекки, – засомневался Хок.

– В том-то все и дело, – заметил Глэдни. – Они не метили именно в Ребекку, им просто нужно было убрать вашего человека.

– Но зачем?

– По одной простой причине: чтобы вывести вас из состава участников скачек.

– Дедушка, то, что говорит Глэдни, не лишено смысла, – мрачно произнесла Ребекка. – Вспомни про пожар.

– Какой пожар? – насторожился Глэдни.

– В «Дубовой долине» был пожар. Сгорела конюшня, – пояснил Хок. – Хорошо еще, что большинство лошадей удалось вывести. Стивен считает, что конюшню подожгли.

– Так оно и было! – воскликнула Ребекка. – И поджег ее Оскар Сталл!

– И у вас есть доказательства? – быстро спросил Глэдни.

– Нет, но ведь это и так ясно. Кто еще на такое пойдет, кроме него?

– Это верно, но...

– Мы знаем, что конюшню подожгли, потому что кто-то меня в ней запер, а когда Стивен попытался открыть дверь, в него стали стрелять.

– Все, решено! – бросил Хок. – Кто бы за всем этим ни стоял, мне это не нравится! Я вычеркиваю Пэдди Боя из списков участников скачек!

– Нет, ты не сделаешь этого, дедушка! – в отчаянии воскликнула Ребекка. – Только не сейчас, когда до дерби осталось совсем немного времени! У нас хорошие шансы победить, и к тому же нам нужны деньги.

– Ничего нам не нужно, девочка, – возразил Хок. – И особенно нам не нужно постоянно ожидать нападения. Ты же знаешь, что отец Стивена предложил мне работу тренера на своей ферме. Я решил: я соглашаюсь.

– Нет, дедушка! Я тебе этого не разрешу!

– А я твоего разрешения и не спрашиваю! – рявкнул Хок. – Я сказал: больше мы участвовать в скачках не будем!

– В таком случае позволь тебе заметить: ты не хозяин своего слова! – презрительно бросила Ребекка.

Хок нахмурился.

– Придержи язык, Бекки! Хоть ты уже и взрослая, я тебя так отшлепаю, что мало не покажется!

– Но, дедушка, неужели ты не понимаешь? Если ты согласишься на эту работу, мы с тобой будем постоянно привязаны к «Дубовой долине»!

– А по-моему, вам это пойдет только на пользу, – вмешался в разговор Глэдни.

– Это еще почему? – повернулась к нему Ребекка.

– Разве вы со Стивеном не пришли ни к какому соглашению? – Как Глэдни ни старался держаться, в голосе его прозвучала горечь.

– Нет! – отрезала Ребекка. – Ни к какому соглашению мы не пришли, и если бы у вас была хоть капля ума, вы бы это поняли! А теперь я вам вот что скажу! Я буду сегодня выступать на Пэдди Бое! И если кто-нибудь из вас попробует этому помешать, я никогда с вами больше разговаривать не буду! А ты, дедушка, знаешь, мы с тобой похожи: если я что-то сказала, то так и сделаю!

– Но, Бекки, я только беспокоюсь за тебя, – пробормотал сбитый с толку Хок.

– Я все решила, дедушка! – бросила Ребекка и в знак своей непреклонности скрестила руки на груди.