Дверь в лето (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 85

— Ну, я рад, что все это кончилось так хорошо.

— Я просто не понимаю, как я мог так ошибиться, шеф. Я же пересчитывал дважды. Я сделал расчет по нитровзрывчатке. Если бы этот юноша не вырвал электроды из запала, нас сейчас уже разорвало бы на мелкие кусочки.

Дойль похлопал его по плечу.

— Забудьте об этом, Ларсен. Никто не пострадал. Я распорядился убрать из ямы часть заряда. Изотопная взрывчатка намного сильнее. Но я хочу видеть этого юношу. Как его зовут?

— Либби, Э.Дж.

Дойль нажал клавишу на своем столе. Один из сержантов просунул голову в кабинет.

— Вызовите Либби.

— Так точно, сэр.

Через пару минут Либби привели в кабинет капитана. Встретив взгляд Ларсена, он начал нервничать и произнес:

— Либби, сэр.

Капитан взглянул на него.

— Ну, Либби, я слышал, что сегодня утром вы разошлись во мнениях с мистером Ларсеном. Расскажите мне все.

— Я… я не имел ничего против него, сэр.

— Конечно, нет. Сегодня вы оказали всем нам огромную услугу. Скажите, откуда вы узнали, что расчет неверен? Вы проделали его раньше?

— Нет, сэр. Я только увидел, что расчет неверен.

— Но каким образом?

Либби переступил с ноги на ногу.

— Я просто понял, что он неверен — я не могу этого объяснить.

— Одну минуточку, капитан. Могу я задать пару вопросов этому молодому человеку? — вмешался навигатор Роудес.

— Конечно.

— Я уже слышал кое-что насчет него, — Роудес встал, подошел к книжной полке и снял с нее толстый том. Он полистал его и начал задавать Либби вопросы.

— Квадратный корень из девяноста пяти?

— 9,747.

— Кубический корень из этого же числа?

— 4,563.

— Логарифм?

— Что, сэр?

— Разве ты не слышал об этом в школе?

Юноша в смущении повернулся к нему.

— Я не особенно долго ходил в школу, сэр. Наши люди не признавали Конституцию и меня взяли в школу только после смерти отца.

— Ага. Логарифм — это степень, в которую возводится определенное число, называемое основанием, а число степени называется логарифмом. Тебе это ясно?

Либби напряженно задумался.

— В школе я не всегда успевал, сэр.

— Будьте внимательны. Если вы десять возведете во вторую степень, в квадрат, вы получите сто. Следовательно, логарифм ста при основании десять — два. Итак, чему равен логарифм девяноста двух?

Либби на мгновение задумался.

— Я не могу получить целого числа, это дробь.

— Очень хорошо.

— Тогда это приблизительно 1,978.

Роудес повернулся к капитану.

— Мне этого достаточно.

Дойль задумчиво кивнул.

— Да, этот юноша, кажется, производит арифметические расчеты чисто интуитивно. Но установим, что он может.

— Я боюсь, что для этого его придется отправить на Землю.

— Вы не отправите меня домой? — спросил Либби. — Мать будет очень недовольна.

— Нет, нет, не бойтесь. Я же не могу заплатить вам жалование за полгода. Когда вы сменитесь с вахты, я исследую вас в психометрической лаборатории. Нам хочется узнать, что вы еще можете.

В следующие часы капитан и навигатор дали уроки, на которых были рассмотрены: во-первых, теорема Пифагора, во-вторых, закон движения Ньютона и закон баллистики Кеплера, в третьих, объяснено, как без ошибки на глаз определять длину, площадь и объем. Ему объяснили теорию относительности, и он захотел кое-что добавить от себя, но когда юноша хотел заговорить, капитан Дойль поднял руку.

— Этого достаточно. Вы же загоните себя до упаду! Идите в постель, а завтра снова придете ко мне. Я забираю вас из рабочей группы.

— Так точно, сэр.

— Впрочем, как ваше полное имя?

— Эндрю Джексон Либби, сэр.

— Ну, мне кажется, ваша семья напрасно имела что-то против Конституции. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр.

После того, как он ушел, офицеры обсудили свое открытие.

— Что вы об этом скажете, капитан?

