Мстительное сердце - Мэтьюз Патриция - Страница 54

– Вы ведь не собираетесь напасть на «Малверн»! – проговорил Майкл с сомнением.

– Еще не решил. Но дельце заманчивое, что и говорить.

– Но что вы надеетесь там найти?

– Если верить типу, который только что был здесь, там есть добыча и…

– Он лжет!

– …старому Тичу надоело гоняться за торговыми судами. – Пират пригладил бороду. – Очень уж заманчиво пройти под носом у Спотсвуда и его ищеек.

– Говорю же вам, там нет ничего такого, ради чего вам стоит тратить время!

Тич засмеялся.

– Ты что же, братец, думаешь, я тебе сразу и поверил, коль скоро ты Вернер? Самая богатая плантация в Виргинии! Ну да я насчет этого еще подумаю. Сначала нужно еще кое-что уладить. А теперь… – Внезапно его манера говорить изменилась, и он грубо приказал, указав пистолью: – Марш вниз, братец, в трюм. Пока я буду думать. Или пока не разработаю план. Конечно, у джентльмена вроде тебя нет привычки к такому жилью, но ничего, потерпишь.

Майкл, охваченный яростью, шагнул к пирату. Пистоль слегка шевельнулась и нацелилась ему в сердце.

– Брось, молодой Вернер. Не сумлевайся, в два счета полетишь за борт. Ты знаешь, у меня это просто!

Майкл, разумеется, знал это. Как знал и то, что пока жив, он сможет что-то предпринять – потом. А спорить и убеждать Тича – дело бесполезное. Скорее всего это приведет к противоположному результату.

В грязном трюме стояли духота и кромешная тьма. Единственный вход в него был через люк с палубы, вниз вела узкая лестница. Крышка люка, конечно, запиралась снаружи.

Едва голова Майкла скрылась в трюме, как тяжелая дверца захлопнулась под раскаты хохота Тича, и деревянный засов был задвинут.

Приподнятое настроение Майкла как рукой сняло. Мысль о том, что Тич обдумывает нападение на «Малверн», а он, Майкл, ничего не может сделать, была чудовищна. Обитатели поместья не смогут оказать сопротивления… особенно если не будут предупреждены заранее. У отца есть только рабы, а эти люди воевать не умеют, хотя большинство из них и обучены обращению с оружием на предмет охоты.

Единственная надежда – что корабли губернатора Спотсвуда прибудут вовремя. Однако теперь маловероятно, что Черная Борода будет здесь, когда они появятся.

Шел второй день заключения Майкла. Его тяжелый сон прервали крики на палубе и грохот пушечных лафетов – пираты подкатывали пушки к бортам. Был день – через щели в палубе проникал свет, и Майкл мог оглядеться. Однако второго выхода из трюма не было.

Майкл встал и зашагал взад-вперед, чтобы размяться. Спать в трюме было не на чем, кроме как на деревянном пастиле, а настил был сырой. Там, где борта дали течь, стояли лужицы. Все тело Майкла затекло и ныло.

В одной из переборок была дверца, ведущая в пороховую камеру, Майкл это знал. Конечно, дверца была заперта. Там хранились запасы пороха, и поэтому в камере было сухо и все щели законопачены. Сырость в трюме никого не беспокоила, разве только если течь увеличивалась.

Майкл ходил туда и обратно, задаваясь вопросом, что вызвало такую суету наверху, и молил Бога, чтобы причиной оказалось появление губернаторского войска. Вдруг над головой его раздался какой-то шум, и крышка люка поднялась.

По лестнице спустился негр, которого звали Цезарь. В руках у него была веревка. Следом спустился Тич. Он остановился на середине лестницы, нацелив пистоль на Майкла.

И весело ухмыльнулся:

– Мы малость подурачимся там, наверху, братец. А покамест ты посидишь связанным. Прошу пардону, но ничего не поделаешь. Свяжи его как следует, Цезарь, по рукам и ногам.

Цезарь обхватил Майкла, чтобы связать ему руки за спиной, а Тич продолжал:

– Мы сейчас вступим в бой с парочкой шлюпов. Похоже, потопим их в два счета. Но если нам не повезет с этим делом, старина Цезарь сделает дорожку из пороха. Он побудет здесь с горящей свечой. Коль дело пойдет плохо, ему об этом сообщат, и он взорвет пороховую камеру. Никто не получит мой корабль – ни человек, ни дьявол! Цезарь успеет выбраться отсюда до того, как корабль взлетит на воздух. А ты… – Тич фыркнул, – моли Бога, братец, чтобы старый Тич опять победил, иначе взлетишь на воздух вместе с «Приключением»!

