Дорога Славы (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 101

— Бесплатно проскочить? — переспросил Френк.

— Так, как это сделали вы. Это выражение использовалось много лет назад. Джим, твоя очередь. — Чтобы разделаться с Джимом, ему почти не потребовалось времени. Затем три друга расположились в гостиной.

— Я хочу побольше узнать о той ночи, которую вы провели в пустынной капусте, — сказал док. — Виллис, вероятно, вспомнил, что какое-то марсианское создание, способное потреблять минимальное количество воздуха, скрывалось в ней. Но, право, вы могли оба задохнуться. Растение закрылось полностью?

— О да, — заверил его Джим и в деталях рассказал все, что произошло. Когда он упомянул о фонарике, Мак-Рэй остановил его.

— Так вот в чем дело! Раньше вы не говорили об этом. Сынок, ваши жизни спас фонарик.

— Как? Почему?

— Фотосинтез. Вы осветили зеленые листья, а для того, чтобы поглощать выдыхаемую вами двуокись углерода и выделять кислород, больше ничего не требуется, — доктор посмотрел в потолок, и его губы беззвучно зашевелились, словно он что-то вычислял. — Поверхности зеленых листьев было недостаточно; там, должно быть, было очень душно, в любом случае. Какой у вас был фонарик?

— “Джи. И. “Полуночное солнце”. Там действительно было ужасно душно.

— “Полуночное солнце” имеет хорошую мощность луча. В будущем, если мне придется отойти от своего крыльца дальше чем на двадцать футов, я буду брать с собой такой фонарик. Вы здорово придумали.

— Вот что мне непонятно, — сказал Джим, — как я за три — четыре часа смог увидеть кино, которое минуту за минутой, ничего не упуская, охватило все время, что Виллис находился со мной?

— Ну, — тихо сказал док, — это совсем не загадка. Вопрос в другом, ПОЧЕМУ тебе это показали?

— Почему?

— Я тоже хочу знать это, — вставил Френк. — Виллис, в общем-то, незначительное существо — только не кипятись, Джим! Зачем Джиму повторили его биографию? Как вы думаете, док?

— Единственная гипотеза, которая по этому поводу пришла мне в голову, настолько фантастична, что я лучше оставлю ее при себе, а что касается времени… Джим, ты знаешь какой-нибудь способ, чтобы сфотографировать свою память?

— Конечно, нет.

— Я иду дальше и категорически заявляю, что это возможно. Тебе показывали то, что запомнил Виллис. Это не наводит тебя на какую-нибудь мысль?

— Нет. Это ставит меня в тупик, но я ВИДЕЛ это.

— Конечно, видел — но видел не глазами, а мозгом. Я могу закрыть глаза и “видеть” Большую Пирамиду, мерцающую в знойной пустыне. Я могу “видеть” ослов и “слышать” крики погонщиков. Я вижу это? Вздор. Я могу чувствовать запахи — но это все в памяти. Теперь вернемся к тому, о чем говорил Джим. Только одна гипотеза перекрывает все факты, и тебе придется согласиться со мной. Ты видел то, что хотел показать тебе старый марсианин. Это называется гипнозом.

— Но… Но… — Джим негодовал; он сравнивал это с атакой на свое внутреннее существование. — Но я действительно все видел, говорю же вам. Я был там.

— Я согласен с доктором, — сказал Френк. — Когда мы ехали домой, у тебя еще продолжались галлюцинации.

— Старый марсианин ехал с нами; если бы ты открыл свои глаза, ты бы тоже увидел его.

— Ну-ну, полегче, — предостерег док. — Если хотите подраться, то выйдите отсюда. Вам не приходила такая мысль, что вы оба можете быть правы?

— Что? Как это может быть? — возразил Френк.

— Я не хочу спорить об этом, но могу кое-что сказать. Я прожил довольно долго и знаю, что человек не может долго прожить без хлеба, а труп — я проводил вскрытия и имею об этом представление — уже не является человеком. Материализм — наиболее дикая философия невозможного. Остановимся на этом.

Френк снова хотел возразить, но сигнализация переходной камеры показала, что пришли гости; это вернулись родители мальчиков.

— Входите, входите, джентльмены, — заревел доктор. — Вы появились вовремя. Мы добрались до солипсизма. Проходите сюда и устраивайтесь поудобнее. Кофе?

— Солипсизм, что это? — спросил мистер Саттон. — Френк, освежи память старого язычника. Вы наслушались проповедей отца Клири?

