Безумное обещание - Мэтьюз Патриция - Страница 38

Брок лихорадочно соображал, в его мозгу кружился настоящий вихрь мыслей. Чутье подсказывало ему, что план главаря смел, но многообещающ. Те сведения о движении речного транспорта, которые Поммету удалось раздобыть, подтверждали слова Блаженного. К тому же, как совершенно справедливо заметил его напарник, у них не было выбора.

— А что, если мы согласимся примкнуть к вам, а потом воспользуемся случаем и сбежим? — непринужденно поинтересовался Брок.

— Мне достаточно вашего слова христиан и джентльменов, что вы так не поступите. Но если такое все же случится… — Взгляд Блаженного стал суровым. — Я пошлю своих братьев в погоню, и они убьют вас. Любому из моих людей это доставит огромное удовольствие. К тому же они знают, что я в любой момент могу отпустить им грех, который они возьмут на душу.

Новая волна сомнений захлестнула Брока. Он вдруг понял, каким образом Блаженному удается держать в повиновении своих головорезов, — они его боялись. Странно, что пастве до сих пор не пришла в голову идея восстать и прикончить этого полоумного юродивого! Жиль по собственному опыту знал, что убить человека — самое трудное и страшное дело. Даже если они не верят в Бога, страх, что такая участь постигнет когда-нибудь их самих, точит сердце самого жестокого головореза. Придет время, и Жиль сможет склонить банду к восстанию, как он уже сделал это на корабле. А речное пиратство — верный способ быстро сколотить состояние!

— Мы с вами. Блаженный Джонсон! — наконец объявил Брок.

Глаза главаря потеплели, он улыбнулся и протянул руку сначала Броку, а потом его приятелю.

— Да благословит вас Господь, братья! Добро пожаловать в мою церковь! Вместе мы с честью выполним наш долг перед Господом!

Глава 14

За долгую суровую зиму Сара приобрела множество важных навыков, которые были необходимы, чтобы выжить в этом суровом краю. Один из таких навыков помог ей не свихнуться от скуки во время бесконечно тянущихся вечеров, когда приходилось сидеть в заваленной снегом хижине при тусклом свете свечного огарка.

— Теперь ты понимаешь, что сойти с ума в одиночестве, когда тебя по самую крышу засыпает снегом, совсем нетрудно, — с улыбкой сказал ей как-то Шон. — Некоторые погибают от голода, если не сумеют сделать достаточно запасов. Другие, наоборот, предаются излишествам, начинают пить, и их постигает та же участь. Весной, когда снег сходит, по прерии болтается много сумасшедших. Вот почему охотники, как правило, берут с собой на зимовку скво. И не только для удовлетворения физиологических потребностей. А просто для компании, чтобы было с кем словом перемолвиться. К счастью… — Он рассмеялся. — Мое увлечение азартными играми позволяет развлекаться даже в одиночестве. Когда меня засыпает снегом, я стараюсь совершенствовать свое мастерство.

— И это помогает? — удивилась Сара.

— Не совсем. Когда я оказываюсь в Новом Орлеане, то неизменно спускаю почти все, что заработал. Правда, часть денег я откладываю в сейф Жака Фортьера, француза, который торгует пушниной в Сент-Луисе. Он мой давний приятель и надежный человек. Так, небольшой капиталец на черный день! Каждый год ближе к осени Жак присылает мне в Новый Орлеан чек, чтобы я мог купить провизию для зимовки и обновить снаряжение. — Шон тряхнул головой и лукаво улыбнулся. — Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Давай я научу тебя игре в карты. Это поможет скоротать время и, может быть, научит чему-то меня самого.

Прежде чем лег первый настоящий снег, Сара освоила премудрости ведения домашнего хозяйства на зимовке. Каждый день, если позволяла погода, Шон с утра уходил на охоту. Он ставил капканы на лис, ондатру и водяных крыс. Обычно он освежевывал тушки прямо в лесу и приносил домой уже готовые шкурки. Но работы все равно хватало. Шкурки надо было как следует выскрести и развесить на солнце для просушки.

Сара преодолела страх и отвращение и стала помогать Шону, благодаря чему у него высвободилось больше времени для охоты. Сначала Шон отнесся к ее помощи с не-. доверием, но скоро убедился, что Сара справляется не хуже его. Когда их пещеру окончательно засыпало снегом, одна ее стена была уже давно увешана шкурками.

