Миры Королева (Вся серия с 1-13 книги) - Бессонов Алексей Игоревич - Страница 294

большинства грамотных молодых маршалов, засадив Генеральный Штаб ВКС порослью

таких же, как и он сам, желчных маразматиков. Носить эполеты они еще могли, но

вот разбираться в стремительно меняющейся обстановке последних предвоенных лет

- уже никак.

 - Для нас это меняет очень многое, - промычал Этерлен. - Ты понимаешь?

 Хикки понимал. Теперь уже не Флот будет выполнять директивы СБ, а скорее

наоборот. Раз на "троне" расселся Гласе, значит, флотскую разведку возглавят

его приятели с палочками, извлеченные из небытия полузаброшенных гарнизонов,

где они сидели, как старые грибы, в ожидании своего срока. Энергичное поколение

сорока-пятидесятилетних немедленно отправят в отставку, а на их место сунут

столетних старцев, с которыми нынешний главком когда-то начинал службу. Вся эта

публика терпеть не может "умников в черном", имеющих привычку совать нос в

каждую дырку, и, естественно, благодаря им сорвутся десятки наработок, на

которые были потрачены годы.

 - Дед приказал предельно ускорить исполнение проекта "Ковчег", - глухо

сказал Этерлен. - А мы с тобой - его часть. Нам во что бы то ни стало нужно

догнать Каспарчика и убедить его прекратить шутки с мочиловом конвойных

королей. Иначе - крышка. Иначе мы уже никого ни в чем не убедим. Сэмми, ты

уверен, что мы успеем вовремя?

 -- Вы какую академию заканчивали, ваша милость? - желчно осведомился

Кришталь.

 - СБ, отделение внутренней разведки. А в университете защитился по

общественным наукам.

 - Вот и занимайтесь своими общественными науками. А я заканчивал

штурманский факультет и поэтому умею считать два плюс два... Надеюсь,

завтрашний день пройдет без особых сюрпризов: у меня день рождения.

 Проснувшись, Хикки с Этерленом застали на пятидесятой палубе любопытную

картину. Весь свободный от вахты экипаж был построен посреди широкого светлого

коридора. На правом фланге ухмылялись старшие офицеры, там же скалился и

Лоссберг, сменивший халат на темно-синий повседневный мундир, а перед строем,

вытянувшись в струнку, торчал Кришталь, весь в белом сиянии парадно-строевой

формы. В сверкающей коже его ботфорт отражались желтоватые потолочные плафоны.

На боку полковника Хикки с некоторым удивлением разглядел длинный наградной меч

с роскошной гардой. Экипаж трижды прокричал поздравление, Кришталь поклонился и

лающе приказал офицерам развести народ по местам.

 В белом он выглядел непривычно строго и даже, наверное, сурово. Хикки

ожидал увидеть именинника опухшим с похмелья, однако Кришталь был свеж и

подтянут _ сказывалось время, проведенное в компании Лоссберга. Его рыжие

волосы свободно лежали на плечах свешиваясь на спину и грудь, под левым

карманом мокро поблескивал алым лаком Рыцарский Крест, и Хикки вдруг поймал

себя на мысли, что за последние годы Сэмми изменился до неузнаваемости. Внешне

он, наверное, остался почти тем же смешливым мальчишкой но вот в глазах

появилась наконец сизая сталь настоящего аса, заработавшего свои кресты не в

штабных коридорах, а в десятках яростных атак.

 - Наши поздравления, полковник, - поклонился Этерлен, подходя к

имениннику. - Сколько ж это вам?..

 - Двадцать девять, - вздохнул Кришталь. - Не много и не мало. Вы уже

завтракали? Идемте в салон.

 Корабельное время "Циклопа" не совпадало с временем Портленда, по которому

жил Хикки, и ему пришлось лечь спать на несколько часов позже, чем обычно, -

подскакивать задолго до завтрака Хикки не хотелось, - зато он не отказал себе в

удовольствии выспаться как следует и, как ни странно, спалось ему гораздо

лучше, чем дома. Кришталь поселил их в роскошных резервных "люксах" рядом с

собственными апартаментами и в двух шагах от каюты Лоссберга. Здесь, в

окружении металла и пластика, среди едва ощутимой вибрации громадных механизмов

корабля, Хикки наконец почувствовал себя в покое и безопасности. С детства

болтавшийся в космосе на тренажах, он давно привык к мысли, что надежнее

боевого звездолета может быть только могила.

