Безумное обещание - Мэтьюз Патриция - Страница 72

Ураган испугал ее гораздо сильнее, чем она предполагала сначала. Ей хотелось ехать и ехать прочь от этого страшного места, но она все же вняла доводам рассудка. Отъезд следовало отложить до утра. Необходимо было как следует отдохнуть и выспаться перед дорогой. Сара отправилась на поиски дров.

Быстро темнело, и найти хворост скоро будет трудно.

Она завернулась в обе шкуры и улеглась спать у костра.

Очевидно, после пережитого урагана инстинкт самосохранения у Сары обострился, потому что, несмотря на глубокий сон, как только дрова прогорали и становилось чуть холоднее, она тут же просыпалась и снова разжигала костер.

Первые лучи солнца разбудили ее. Она поднялась, бросила в костер последнюю охапку хвороста, вскипятила чай и разогрела остатки бульона. После чего оседлала одну лошадь, сложила пожитки на спину другой и тронулась в путь.

Лошади вязли в снегу и с трудом передвигали ноги.

Местами сугробы были так глубоки, что они проваливались по брюхо. Тогда Сара спешивалась и помогала им выбраться. Снег лежал повсюду, куда ни кинь взгляд, до самого горизонта раскинулась белая пустыня. Вдоль ручья идти было легче, но и здесь Саре иногда приходилось раскалывать лед и вести лошадей по воде, чтобы избавить их от рыхлой снежной трясины.

К концу дня Сара совершенно выбилась из сил, а продвинулась при этом ненамного. Хорошо еще, что ей удалось выследить и подстрелить зайца на ужин.

День за днем Сара с несгибаемым упорством шла вперед.

Как она и подозревала, на этот раз снег не таял. Твердая корка появилась на поверхности сугробов, и Саре приходилось очень внимательно следить за тем, чтобы лошади не угодили в какую-нибудь яму, скрытую под настом.

Лишь один только раз налетела буря, непродолжительная, но свирепая. После нее снежный покров увеличился на несколько дюймов. Сара теперь знала, что нужно, а чего не нужно делать во время бури. Она вообще не сомкнула глаз, сидя у костра и подбрасывая в огонь дрова. К счастью, буря быстро кончилась.

Дни шли, и Сара окончательно потеряла счет времени.

Она часто меняла лошадей, потому что они быстро уставали, изнуренные тяжелым переходом и отсутствием корма.

Сару спасало лишь то, что лошади были молоды и сильны.

Однажды, спустя примерно месяц после похорон Шона и начала ее пути, Сара без всякого интереса отметила, что берега ручья стали намного круче и обрывистей. И вдруг, обогнув заросли кустарника, она увидела широкое устье реки, в которую впадал ручей.

Миссури!

Сара поникла в седле. Река была скована льдом. Все это время в груди у Сары теплилась надежда добраться до Миссури и переправиться в Сент-Луис на лодке. Но навигация прекратилась и возобновится теперь только весной.

В этот момент Сара готова была признать себя побежденной, чего с ней не случалось с тех пор, как «Северная звезда», на которую ее привезли силой, покинула лондонские доки. До Сент-Луиса оставалось несколько сотен миль, недели, а может быть, месяцы изнуряющего пути. И это при том, что зима еще не вошла в полную силу.

И вдруг лошадь тряхнула головой и нетерпеливо потянулась вперед. Сара очнулась от грустных мыслей и крепче сжала поводья, решив не впадать в отчаяние.

— Шон, любимый, ты ведь говорил, что я смогу это сделать, — сказала она громко. — Черт побери, я не сдамся! Так или иначе, а я это сделаю!

В тот год весна пришла в Сент-Луис рано. После суровой зимы, когда даже Миссисипи в некоторых местах сковал лед, судоходство возобновилось не сразу. Многие суда требовали ремонта. Но к середине марта лед сошел, и река быстро пробуждалась от зимнего сна.

Жак Фортьер по своему обыкновению занимался делами в лавке. Первая волна охотников и скупщиков пушнины уже хлынула в город, и Жак готовил к отправке вниз по реке первую партию товара. Он склонился над конторскими книгами, подсчитывая грядущую прибыль, и радостная улыбка невольно коснулась его губ.