Сара научилась обращаться с длинным острым охотничьим ножом и стала носить его на поясе, как настоящая скво.

— Детка, ты не перестаешь приятно удивлять меня! — восхищенно восклицал Шон. — Я и не предполагал, что от тебя может быть такая помощь!

Их интимные отношения не изменились. Они по-прежнему спали вместе, и Саре все больше это нравилось. Правда, такого буйства, которое она устроила во время урагана, не повторялось, но Шон никогда не вспоминал об этом, а Сара старалась держаться сдержанно.

Сара думала, что Шон просто находит удовольствие в обладании ее телом. У нее и в мыслях не было, что такой мужчина, как Шон Фланаган, в состоянии испытывать к женщине глубокие чувства.

Единственным камнем преткновения в их отношениях был вопрос о личной гигиене. Пока их не засыпало снегом и можно было мыться в реке, споров не возникало. Но в один прекрасный день Шон не смог открыть дверь их жилища. Он откапывал дверь целый день и к вечеру приоткрыл ее на несколько дюймов — этого было достаточно, чтобы ползком добраться до хлева и покормить мулов.

Сара настаивала на том, чтобы они мылись водой, полученной из растопленного на очаге снега. Шон противился.

— Я не удивлюсь, если ты сведешь меня с ума скорее, чем зимовка в одиночестве, — ворчал он. — Здесь не до чистоты. Когда я зимовал один, мне не удавалось помыться неделями. Что поделаешь, таковы здесь условия! И потом, если долго не моешься, скоро привыкаешь к запаху.

— Но теперь ты живешь не один, Шон Фланаган, — сердилась Сара. — Если не хочешь мыться, забирай свою шкуру из нашей постели и спи на полу в углу. Там, где висит твоя добыча. От тебя так же дурно пахнет, как от твоих шкурок!

— Ты упрямая женщина, Сара! Мои подозрения подтверждаются. Я всегда считал англичанок вздорными.

— Я слышала такое мнение в Лондоне, когда ирландцы зимой брали скотину в дом, чтобы она не замерзла.

Почему же ты не следуешь национальным обычаям и не тащишь мулов в нашу комнату?

— Мне приходилось поступать так дважды в жизни. И не кривись! Спасти мулов от мороза — значит, сохранить жизнь себе! Между прочим, я слышал, что некоторые охотники избежали смерти благодаря своим животным: когда у них кончились дрова, они спали, прижавшись к мулам.

— Да я лучше замерзну, чем соглашусь на такое!

— Ты говоришь так, потому… — он усмехнулся и перестал сердиться, Шон был отходчивым по натуре, — потому что у тебя есть я, чтобы греться по ночам.

— Если ты не будешь мыться, я не стану с тобой спать! — решительно заявила Сара.

Шон смирился и каждый вечер совершал омовения.

Шон обучил Сару основам карточных игр — покера, фараона, севен-апа и других. Она оказалась способной, а главное, очень азартной ученицей. Ее длинные тонкие пальцы, огрубевшие от домашней работы и холодной воды, быстро свыклись с атласными прямоугольниками и перебирали их с завидной ловкостью. Кроме того, у Сары была великолепная память на карты.

— Господи, да если бы я так хорошо помнил Я карты, мне незачем было бы каждый год возвращаться в эту глушь! — завистливо восклицал Шон. — Знаешь, о чем я подумал? — Он хитро усмехнулся. — Когда зимовка закончится и мы вернемся в Новый Орлеан, почему бы нам не попробовать играть на пару? У нас это получится не хуже, чем вместе обрабатывать шкурки!

— К тому времени, когда закончится зимовка, мы смертельно надоедим друг другу, — усмехнулась Сара.

— Да? А мне казалось, нам неплохо вдвоем.

— Говори за себя, Шон Фланаган.

Поскольку Сара все схватывала на лету и Шону доставляло удовольствие учить ее, он не только до тонкостей изложил ей правила карточных игр, но и поделился кое-какими секретами игры.

— Разумеется, ты понимаешь, что, даже пользуясь ими, я далеко не всегда остаюсь в выигрыше, — самокритично признался Шон.