— Он не освежит вам память, — ответил Мак-Рэй. — Мы немного поспорили с ребятами. А как ваши дела, договорились с Лордом Верховного Палача?

— Крюгер свяжется с Бичером, — усмехнулся мистер Мэрлоу.

Собрания колонистов обычно проходили в большом зале центрального здания, имеющего форму звезды. Мистер Мэрлоу и мистер Саттон — устроители собрания — пришли пораньше. Они увидели, что двери зала закрыты, и перед ними стоят два проктора Крюгера. Проигнорировав тот факт, что всего несколько часов назад они пытались арестовать Френка и Джима, мистер Мэрлоу подошел к ним и, вежливо пожелав доброго вечера, сказал:

— Откройте, пожалуйста, двери. Через несколько минут начнут собираться люди.

Прокторы не двигались.

— Сегодня вечером здесь не будет собрания, — объявил старший из них, по имени Дюмонт.

— Что? Почему не будет?

— Приказ мистера Крюгера.

— Он не объяснил, почему?

— Нет.

— Это собрание созвано по всем правилам, — сказал мистер Мэрлоу, — и оно будет проведено. Отойдите в сторону.

— Мистер Мэролу, не делайте того, о чем вы впоследствии пожалеете. Я получил приказ и…

Мистер Саттон продвинулся вперед.

— Джеймс, дайте я поговорю с ним.

Он положил руку на пояс. Френк, стоявший сзади, с усмешкой взглянул на Джима и тоже положил руку на пояс. Все четверо были вооружены. Прокторы тоже. Родители мальчиков решили не зависеть от приказов Крюгера, ждущего инструкции из Малых Зыбучих Песков.

Дюмонт нервно посмотрел на Саттона. В колонии не было полицейских; эти двое были служащими Компании, а когда приказывал Крюгер, выполняли обязанности прокторов.

— Вам нет необходимости бегать по колонии вооруженными до зубов, — выразил он недовольство.

— Ну и что из этого? — сладко спросил мистер Саттон. — Я могу обойтись без оружия. Френк, иди сюда, подержи мой бластер, — с пустой кобурой он двинулся на них. — Хотите, чтобы вас выкинули отсюда, или предпочитаете отойти?

Вероятно, в прежние годы, до того, как попасть на Марс, мистер Саттон в ранге строительного инженера научился обращению с подобными людьми. Он был не намного выше Дюмонта, но неизмеримо сильнее. Дюмонт отступил назад и наступил на ногу своего напарника.

— Послушайте, Саттон, вы не… Эй, мистер Крюгер!

Все оглянулись. К ним приближался Представитель Компании. Он приблизился к месту действия и быстро проговорил:

— Что такое? Саттон, вы толкаете моего человека?

— Вы не правы, — возразил мистер Саттон. — Это они толкают меня. Скажите им, пусть отойдут.

Крюгер покачал головой.

— Собрание отменяется.

Мистер Мэрлоу шагнул вперед.

— Кем?

— Я отменил его.

— По какому праву? Собрание одобрили все члены Совета. Если вам необходимо, я назову имена двадцати колонистов, требующих созыва собрания, — по правилам колонии двадцать колонистов могли созвать собрание без разрешения Совета.

— Дело не в этом. Правила гласят, что собрание собирается по вопросам “общественных интересов”; агитация за людей, обвиненных в преступных действиях, не может толковаться как “общественные интересы”, и я не позволю вам использовать правила в своих интересах. У меня все. Я не хочу подчиняться науськанной распропагандированной толпе.

В коридоре уже толпилась небольшая группа людей; колонисты шли на собрание.

— Вы закончили? — спросил Мэрлоу.

— Да, осталось только сказать, чтобы вы и все остальные расходились по домам.

— Так же, как и я, они будут делать то, что захотят. Мистер Крюгер, я слушал вас и удивлялся. Вы хотите сказать, что дело о гражданских правах не касается общественных интересов? Многие колонисты имеют детей, которые находятся под опекой — если, конечно, это можно так назвать — директора школы Хове, и им интересно узнать, как развлекаются их сыновья. Но тем не менее не это является причиной собрания. Я даю вам слово, что ни я, ни мистер Саттон, не намерены говорить с колонистами относительно обвинений, выдвинутых против наших сыновей. Мы не будем призывать ни к каким действиям. Если вас удовлетворяет это, уберите своих прокторов.