— Ну, он, конечно, гений — один из несостоявшихся гениев, которые появляются время от времени. Я засажу его за книги, потом он покажет, что может. Меня не удивит, если на некоторые вещи у него появится собственный взгляд.

— С трудом можно поверить, что зачастую получается из этих парней — а на Земле они ни к чему не пригодны.

Дойль кивнул.

— В этом и заключается их проблема. У них тоже появляется чувство, что они никому не. нужны.

С помощью камер сгорания и дюз астероид был выведен на новый курс. Через несколько недель Восемьдесят восьмой мчался по проложенной для него траектории к Солнцу.

Как только он достигнет нужной точки, двигатели выведут его на новую орбиту. Потом он получит новое имя: “З — М–3” — станция “Земля — Марс — три”.

В сотнях миллионов километров от них другие экспедиции выводили на ту же орбиту между Марсом и Землей два других астероида. Как только З — М–1, З — М–2 и З-М–3 займут свои места, ни один космический корабль, следующий с Земли на Марс и обратно, не будет слишком далеко от твердой поверхности небесного тела, от спасения.

На три недели, пока Восемьдесят восьмой мчался в свободном полете к Солнцу, капитан Дойль сократил рабочее время для своих людей. Они построили отель и превратили маленькую долину под крышей в сад. Камни были измельчены, смешаны с удобрениями и засеяны культурами анаэробных[55] бактерий. Потом высадили растения, которые уже в течение тридцати поколений культивировались в Луна-Сити и были вполне приспособлены к таким условиям. И Восемьдесят восьмой стал похож на родной дом, если не считать низкого тяготения.

Но когда они по касательной достигли предполагаемой орбиты, снова был введен строгий распорядок дня; Дойль держался на черном кофе и только изредка ему удавалось перехватить пару часов сна.

Либби поручили баллистический калькулятор, который корректировал курс — три тонны думающего металла. Ему нравились большие машины.

В последний день перед выходом на орбиту удары дюз стали чаще. Либби сидел в правом кресле у пульта компьютера и монотонно бормотал расчеты следующего включения дюз, а Дойль, нервничая, стоял около него и временами поглядывал через плечо согнувшегося навигатора. Конечно, расчеты сходились, но вдруг возникнут какие-нибудь неполадки? Еще никто и никогда не перемещал такую массу. Предположим, она улетит слишком далеко…? Бессмыслица! Исключено! Несмотря на это, он был очень рад, когда критическая точка ускорения осталась позади.

Связист коснулся его локтя.

— Сообщение с флагманского корабля, сэр.

— Прочитайте.

— Флагман — Восемьдесят восьмому. Личное сообщение капитану Дойлю. Будем поблизости и наблюдаем за маневром. Кирни.

Дойль улыбнулся. Симпатичный старик. Как только все это будет позади, он пригласит адмирала к себе на обед.

Дюзы снова заработали. Помещение задрожало. Сразу же после этого было получено сообщение наблюдателя.

— Дюза девять в норме, дюза десять в норме, — но тут Либби внезапно замолк.

— Что случилось, Либби? — спросил Дойль. — Вы заснули? Свяжитесь с Полярной станцией, мне нужен параллакс.

— Капитан… — голос юноши дрожал.

— Ну что, да говорите же!

— Капитан, прибор вышел из строя.

— Скайерс! — седая голова главного механика появилась из-за калькулятора.

— Я уже здесь, сэр. Мы получили такое же сообщение.

Он вновь исчез, но через пару минут появился снова.

— Дефект гироскопа. Ремонт займет не меньше двадцати часов, сэр.

Капитан отвернулся. Навигатор взглядом проследил за ним. Дойль снова повернулся, бросил взгляд на хронометр, потом обратился к навигатору:

— Роудес, если в ближайшие семь минут я не получу данных, нам конец. У вас есть какие-нибудь предложения?

Роудес тупо покачал головой.

Либби резко вмешался.

— Капитан…

Дойль повернулся.

— Да?

— Данные таковы — дюза тринадцать: — семь — запятая — шесть — три. Дюза двенадцать: шесть — запятая — девять — ноль. Дюза четырнадцать: шесть — восемь — девять.