Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Страница 57

– Я буду бороться! Не может же он все отнять у меня!

Но француз остановил ее движением руки.

– Может, дорогая Ханна. Я уже говорил вам о том, какие права наследования для женщин установил английский закон. Если Майкл Вернер решит вернуться и занять место, принадлежащее ему по праву, вы ничего не сможете сделать. Если он решит, что вы должны уехать из «Малверна», закон также будет на его стороне. Однако я не думаю, что от человека можно ожидать подобной жестокости. В особенности от сына Малкольма Вернера…

– Если он вернется и останется в поместье, я здесь ни за что не останусь. Я не желаю жить с ним под одной крышей!

– Вот как? – Брови его поднялись. – Ваша враждебность по отношению к человеку, которого вы увидели впервые в жизни, представляется довольно странной. – Теперь взгляд его стал проницательным. – Или в этом деле есть какая-то подоплека?

Ханна молчала. Она рассказала Андре большую часть из того, что случилось с ней в «Чаше и роге», но не все. Не рассказала о пьяном пирате и о человеке, называвшем себя Танцором. Андре все понимал, однако он все же был мужчиной, и Ханне не хотелось открывать ему самое унизительное из того, что ей пришлось пережить.

Андре стал размеренно ходить по комнате.

– Возможно, мы тревожимся понапрасну. Этот молодой человек скитался Бог знает где в поисках приключений. Из вашего рассказа следует, что он не имеет склонности к жизни на плантации. Можно надеяться, что он снова пожелает бродяжничать. Я полагаю, если мужчина побывал бродягой, его уже никогда не удовлетворит оседлый образ жизни. – В голосе Андре появилась горечь. – Я говорю не о себе. Я бы очень хотел вернуться… ну да оставим это. – Он обратил напряженное лицо к Ханне. – Мы должны придумать что-то такое, что вас взбодрит. Вот, нашел! Бал, большой бал! – Воодушевившись, Андре восторженно захлопал в ладоши. – Чудесная мысль!

– Бал? – Молодая женщина посмотрела на француза так, словно перед ней был сумасшедший. – И это предлагаете вы, Андре? Разве вы не возражали против бала, и действительно – каким он оказался неудачным!

– Обстоятельства переменились, мадам. Ваш супруг скончался более года назад. После такого срока снять траур вполне прилично. Только нужно придумать что-то… найти какую-нибудь причину… – И он заметался по комнате.

Ханна смотрела на него как зачарованная, в голове у нее был полный сумбур.

– Идея! – Андре хлопнул в ладоши. – Это будет благотворительный бал. Благотворительные балы обладают чудодейственной притягательностью. Mon Dieu, ну конечно! Богатые очень любят ощущать, что они делятся частицей своего богатства с кем-то не таким удачливым, как они сами.

– Благотворительный бал? В пользу кого?

Француз нахмурил брови.

– М-м-м… В пользу сирот. Naturellement!

– Каких сирот? Я не знаю никаких сирот!

– Сироты есть всегда и везде, дорогая леди. Не беспокойтесь, мы их найдем. – На лице его появилась хорошо знакомая Ханне озорная улыбка. – И можете быть уверены, гости приедут. Конечно, кое-кто появится из простого любопытства, чтобы найти пищу для пересудов. А теперь, когда молодой Вернер воскрес из мертвых, любопытство ваших соседей разыграется еще сильнее. И может быть, будет великолепно, если мы пригласим… – Он оборвал себя, настороженно глядя на Ханну.

– Нет! Я не желаю, чтобы этот человек явился в «Малверн» по моему приглашению! – Ханна вскочила с кресла. – И хватит об этом!

Андре, заметив, как Ханна снова зарделась и разволновались, еще раз подумал: «Скорее всего здесь имеется что-то такое, о чем юная леди умалчивает. Неужели молодой Вернер взволновал ее ожесточенное сердце? Non, non, это невозможно». Пожав плечами, Андре вздохнул:

– Все будет, как вы пожелаете, дорогая леди.

Поскольку до Рождества оставалось меньше месяца, а Ханне хотелось, чтобы бал состоялся до Рождества, несколько дней она была очень занята. Собственноручно написала приглашения, имена гостей она брала из списка, который Малкольм составил, готовясь к свадьбе. Каждый день посылала Джона и Дикки в коляске развозить приглашения. Дикки скоро должно было исполниться шестнадцать лет, и, с тех пор как он появился в «Малверне», он стал почти взрослым мужчиной.

