Безумное обещание - Мэтьюз Патриция - Страница 63

— А что я могу еще поделать!

— Дружище, ты сошел с ума! На твоем месте я бы поскорее вернулся в Сент-Луис и выкинул бы этих краснокожих мерзавцев из головы.

— Может, я и сошел с ума, но до сих пор никому не удавалось безнаказанно обмануть Шона Фланагана! — Он уставился в костер и замолчал, думая о Саре. Бог свидетель, он убьет того, кто так жестоко поступил с ней!

— Слушай, я надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что я и Каннибери поедем с тобой искать пауни? — обеспокоенно поинтересовался Кетичум. — Если так, то забудь об этом! Мы благодарны тебе за приют и ужин, но нам надо спешить на юг, пока не наступила зима, — Нет, нет! Я понимаю, что это моя проблема, и не рассчитываю на вашу помощь. А ты не знаешь, где сейчас племя Белого Буйвола?

— Я слышал, они собираются зимовать около Северного плато, недалеко от Скалы гремучей змеи. Мой тебе совет, брось ты это дело.

С этими словами Кетичум допил виски, завернулся в шкуру и лег спать возле своего друга, который уже давно храпел. Шон еще долго сидел у костра, смотрел на огонь и думал. Ему было наплевать на совет Кетичума. Но как он в одиночку бросит вызов целому племени?

Впрочем, выбора у него не было. Если та белая женщина, про которую говорил Кетичум, действительно Сара, он не может бросить ее на верную гибель. А внутренний голос подсказывал ему, что это она.

Шон лег спать в обнимку с ружьем. Под рукой у него также имелись два заряженных пистолета. Когда поблизости были чужие люди, Шон всегда спал чутко. Заслышав легкое движение, Шон насторожился. Брезжил рассвет, а его гости уже тихо поднялись и седлали лошадей. Шона задело то, что они решили уехать не попрощавшись.

Но мужчины не спешили садиться в седло. Они о чем-то тихо перешептывались, время от времени поглядывая в сторону Шона. Бак Кетичум активно жестикулировал.

Шон догадался, что они собираются убить его и ограбить. Какие негодяи Он резко выпрямился и сел на шкуре, в каждой руке держа по пистолету.

— Доброе утро, господа. Неужели вы хотите уехать не попрощавшись, без завтрака? — с издевкой поинтересовался Шон.

Кетичум вздрогнул от неожиданности, но тут же овладел собой и улыбнулся в ответ:

— К сожалению, мы очень спешим, дружище Фланаган. Нам не хотелось будить тебя.

— Да, будить меня не входило в ваши планы, мистер Кетичум, — холодно отозвался Шон.

— Ну, до свидания, приятель. И удачи. — Кетичум сделал знак подельнику, и они уселись верхом на лошадей.

Скоро их фигуры растаяли в предрассветной мгле.

Шон весело расхохотался, вылез из-под шкуры и раздул не успевший окончательно погаснуть костер. При мысли о Саре остатки веселья улетучились, как хмель. Ему надо спешить, малейшее промедление было бы преступлением по отношению к ней. Шон быстро позавтракал холодным мясом, выпил горячего чая и собрал пожитки. Оседлав лошадей, он рысью погнал их вперед.

До Скалы гремучей змеи, раздвоенного пика около реки, протекающей по Северному плато и впадающей в полноводную реку, берущую свое начало на северо-западе, было несколько дней пути. Шон никогда не забирался так далеко на запад, но много слышал об этой части прерии и имел приблизительную карту. Охотники говорили об этом месте как о райском уголке, где полно дичи в предгорьях восхитительных Рокиз. Скала гремучей змеи часто упоминалась в их рассказах. Название свое она получила благодаря тому, что ядовитых тварей здесь было видимо-невидимо.

Шон предполагал, что племя пауни разобьет зимнюю стоянку у слияния двух рек. Здесь должно быть полно живности — перепелов, оленей, ондатр. Буйволы часто приходят сюда на водопой.

Шон знал, что, когда он доберется до места, от Сент-Луиса его будет отделять более 900 миль. Он очень далеко удалился от цивилизации в погоне за племенем. Пауни кочевали обычно по северной части плато и к западу от Миссури. Ему придется переправиться через реку и только тогда вплотную заняться поисками племени Белого Буйвола.

Оказавшись на другом берегу Миссури, Шон стал продвигаться дальше с величайшей осторожностью. Он ехал вдоль реки Северного плато по направлению к другой речушке, названия которой не помнил. Помнил только, что ее назвали в память о каком-то охотнике-французе.