Майкл был связан крепко-накрепко. Цезарь встал и кивнул Тичу, который отсалютовал Майклу своей пистолью и ткнул ею, несмотря на взведенный курок, в живот молодому человеку.

– Желаю удачи Вернеру-младшему. Надеюсь, увидимся в преисподней, когда все будет кончено. А ты, Цезарь, не своди с него глаз.

– Ладно, капитан Тич.

Черная Борода вскарабкался по лестнице и исчез из виду. Майкл, рухнувший рядом с переборкой, сквозь которую сочилась вода, попытался вовлечь Цезаря в разговор. Цезарь не обращал на него ни малейшего внимания. Он ключом открыл дверь пороховой камеры и принялся сыпать на пол порох. Цезарь был полностью поглощен своим занятием, а Майкл стал шарить связанными за спиной руками, надеясь отыскать что-нибудь металлическое, что-нибудь острое, чем можно было бы перетереть веревки на запястьях. Однако усилия его были тщетны.

Майкл не мог знать, что Эдварда Тича предупредили о приближении кораблей, отправленных губернатором Спотсвудом. Сделал это Тобиас Найт, послав записку. Поэтому Тич не удивился, увидев, что в залив Окракоук входят два небольших шлюпа. Случилось это во второй половине дня, перед наступлением сумерек. Военные корабли стали на якорь на ночь.

Тич и не пытался ускользнуть от них. Страха он не испытывал, будучи совершенно уверенным, что сможет отбить нападение. «Приключение» был крупнее и маневреннее в бою. И Тич не сомневался, что у него есть перевес как в численности бойцов, так и в оружии. Он не делал никаких обычных приготовлений к бою. Вместо этого он провел большую часть ночи попивая ром у себя в каюте и размышляя о том, стоит ли откликнуться на интересное предложение Эймоса Стрича после того, как бой будет завершен. Тичу казалось очень забавным, что молодой человек, запертый в трюме, был когда-то наследником состояния Вернера. Уже из-за одного этого стоило как следует обдумать, как ограбить «Малверн». Этот подвиг мог стать еще одной легендой о Черной Бороде.

Утром, в девять часов, начались военные действия. К «Приключению» подошли оба шлюпа, один из них приблизился на расстояние окрика. Флагов на губернаторских судах не было.

Тич, болтающийся по палубе с кружкой рома в руке, прокричал:

– Чертовы негодяи! Кто вы такие? Откуда явились?

И тут на шлюпах взвились английские флаги. С корабля донесся голос:

– По нашим флагам видно, что мы не пираты! Я – лейтенант Роберт Мейнард из Уильямсберга. А вы кто такой?

– Поднимись-ка сюда, ко мне на борт, и узнаешь, кто я!

– У меня нет лишних лодок, но я поднимусь к вам на борт, как только смогу, и со всей своей командой.

Сделав хороший глоток, Тич крикнул:

– Будь проклята моя душа, если я пощажу тебя или приму от тебя пощаду!

– Значит, Черная Борода, и я не стану ждать от тебя снисхождения, но и тебя в живых не оставлю.

Тич приказал поднять свой флаг с мертвой головой. Пираты уже обрубили якорные цепи и подняли паруса. «Приключение» двинулось к проливу, через который ввел свои корабли лейтенант Мейнард. Капитан второго шлюпа, решив, что Тич направляется в открытое море, поставил свой корабль так, чтобы преградить дорогу пирату. Когда расстояние между ними сократилось до половины пистольного выстрела, Тич развернул судно и дал бортовой залп. Половина команды шлюпа, в том числе и капитан, были убиты; были также снесены кливер и фок-мачта. Теперь шлюп беспомощно качался на волнах.

Лейтенант Мейнард в это время подошел совсем близко к «Приключению». Тич, заметив, что вся команда Мейнарда – как ему показалось – столпилась на палубе, приказал дать второй бортовой залп; палуба шлюпа опустела – двадцать один человек был ранен.

Опасаясь новых потерь, Мейнард приказал всем людям оставаться внизу, а сам скрылся в каюте.

Тич, увидев, что палуба вражеского судна пуста, решил, что там осталось не столь много людей, чтобы оказать серьезное сопротивление. Он подошел к шлюпу вплотную. Как всегда, он первым оказался на борту судна противника, а команда следовала за ним.