Блаженство страсти - Мэтьюз Патриция - Страница 37

И вот теперь Крогер сделал шаг к кровати, угрожающе потрясая пистолетом.

– Выбирайте одно из двух, мистер. Или я расскажу вашей жене, что вы здесь делали, или вы заплатите мне за нанесенное оскорбление. Ведь вы наставили мне рога!

Скатившись с Рены, Хартман сел на кровати. Выглядел он на удивление спокойно.

– А откуда вам известно, что я женат?

Застигнутый врасплох Крогер проговорил, запинаясь:

– Ну... я... У таких, как вы, всегда есть жена.

Ему все больше становилось не по себе – он не владел ситуацией. Он украдкой бросил взгляд на Рену и увидел на ее губах легкую улыбку.

– Да, вы правы, – ответил Хартман, – я женат. И я позволяю вам рассказать моей супруге все что вам угодно.

– Если я расскажу ей об этом, она вас выгонит.

– Ну и пусть! Я все равно ухожу от нее. Видите ли, я и Рена – мы собираемся пожениться, как только я получу развод у Маргарет. – Хартман обнял Рену за плечи и привлек ее к себе.

– Что?! – Ярость снова разгорелась в Крогере, и он наставил на Хартмана пистолет, забыв, что в нем нет патронов. – Я убью тебя, ублюдок! Наставлять мне рога!

Хартман засмеялся:

– Только не из этого пистолета. Рена рассказала мне, что он никогда не бывает заряжен. И еще она рассказала, что вы силой втянули ее в преступную жизнь. Она хочет покончить с этой жизнью, и я сделаю ее честной женщиной.

Глядя во все глаза на Рену, Крогер обошел вокруг кровати.

– Потаскуха. Лживая сука!

– Потише, вы! – взревел Хартман. – Думайте, что говорите об этой очаровательной маленькой леди!

Крогер размахнулся пистолетом и сильным ударом сбоку раскроил Хартману череп. Хартман, застонав, тяжело осел, и Крогер нанес ему еще один удар по голове. Затем стащил незадачливого любовника с кровати, и тот рухнул на пол бесформенной грудой плоти.

Рена вскрикнула и съежилась, отпрянув к стене, а Крогер, став коленями на кровать, отбросил пистолет и схватил ее за горло. Ярость бушевала в нем, словно адская буря, и лицо Рены казалось ему каким-то расплывчатым пятном.

Он сдавил горло своей сообщницы и тряс ее, бормоча сквозь зубы ругательства. Глаза Рены выкатились из орбит, она вцепилась ногтями в его руки, сомкнувшиеся на ее горле. В это мгновение застонал лежавший на полу Хартман, и у Крогера мелькнула здравая мысль. Если он убьет Рену, придется прикончить и Хартмана, а в отеле знают о его знакомстве с Реной. Его, Брилла Крогера, будут искать как убийцу.

Он разжал руки, сдавливавшие горло женщины, и соскочил с кровати. Рена, с хрипом дыша, терла горло дрожащими ладонями и не сводила с Крогера глаз, полных ужаса.

Крогер вышел из номера, не сказав ни слова. Уже через час он, прихватив свои вещи, покинул город, и после этого случая уже никогда не брал с собой в дело женщин.

Крогер вспомнил об этом неприятном случае из своей жизни, и от этого настроение у него отнюдь не улучшилось.

Он потянулся к бутылке с виски и обнаружил, что она пуста. И опять разозлился. С таким же успехом, если судить по действию выпитого, он мог бы проглотить и бутылку воды. Проклятие, он не в силах даже напиться, чтобы забыть о всяких неприятностях!

Значит, ему осталось второе средство забыть о проблемах – женщины. Ими можно воспользоваться, вовсе им не доверяя!

Крогер облизнул губы, обдумывал свои возможности. Конечно, есть доступная Дульси, та на все готова. Для этого нужно всего лишь спуститься в вестибюль к телефону и позвонить ей домой. Он поиграл в голове этой идеей, но она не вызвала у него аппетита. Чары Дульси уже приелись. Она слишком уж легко достается. Черта с два он опять станет развлекаться с ней на открытом воздухе!

Крогер любил комфорт, и укладывать женщину на « одеяло, расстеленное на жесткой земле, было ему совсем не по вкусу. Нет, если он увидится с Дульси сегодня днем или вечером, он заставит ее прийти в его номер. В отеле полным-полно народу; если она будет осторожна, то не привлечет к себе ненужного внимания. Вдруг у него мелькнула мысль, что эта девица вовсе не думает о своей репутации.