Ступив на территорию пауни, Шон стреножил лошадей и оставил их в укромном месте. Дальше он пошел пешком, взяв с собой только ружье. За четыре дня он обнаружил сразу три индейские деревни, расположенные на берегу реки. Шон подолгу лежал в засаде у каждой из них и через подзорную трубу, которую, к счастью, догадался взять с собой, наблюдал за индейцами. Он повидал много краснокожих и мог безошибочно определить, какое перед ним племя. Однако все его старания ни к чему не привели — Сару он так и не увидел. Зная обычаи пауни, Шон понимал: если Сару водят на привязи, значит, она в немилости у вождя и должна выполнять самую грязную работу. В таком случае ее нельзя было не заметить.

Так что Шон каждый раз покидал свой наблюдательный пост в полной уверенности, что Сары в этой деревне нет.

На пятый день Шон нашел еще одно поселение, поменьше, чем остальные. Он наткнулся на него уже под вечер и решил отложить наблюдение до утра. В трех милях от поселения он заночевал, не рискнув развести огонь. Ночь была холодной, и к утру ударили заморозки. Если ему удастся найти Сару и спасти ее, им придется ехать обратно очень быстро, пока на прерию не ляжет снег.

Траву для выпаса лошадей найти было трудно, и Шон привязал их к низкорослому кустарнику, как это делали индейцы. Сначала животные с неохотой щипали жесткие листочки, но когда проголодались, удовольствовались и этим.

Еще до восхода солнца Шон занял удобную позицию на холме с восточной стороны деревни. Он удобно устроился в кустах, настроил подзорную трубу и стал наблюдать.

Деревня начинала просыпаться, кое-где над вигвамами показались струйки дыма — скво готовили мужьям завтрак.

Воин в шкуре буйвола на плечах вышел из вигвама и потянулся, позевывая. Отойдя немного в сторону, он сбросил шкуру и помочился. Подзорная труба увеличивала так сильно, что Шон видел пар, поднимающийся от промерзшей за ночь земли. Он перевел трубу чуть в сторону и увидел второго воина, который делал то же самое.

Шон бегло оглядел всю деревню и настроил трубу на самый высокий вигвам, который, вероятно, принадлежал вождю племени. Он вознес молитвы небу, чтобы на этот раз ему повезло.

Молитвы Шона были услышаны. Шкуры, закрывающие вход в вигвам, раздвинулись, и на пороге показалась женщина с деревянной бадьей в руках. Она поежилась от холода и сделала несколько шагов. Шон увидел на шее женщины ремень, который тянулся в вигвам. Он протер линзы и вгляделся внимательнее. Да, так и есть, женщина привязана.

Но разве эта женщина может быть Сарой Мали? Грязная, истощенная, в кожаном рубище. У Сары были великолепные густые волосы, а у этой какие-то короткие нечесаные космы! Лицо и руки почернели от грязи и копоти. Сара Мали была помешана на чистоте! Женщина остановилась и подставила лицо теплым лучам восходящего солнца.

И все-таки это была Сара! Господи, что они с ней сделали? Сердце у Шона разрывалось от любви, жалости и боли.

И все же в этом униженном и подавленном существе сохранились признаки свободного, непреклонного духа. В том, как женщина смотрела на солнце, как вдруг распрямились ее сгорбленные от тяжкого труда плечи, узнавалась прежняя Сара. Из вигвама вышла индейская женщина, в руках у которой был конец ремня, и Сара снова приняла позу, выражающую полную покорность. Она вылила содержимое бадьи на землю и вернулась в вигвам, повинуясь скво, которая дернула ее за ремень.

Шону стоило большого труда сдержаться и не броситься следом за Сарой. Но он понимал, что его несдержанность может погубить их обоих. В засаде делать было больше нечего, и Шон осторожно выбрался из кустов и побрел восвояси.

Он возвращался к лошадям, обдумывая план дальнейших действий. Как вызволить Сару? Выкупить ее невозможно, поскольку все его имущество состоит из двух лошадей, а этого недостаточно. Даже если вождь согласится обменять ее на лошадей, пешком им не осилить обратный путь. Они погибнут в заснеженной прерии. Кроме того, индейцы обладают своеобразной гордостью. Если им не удалось сломить дух женщины, они никогда не позволят белому человеку стать тому свидетелем. В любом случае, если открыто прийти в деревню и предложить двух лошадей в обмен на Сару, индейцы убьют и его и ее — и дело с концом.