И вдруг он почувствовал рядом чье-то присутствие. В лавке было по-прежнему тихо, но что-то заставило Жака оторваться от цифр. Он поднял голову и увидел перед собой невысокого тщедушного мужчину в рваной куртке и широких кожаных штанах. Нет, это была женщина! Господи! Женщина в мужской одежде! Жак решил, что имеет дело с индейской скво, но кожа у этой женщины была светлой, а глаза синими. Она была страшно худой, почти истощенной.

— Месье Фортьер? — Голос ее прозвучал хрипло после долгого молчания. — Вы помните меня? Я Сара Мади.

— Сара Мади? — смущенно повторил он и вдруг стукнул себя ладонью по лбу в наказание за забывчивость. — Боже мой! Ну конечно, мисс Сара Мади! Что с вами приключилось? Шон… — Он осекся, пристально вглядевшись в ее глаза. — А где ирландец?

— Шон Фланаган погиб, сэр, — ответила она. — Он умер на плато от индейской стрелы.

— Шон мертв? Господи, какое ужасное известие! Но это же так далеко… Неужели вы добрались до Сент-Луиса одна, мадемуазель?

— Да. Шон верил, что я смогу сделать это. Иногда мне казалось, что это не так. Но теперь все позади, и, как видите, я здесь. — Она улыбнулась.

— И это замечательно! — искренне радуясь, воскликнул Жак. — Вы, должно быть, голодны. И вам нужна одежда… — Он стал торопливо выбираться из-за конторки.

— Месье Фортьер, — жестом остановила его Сара. — Насколько мне известно, Шон оставил у вас для меня деньги.

— Да. Отправляясь за вами, он распорядился передать вам его сбережения. Он сказал так: «Если я не вернусь, а Сара Мади вернется, отдай мои деньги ей».

— А саквояж с одеждой, которую я купила у вас прошлой весной? Вы сохранили его?

— А как же! Он у меня в кладовой. Шон завез его мне в тот же самый день.

— В таком случае будьте добры, наймите экипаж, чтобы он отвез меня в «Фостер-хаус»…

Жак Фортьер смотрел на Сару со смешанным чувством недоумения и восхищения. Эта женщина, грязная и измученная, как скво, которая полгода просидела в дымной пещере, у него на глазах превращалась в леди, в настоящую леди самой высокой пробы.

— И выделите мне часть денег из средств Шона.

— Не извольте беспокоиться, мадемуазель. Все будет исполнено, — с поклоном ответил Фортьер.

Сара покраснела и смущенно улыбнулась.

— Извините меня, месье Фортьер. Просто мне пришлось пройти через ад и…

Сара пошатнулась и чуть не упала. Жак вовремя подхватил ее под руку.

— А вы, мадемуазель, примите мои извинения за то, что я позволил себе подшутить над вами, — сказал он и крикнул в темноту:

— Мари!

— Там на улице лошади, снаряжение и оружие Шона.

Вы можете купить их по сходной цене? — спросила Сара.

— Разумеется, мадемуазель Мади. Доверьтесь мне.

— Хотя нет… Ружье я не продам. «Кэти» я оставлю себе. Вряд ли оно мне понадобится, но расстаться с ним я не могу.

— Дорогая, это мадемуазель Мади, — обратился Жак к подошедшей супруге. — Она очень ослабла от голода. Глоток французского бренди и тарелка суда вернут ей силы. Займись этим, а я схожу за экипажем.

— Скажите, на пристани сейчас много судов? — спросила Сара у Фортьера, который уже стоял в дверях.

— Очень много, мадемуазель. Зима выдалась суровой, но теперь суда готовятся к отплытию после ремонта. Навигация началась.

Сара хотела было разузнать о Джебе Хоукинсе, но передумала. Всему, свое время.

Поднявшись к себе в комнату в «Фостер-хаус». Сара первым делом потребовала горячую ванну и с наслаждением вымылась, не жалея мыла.

Далей Фостер удивленно приподняла бровь, когда Сара во второй раз возникла на пороге ее пансиона в грязной кожаной одежде. Но Сара предположила, что изумление хозяйки вызвано не состоянием ее одежды, а тем, что на ней мужские штаны. Тем не менее Сара получила комнату, а хозяйский сын приготовил ей ванну.

Сара лежала в ванне и размышляла, стоит или нет разыскивать Джеба. С одной стороны, ей очень хотелось увидеть его, но с другой — смерть Шона все еще лежала тяжелым камнем у нее на душе. Сара понимала, что, расскажи она кому-нибудь об этом, ее подняли бы на смех. Но сразу пойти к Джебу казалось ей неуважением к памяти Шона.