Он со стуком поставил на столик пустой стакан. Нет, Дульси он действительно совсем не хочет. Он хочет чего-то другого. Чего-нибудь нового, чего-нибудь возбуждающего, чего-то такого, что потребует от него усилий.

Его воспаленное воображение сразу же устремилось к Марии Мендес. Воспоминания о ее смуглой, соблазнительной красоте заплясали у него в голове, и он мысленно прикоснулся к телу девушки своими похотливыми пальцами.

Крогер улыбнулся про себя, представляя, что он с ней сделает, как унизит ее. Этой перспективе он не мог противиться. В конце концов, не так уж много он потеряет, если рассорится с ее братьями и родителями. Кроме того, если эта девица – девственница, а он полагает, что так оно и есть, – разве она захочет, чтобы в ее семье узнали о том, что случилось?

Да, именно так! Он потирал руки. Это будет молодая кубинка! Но как все это устроить? Он уже дважды клеился к ней, когда она уходила из отеля после работы, – Крогер отказывался признать, что обе эти попытки провалились, – и приставать к ней где-то по дороге к ее дому не казалось ему удачной идеей. Но ведь она работает здесь, в отеле. Конечно, вот оно! Она работает в ресторане. Почему бы не заказать в номер что-нибудь из еды или питья и попросить, чтобы это сделала именно она? Превосходное решение.

А если она откажется, если будет сопротивляться – его возбуждение возрастало, когда он представлял себе эту восхитительную картину, – он возьмет ее силой. А если она закричит? Такое вряд ли возможно, поскольку совершенно ясно, что она не захочет запятнать свое доброе имя, а кто же ей поверит? Она простая девушка, наемная работница, а он состоятельный постоялец. Он просто скажет, что она разбила что-нибудь, или опрокинула тарелку, или грубо с ним разговаривала и выдумала всю эту историю с его приставаниями для самооправдания. Будь она белой женщиной, в его словах могли бы усомниться, но она не белая.

Улыбаясь жестокой улыбкой, почти вернув себе хорошее настроение, Крогер одернул пиджак, пригладил волосы и дернул за украшенную узором ленту звонка, чтобы вызвать коридорного.

– Это нужно отнести в номер 2-14. Отнеси, пока не остыло, Мария. – Миссис Нельсон указала на тележку с подносом, на котором стояли серебряные тарелки, накрытые крышками. Лицо начальницы, как всегда, казалось застывшей маской суровости.

Мария часто спрашивала себя: улыбается ли когда-нибудь эта женщина? И еще она спрашивала себя: почему именно ее посылают отнести заказ, ведь сегодня не ее очередь обслуживать номера? Однако распоряжения миссис Нельсон не подлежали обсуждению: их просто нужно было выполнять.

Мария послушно повезла тележку к нарядному лифту и поднялась на второй этаж. Она легко нашла нужный номер и, прежде чем постучать, оправила передник и чепчик. Миссис Нельсон очень следила за опрятностью и манерами, и горе было той женщине или тому мужчине, кто, находясь под ее началом, отнесся бы к ее требованиям пренебрежительно.

Дверь отворилась на стук, но обитатель номера, очевидно, стоял за дверью, потому что Мария никого не увидела.

Она осторожно вкатила тележку в комнату, подталкивая ее к столу. И будучи уже возле него, с удивлением услышала, что дверь у нее за спиной закрылась, а потом раздался щелчок задвижки – звук, который ни с чем нельзя было спутать.

Ей стало страшно, она повернулась и еще сильнее встревожилась, увидев Брилла Крогера, стоявшего у запертой двери. Он стоял там, скрестив руки на груди, и плотоядно улыбался.

Мария почувствовала, как лицо ее вспыхнуло, а горло перехватило от нарастающего ужаса. Выражение лица Крогера не оставляло ни малейшего сомнения в том, что у него на уме. Она уже знала, что это опасный человек, но ей казалось, что она сумеет с ним управиться. Теперь уверенность эта поколебалась.

Мысли одна за одной мелькали у нее в голове. Может, ей закричать? Но если она закричит и кто-нибудь появится, что она скажет? Поверят ли ей больше, чем постояльцу? К тому же, если родители узнают об этом случае, ей запретят работать в отеле.