Однажды, съездив в Уильямсберг, Дикки вернулся домой, горя желанием рассказать новости Ханне и Андре. И он сообщил, где был Майкл Вернер в течение последних двух лет и что он совершил, чтобы покончить с царством ужаса, где правил Черная Борода. В Уильямсберге все считали Майкла героем.

– Героем, вот как? Кажется, это действительно так, – пробормотал Андре и, выгнув бровь, взглянул на Ханну. – Может быть, дорогая леди, вам стоило бы…

– Нет! Я знаю, что вы хотите сказать, Андре, – резко ответила молодая женщина. – Но герой он или не герой, я не стану его приглашать!

– Так его не будет на балу, м'леди? – спросил Дикки, явно разочарованный. – Подумайте, как много интересного он мог бы порассказать!

– Здесь его не будет. И кому нужны его байки о кровавых пиратах? – Ханна скорчила гримаску. – У него, может, тоже руки в крови, раз он все это время был в их шайке. И больше я не желаю слышать об этом.

На этот раз Ханна заранее поняла, что бал удастся. В ответ на приглашения она получила множество записок, и в каждой выражалась благодарность. К ней даже приехали несколько леди и джентльменов – впервые за все время, что она управляла «Малверном».

Она принимала гостей, как и подобает настоящей хозяйке поместья, предлагала чай и сладости, джентльменам кое-что и покрепче, если они желали. Она вела светскую беседу, сплетничала, держалась уверенно и свободно. Эти визиты очень обрадовали ее, хотя, конечно, многие явились в «Малверн» разведать, нет ли здесь Майкла, или разузнать о нем что-нибудь новенькое.

Накануне все в поместье гудело от бурной деятельности и предвкушения праздника. Бесс засадила за работу всех, потому что этот бал должен был стать самым великолепным балом года и запомниться всем на много лет. Наверху, в швейной, радостно напевая что-то себе под нос, Андре придумывал и сооружал новое платье для Ханны.

– Это будет самое великолепное платье из всех, когда-либо существовавших, дорогая леди. Вся Виргиния будет говорить о нем, потому что оно подчеркнет вашу замечательную красоту и при этом скандализирует всех!

И в тот вечер, когда состоялся бал, Ханна была более чем удовлетворена тем, как гости реагировали на ее появление. Она вошла в зал одна, поскольку Андре строго запретил ей появляться до того, как съедутся все или по крайней мере большая часть гостей. Одного из слуг он одел в превосходную ливрею и велел ему объявлять имена прибывших. При появлении каждого гостя слуга ударял в серебряный колокол и громко произносил имена тех, кто входил в гостиную.

Когда же наверху лестницы появилась Ханна, слуга ударил в колокол с удвоенной силой и провозгласил голосом таким громким, что он перекрыл шум голосов собравшихся:

– Миссис Ханна Вернер!

Ханна грациозно спускалась вниз по широкой лестнице, а по толпе, ожидавшей внизу, пронесся изумленный вздох. Ее тяжелые рыже-золотые волосы не были покрыты пудрой, их искусно зачесали и уложили в прическу, очень шедшую ее красивому лицу. Несколько длинных локонов падали на спину и плечи, подчеркивая белизну кожи, оттененную роскошным зеленым цветом платья.

Ради нынешнего бала Ханна согласилась надеть корсет и кринолин. Именно потому, что корсет, сшитый по чертежу Андре, оказался гораздо удобнее жутких решеток, стискивающих ребра. Впереди он был сделан необычно – приподнимал грудь и в то же время оставлял ее открытой, что имело важное значение для фасона платья.

На платье пошло много ярдов изумрудно-зеленого шелка. Оно было с пышными рукавами до локтя, с вызывающе низким вырезом на спине, пока еще не заметным гостям. Юбка на кринолине подчеркивала тонкую талию Ханны.

Однако присутствующие мужчины глаз не могли отвести именно от лифа платья – истинного шедевра Андре. Дорогой зеленый шелк был вырезан спереди почти до самой талии, а пышный бюст Ханны прикрывало лишь тонкое кружево телесного цвета. И если пристально всмотреться, можно было различить сквозь это кружево обнаженные груди молодой женщины. И конечно же, все мужчины, да и многие женщины, всматривались весьма пристально.