 За столом Лоссберг содрал с себя китель, швырнул его вместе с ремнями на

диван и тщательно обнюхал приготовленные на завтрак яства. Нос его шевелился,

как у любопытной мыши.

 - Так, - сказал он, закатывая рукава форменной сорочки, на которой слабо

посверкивали смешные маленькие погончики с одним большим крестом. - Вот мы и

дожили до пережаренной утки. Сколько можно повторять, что за автоматикой

все-таки надо следить, а то она нам нажарит! Эти идиоты, - вздохнул Лоссберг, -

напоминают мою почтеннейшую супругу, чтоб ее вынесло сквозь дюзы: она тоже

считает, что думать головой вредно... Что бы ни делать, лишь бы не думать. А то

волосы выпадут - вот как у нашего именинника.

 - Мог бы и заткнуться, - отвернулся Кришталь. Завтрак постепенно перетек в

философскую беседу, солировал в которой Лоссберг: небольшая порция рома привела

его в хорошее настроение. Мало-помалу салон заполнялся сигарным дымом - слабо

шипящие вентиляторы упрямо гнали его прочь, но не справлялись со своей работой.

Кришталь вдруг поглядел на свой хронометр и встал из-за стола.

 - Радарной смене - боевая тревога, -приказал он.

 - Сколько нам осталось? - спросил Хикки.

 - Немного... уже немного. Скоро мы его увидим.

 - Не пей больше, - вдруг посоветовал Лоссберг. Кришталь посмотрел на него

с тревожным прищуром, но бокал все-таки отставил. Лоссберг прихлопнул ладонью

толстенный том малопонятных для землянина поучений настоятеля Яара:

 - Мудрость есть камень... Затащи его на вершину скалы, и ты узришь свою

слепоту. Раскрой врата для тьмы, встань спиной к ветру и гляди, как он уносит

прочь твою стрелу. Тогда ты, слепец, сможешь понять, что тропа всегда важнее

вершины. Там - только ветер и черная пыль...

 Этерлен поморщился. Чтение древних росских мистиков и философов казалось

ему одной из граней шизофрении. Университетские профессора, украшенные

почтенными седыми бородками, намертво вбили в него убежденность в том, что все

эти выверты, древние более, чем легендарные пирамиды сгинувшего Египта, для

человека вредны и непонятны. Этерлен никогда не верил во все эти ветры,

энергетические колодцы и прочую чушь. Когда ему рассказывали о том, что

некоторые росские асы, вышедшие из очень старых родов, способны распознавать

намерения противника далеко за пределами радиуса систем обнаружения и

целеуказания, он фыркал и пожимал плечами. Для него это все было бредом.

 Кришталь смотрел на вещи совершенно иначе. Лоссберг увлекся историей

философии и боевой мистики еще в Академии, а к тому моменту, когда судьба

послала ему юного штурмана Сэмми, он уже умел разбираться в некоторых

"вывертах", появившихся еще тогда, когда его далекий предок охотился на

мамонтов. Он читал Гудериана вперемежку с корварским штурманом Иг-Дором,

который сумел обобщить опыт предыдущих поколений звездоплавателей и впервые

создал стройную тактику боевого применения флотов. Это было за несколько

десятилетий до того, как Пилат отдал приказ водрузить плотника Иисуса на

крест... Лоссберг часами сидел, вперившись в том поучений Сунь-цзы, а потом,

вскочив, хватал с полки лидданского теоретика Урпара Хаида Двенадцатого: они

жили примерно в одно и то же время, но вместо всадников у Хаида были танковые

лавины и авианосцы внутренних морей.

 Хикки осторожно глотнул рому -за все это время он не выпил и бокала - и

вытер ладонью губы:

 - Знаете, давайте о чем-нибудь другом. Вот, к примеру, о бабах...

 - Благодатная тема, - чуть не подавился Лоссберг. - Ну-ну, спроси-ка у