Прекрасная мука любви - Мэтьюз Патриция - Страница 47

Взяв у него бутылку, Милли тоже сделала глоток, затем вернула бутылку.

– Так я и думала, – подмигнув, сказала она.

– Раздевайся, – хрипло скомандовал Глэдни. Милли развязала ленту, стягивающую волосы, и тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам рыжевато-коричневой волной. Глядя на него темными, как дым, глазами, она принялась не спеша расстегивать блузку. И перед пьяненьким взором Глэдни предстали ее груди – упругие, круглые, увенчанные бордовыми сосками, которые от прикосновения прохладного воздуха моментально затвердели.

Он поспешно сбросил с себя одежду и теперь, уже голый, наблюдал, как Милли неторопливо раздевается.

Каждое ее движение было точно рассчитано. Эта женщина знала, как возбудить мужчину, и инстинктивно понимала, что процесс обнажения не менее важен, чем само обладание друг другом. Аккуратно сложив одежду, Милли положила ее на краешек комода рядом с тазиком и снова повернулась к Глэдни. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь закрытые ставни, разрисовали ее тело золотисто-коричневыми полосами, под которыми виднелся треугольник, темный и таинственный.

– Похоже, ты это уже не раз проделывала, – мрачно изрек он.

– Ш-ш, – весело прошептала Милли. – Молчи. Какие же вы все-таки мужчины странные! Или совсем молчите, или говорите слишком много, и всегда в самый неподходящий момент.

И хотя Глэдни явился сюда, чтобы чисто формально выполнить свой мужской долг, недюжинные способности Милли возымели на него свое действие. Он почувствовал сильное желание.

Милли улеглась на кровать и закинула руки за голову. Соски ее, оказавшись в полосе света, из бордовых превратились в светло-розовые.

– И вообще, – продолжала она, – мы ведь не разговаривать сюда пришли, верно?

Глэдни подошел к ней, и они поцеловались. Упругие груди прильнули к его груди, и он почувствовал острое возбуждение, сопротивляться которому был не в силах. Да и зачем? Он поспешно овладел Милли, и их слияние было быстрым и яростным. Когда страсть поутихла, Глэдни с Милли остались лежать рядышком, чуть касаясь друг друга, но не разговаривая.

Чуть погодя в маленькой тесной комнатке, где запах немытого тела и пота заглушал сладкий запах дешевых духов, желание родилось вновь, и Глэдни снова взял ее. На сей раз он обладал ею неспешно и с такой нежностью, которой от себя и не ожидал. Обычно с проститутками он обращался намного бесцеремоннее. И на сей раз они обошлись без разговоров и каких бы то ни было излишеств. Милли крепко прижимала Глэдни к себе и тихонько постанывала от наслаждения, он так же крепко обнимал ее, входя в нее все глубже и глубже, пока наконец не наступил взрыв. Он почувствовал, как застучала в висках кровь, как по телу пробежала сладкая дрожь, услышал, как Милли, издав протяжный стон, тоже содрогнулась всем телом. А потом они снова лежали рядышком. Ее волосы касались его лица, его рука – ее груди.

– Она просто дура, – вдруг сказала Милли.

– Что? – не понял Глэдни. Он успел задремать и, разбуженный этими словами, повернулся к ней.

– Та девушка, что тебя обидела, – пояснила Милли. – Дура она, каких поискать.

Милли ошибалась. Ребекка была не дурой, а просто вконец запутавшейся девчонкой. Смирившись с тем, что Глэдни она не найдет, Ребекка вернулась в свой номер в отеле, встала перед зеркалом и взглянула на свое отражение. И все-таки как Глэдни догадался? Может, у нее на лбу написано? Ребекка где-то читала, что были времена, когда неверных жен клеймили каленым железом. Но ведь она никакая не неверная и не жена. Чтобы ею стать, нужно хотя бы выйти замуж.

Глэдни ей не муж, и она ему ничего не должна. Если она и согрешила, то Глэдни это никак не касается. Тогда почему ее гложет чувство вины?

Размышления Ребекки прервал стук в дверь.

– Кто там? – спросила она.

– Ребекка, это я, Стивен. Можно войти?

– Стивен, я ужасно устала с дороги.

– На одну минутку! – взмолился Стивен. Ребекка обреченно вздохнула.

– Ну ладно. – Она открыла дверь и отступила, пропуская Стивена в комнату.

Войдя, он пристально посмотрел на нее.

