Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Страница 49

Он вежливо кивнул Нейлу, затянувшись сигарой, и улыбнулся с удовлетворенным видом.

– Я привез эту сигару с собой на Кубу, – проговорил он по-английски, – чтобы выкурить ее в тот день, кода мы победим.

– Превосходная идея. Но как вам удалось сохранить ее, не сломав во время боя?

– Я держал ее вот здесь, – сказал молодой человек, вынимая из кармана изящный, богато расшитый портсигар, как раз подходивший для двух сигар.

Нейл присмотрелся к портсигару, и сердце у него замерло. Он долго не мог заговорить, потому что в горле у него внезапно пересохло. Портсигар был покрыт сложной вышивкой красной и золотой нитками. Этого не может быть, это, конечно же, ошибка!

– Откуда у вас этот портсигар? – спросил Нейл напряженным голосом, сознавая, что вопрос его резок и бестактен, но у него не было времени на хождение вокруг да около.

Партизан взглянул на него с некоторым удивлением, но, судя по всему, не обиделся.

– Мне подарила его одна молодая леди.

Но Нейл все же хотел убедиться наверняка.

– Не разрешите ли взглянуть на него?

– Разумеется, сеньор.

Он протянул портсигар Нейлу, который взял его дрожащими руками. Портсигар был совершенно такой же, какой Джессика делала для него, только там, где должны были стоять инициалы Нейла, теперь стояли буквы «РМ».

– Прекрасная работа. И что же, она... – Нейл откашлялся. – Она сделала это своими руками?

Молодой человек гордо кивнул:

– Да, и поэтому он для меня стал еще дороже.

Нейлу очень захотелось узнать имя человека, сидевшего рядом с ним.

– Да, я забыл представиться. Нейл Дансер, лейтенант Нейл Дансер из Первого добровольческого кавалерийского полка.

Партизан выпустил сигарный дым.

– Рад с вами познакомиться, лейтенант. Меня зовут Рамон Мендес.

Неужели существует еще один такой же портсигар? Может быть, просто есть такой рисунок, и любая девушка могла вышить по нему портсигар? Он должен это узнать!

– А вы давно примкнули к партизанам, сеньор Мендес?

Рамон Мендес покачал головой.

– Совсем недавно, можно сказать, только что. Мой брат, я и один мой друг – мы прибыли всего неделю назад.

– А можно узнать, откуда вы?

– Из Тампы, сэр. А вы?

– О, я приехал из штата Нью-Йорк, но какое-то время находился в Тампе. Может быть, у нас есть общие знакомые?

– Может быть, – задумчиво ответил Рамон Мендес. – Но вряд ли. Надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что наши народы принадлежат к разным слоям общества.

Нейлу отчаянно хотелось выпалить главный вопрос: знает ли он Джессику Мэннинг? Но все же ему удалось обуздать себя. Конечно, это какое-то странное совпадение, и Мендес в конце концов признается, что портсигар ему сделала возлюбленная, без сомнения, девушка-кубинка. И Нейл проговорил небрежно:

– В Тампе я познакомился с исключительно симпатичным семейством. Они были очень добры ко мне. Отец – банкир. Наверное, вы слышали о нем. Его зовут Уингейт Мэннинг.

Когда Нейл произнес это имя, Рамон Мендес не смог скрыть своего удивления.

– Да, слышал. Я знаком с сеньором Мэннингом и его семьей. Я познакомился с ними при... довольно необычных обстоятельствах...

Нейл проговорил поспешно:

– А их дочь? Вы с ней знакомы?

Мендес нахмурился, и Нейл понял, что в его голосе что-то показалось кубинцу странным.

– Да, – медленно ответил Мендес, – я немного ее знаю. Честно говоря, именно мисс Мэннинг подарила мне этот портсигар за небольшую услугу, которую я ей оказал. Мне кажется весьма удивительным совпадением, что вы, сэр, тоже знакомы с семейством Мэннингов.

Последних слов Мендеса Нейл не услышал. Из сказанного он понял только одно – что портсигар этому человеку подарила Джессика. Так вот почему она не пришла на пристань повидаться с ним! Вот почему от нее нет никаких вестей!

Внезапно он осознал, что Мендес обеспокоенно наклонился к нему.

– Как вы себя чувствуете, лейтенант Дансер? Вы сильно побледнели.