– С тобой все в порядке?

– Естественно, – раздраженно ответила Ребекка. – А что со мной может быть не в порядке?

– Не знаю. Просто ты так внезапно сорвалась с места и убежала... Ребекка, надеюсь, ты простишь меня, но, мне кажется, ты чересчур волнуешься о Глэдни, и я никак не пойму почему.

– Не поймешь?

– Нет.

– Глэдни знает, – просто ответила Ребекка.

– Знает? О чем?

– О нас. Он знает, что мы... что я тебе отдалась.

– Но откуда? – Стивен нахмурился. – Ты ему сказала?

– Нет, – покачала головой Ребекка. – Я его так и не нашла. Он как сквозь землю провалился. Но я сразу поняла, как только увидела его на вокзале. А ты разве ничего не заметил?

– Конечно, нет. Да и ты как могла заметить?

– По глазам. Как только он нас увидел, он сразу все понял.

– Ну и что из того? Почему это тебя так расстраивает? Даже хорошо, что он знает.

– Хорошо? – удивилась Ребекка.

– Ну да. Теперь не возникнет никаких недоразумений. Глэдни будет знать, как обстоят дела.

– А как они обстоят, Стивен?

Теперь пришла пора удивляться Стивену.

– То есть? Разве не понятно? Ты выходишь за меня замуж. А Глэдни пускай привыкает к тому, что ты будешь моей женой. Какая разница, когда он об этом узнает, раньше или позже?

– Как может Глэдни привыкнуть к тому, к чему я сама еще не привыкла?

– Ребекка, не шути со мной так! – нахмурился Стивен.

– А я и не шучу, – вздохнула Ребекка. – Сколько раз тебе говорить, что я приму решение после Кентуккийского дерби! Ты что, забыл об этом?

– Ничего я не забыл! Только я и так знаю, какое ты примешь решение.

Его самоуверенный тон вывел Ребекку из себя.

– Стивен, временами ты бываешь просто невыносим!

Ничуть не смутившись, Стивен весело сказал:

– Видишь ли, я подумал, что, если стану на тебя давить, ты отнесешься к моему предложению более серьезно. К тому же, если Глэдни знает правду, тебе больше не придется выбирать между нами.

Ребекка подозрительно взглянула на Стивена.

– А с чего ты взял, что я между вами выбираю? Что-то не припомню, чтобы я тебе об этом говорила.

– Ну... – Стивен смущенно потупился. – Я просто догадался.

– Ничего ты не догадался! – выпалила Ребекка. – Тебе Джин сказала! Что, не так?

– Ну... вроде. Что-то такое она мимоходом говорила...

– Одно я про твою сестру знаю точно: она не из тех, кому можно доверять секреты. – Ребекка раздраженно вздохнула. – Иногда мне так хочется, чтобы я никогда не встречала ни тебя, ни Глэдни! До знакомства с вами моя жизнь была такой простой и понятной. Я точно знала, чего хочу. А хотела я выиграть Кентуккийское дерби и построить вместе с дедушкой ферму по разведению чистокровных рысаков. Ясная, четкая цель, без всяких там выкрутасов.

– И ты по-прежнему можешь стремиться к ее осуществлению, – подхватил Стивен. – Если хочешь, я даже не стану выставлять Брайта Мона на Кентуккийском дерби.

– Что? – ахнула Ребекка. – Стивен, что тебя заставило сделать такое великодушное предложение? Ведь победа на дерби так же важна для тебя, как и для меня. Я это точно знаю.

– А сделать тебя своей женой, Ребекка, мне еще важнее.

– Ну уж нет! Я и слышать не хочу о том, что ты не станешь выставлять Брайта Мона! – рассердилась Ребекка. – Неужели ты не понимаешь, что мне не нужна такая победа? И еще: если Принц не выиграет, то пусть уж лучше победит Брайт Мон, чем какая-то другая лошадь. Особенно Смелый Дьявол этого подонка Оскара Сталла!

– Ладно, ладно, не горячись. Так уж и быть, я выставлю Брайта Мона на дерби. Как ты скажешь, Ребекка Хокинс, так я и сделаю. Запомни это.

Ребекка грустно взглянула на Стивена и покачала головой.

– Я лишь прошу тебя быть со мной немного терпеливее.

– Когда мужчина так влюблен, как я, трудно требовать от него терпения. Но я постараюсь, Ребекка, постараюсь запастись поистине ангельским терпением, если ты этого хочешь.