– Ничего, обойдется, – хрипло отозвался Нейл. – Я, видите ли, ранен, и, наверное, сегодняшние волнения несколько утомили меня. Пожалуй, мне лучше немного полежать. День сегодня выдался прямо-таки необыкновенный.

– Да, – серьезным голосом откликнулся Мендес, – день, который я никогда не забуду.

«И я тоже», – думал Нейл, медленно бредя к своему одеялу. Да, ему не забыть этого дня, но, разумеется, не по той причине, которую имел в виду Мендес.

Лейтенант лег на бок, повернувшись спиной к костру; отчаяние охватило его. Он старался не слышать звуков шумного веселья, долетавших от костра.

Он лежал без сна, и в голове у него повторялся один и тот же вопрос: почему? Почему Джессика завязала отношения с другим мужчиной еще тогда, когда он, Нейл, не покинул порт Тампы?

Спустя долгое время, в глубокой тьме поздней ночи, Нейл забылся беспокойным сном.

Ему снилось что-то мучительное и горестное, и вдруг он проснулся, потому что кто-то мягко прикоснулся к его плечу, пробудив его от лихорадочных видений.

– Что?.. Кто это?

– Т-с-с, Нейл, – прошептал ему на ухо чей-то тихий голос. – Во сне вы кого-то звали по имени. Вам больно?

Нейл узнал голос Маргариты, успокоился и откинулся на спину.

– Маргарита, – прошептал он, – простите, что разбудил вас. Наверное, мне что-то приснилось.

Она вздохнула.

– Возблагодарим всех святых! Я испугалась, что вам больно и что опять начался жар.

Да, Нейлу было действительно больно, но помочь ему не мог никакой ласковый уход.

– Вы называли какое-то женское имя, Нейл. Кто это? Ваша подруга, которую вы оставили в Соединенных Штатах? Она вам приснилась?

Он ответил не сразу.

– Да, одна женщина, которую я знал в Тампе.

– Это нехорошо, – сказала Маргарита с состраданием. – Мужчины на войне оторваны от своих женщин. Я знаю, это тяжело.

На этот раз Нейл ничего не ответил. Что тут можно было сказать? Если бы он заговорил, то об измене Джессики, а рассказывать об этом постороннему он не мог.

И вдруг Нейл скорее почувствовал, чем увидел, что Маргарита легла рядом с ним. Мечась в мучительном сне, страдая от удушающей жары, молодой человек снял с себя всю одежду, оставшись в одном белье. Когда Маргарита оказалась рядом с ним, он ощутил, что она тоже почти раздета: на молодой женщине была только ночная сорочка из какой-то грубой ткани. Сначала Нейл растерялся, и растерянность его все росла, потому что с каждым мгновением он отчетливее ощущал рядом с собой гибкое, горячее тело Маргариты.

Она приложила холодные пальцы к его лбу.

– Вы что-то немного горячий, Нейл. Вы уверены, у вас все в порядке?

Услышав этот тихий ласковый вопрос, Нейл почувствовал, что в нем словно что-то поднялось. Он повернулся – и Маргарита оказалась в его объятиях. Он ожидал сопротивления, возможно, даже вскрика, но она только слегка вздрогнула и ничего не сказала. Молодой человек зарылся лицом в ее мягкие пышные груди. Он даже не понял, что плачет, пока не почувствовал, как ее рука гладит его по затылку и не услышал ее шепота.

– Ну вот, все хорошо, – говорила она, словно утешая ребенка, который ушибся.

Однако постепенно материнские объятия превратились в нечто совсем другое. Нейл не понял, как это произошло, но вдруг ее жаркие губы оказались у его губ, и вот он уже страстно прижимал Маргариту к себе и ощущал, как нежные холмики ее грудей расплющились о его грудь, ощущал пыл, с которым бедра молодой женщины приникали к его возбужденному естеству.

Он услышал, что снова и снова повторяет ее имя, словно это было волшебное заклинание: «Маргарита! Маргарита!» Звуки этого имени приносили Нейлу утешение. Он понимал, что Маргарита даст ему успокоение, окутает его пеленой своих чар, которые помогут одолеть боль и отчаяние, охватившие его. Он еще думал, что в какой-то момент она начнет сопротивляться, но она все так же пылко отвечала на его поцелуи, и пыл ее становился все сильнее, а руки гладили его тело, и одна из них наконец замерла на его восставшей плоти.