Гражданин Галактики (сборник) - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 211

Я совсем не пострадал. Взрывная волна окатила меня грязью, грохот был жутко неприятный, но — ничего страшного. Примерно через полчаса меня подобрала полицейская машина.

Да, надо было разрядить бомбу. Я и хотел, если все пройдет как надо, она нужна-то была только для фокуса типа «Самсон во храме», как последнее средство, если ничего не выйдет.

А вдруг я бы разрядил бомбу сразу, как только свернул шею старой хрюкалке, и тут бы нас Йо-Йо накрыл — пыль-то на него еще действовала… В общем, тогда я бомбу не разрядил, а потом был слишком занят — объяснял Подди, что делать с пистолетом, думал, как быть дальше, в дорогу сестренку отправлял… О бомбе вспомнил, только отойдя от дома на несколько сот метров — и возвращаться, конечно, не хотелось. К тому же вряд ли я бы нашел дом в этом тумане…

Но Подди, судя по всему, именно это и сделала. Я имею в виду — вернулась в дом. Ее подобрали в тот же день, попозже, в километре от дома и, значит, за пределами радиуса полного уничтожения, но зацепило ее прилично.

А на руках она держала того самого эльфеныша, живого и здорового; ее тело его защитило… Похоже, он вообще не пострадал.

Вот почему я думаю, что она возвращалась в дом, хотя не знаю точно, тот ли это самый эльфеныш, которого она звала Ариэлем. Может, она другого в джунглях подобрала? Нет, вряд ли. Дикий бы ее всю исцарапал, а уж родители его — вообще бы на клочки разорвали.

Наверное, она с самого начала решила этого эльфеныша спасти, только мне не сказала… У нее иногда бывают жалостливые выверты. Она знала, что взрослую эльфессу мне придется убить, но ни слова не сказала. Да, когда надо, в женщинах таки пробуждается здравый смысл.

Потом она, за всякими треволнениями, забыла о нем, как я о бомбе, а, вспомнив, вернулась за ним.

Зато курсограф — потеряла. По крайней мере, ни в сумочке, ни на ней, ни поблизости его не нашли. Со всем этим большим хозяйством на руках — и пистолет, и сумочка, и эльфеныш, и курсограф — наверное, она его где-нибудь в болото уронила. Да, по всему выходит так. У нее было полно времени, чтобы вернуться, а потом отойти от дома хоть на десять километров. Значит, курсограф она потеряла довольно быстро, а потом бродила по кругу.

Я все рассказал дяде Тому и уже готовился рассказать мистеру Кунхе и служащим Корпорации и так далее, и получить, что полагается, но дядя велел молчать. Он согласился, что я совершил серьезный проступок, но и он сам, и все прочие тоже здорово напортачили. Вообще, он со мной был ужасно добрый. Уж лучше бы ударил.

Мне здорово жалко, что с Подди вышло так. Она мне немало попортила крови своими замашками «старшей» и дурацкими идейками, но мне все равно ее жаль.

Хотел бы я научиться плакать…

Ее диктофончик лежал в сумочке, и даже часть записи сохранилась. Хотя смысла там немного. Она не рассказывает так, как все вышло, а только бормочет, и поначалу вроде как эпиграф к роману «Прощай, оружие» Хэмингуэя:

— …куда я иду, очень темно. Человек — не остров, что сам в себе совершенен; ты, Кларки, об этом не забывай. Извини, я все испортила, только запомни, это очень важно. Любой время от времени нуждается в том, чтобы его приласкали. Плечо… Святой Подкейн! Святой Подкейн, слышишь ли ты меня?! Дядя Том, мама, папочка, кто-нибудь, слышите? Послушайте, пожалуйста, это очень важно. Я люблю…

Здесь запись оборвалась. Так мы и не знаем, кого она любит.

Всех, наверное…

Я здесь теперь один. Мистер Кунха задержал «Трайкорн», пока не выяснится, умрет Подди или нет, а потом дядя улетел, оставив меня одного — если не считать докторов, нянечек, Декстера Кунхи, который почти все время тут торчит, да целого взвода охраны. Без сопровождения и нос из номера не высунешь. А в казино вообще нельзя, да и не тянет как-то.

Я кое-что подслушал, когда дядя разговаривал по телефону с папочкой. Не все: разговор шел с двадцатиминутными паузами и получался очень отрывочным. Что говорил папочка, я совсем не слышал; только дядин монолог:

— Чепуха, сэр! Я не пытаюсь уйти от ответственности, она будет лежать на мне всегда! Однако ждать вашего прибытия я не могу — вы отлично знаете, почему. А детям будет безопаснее под присмотром мистера Кунхи и подальше от меня. Это вам тоже хорошо известно. Но у меня, сэр, есть личное сообщение, специально для вас, и вашей супруге тоже неплохо бы быть в курсе. Людям, не желающим беспокоиться о воспитании детей, не стоит таковых иметь! Вы все время сидите, уткнувшись носом в книжку: ваша супруга вообще болтается постоянно бог знает где, и из-за вас ваша дочь едва не погибла. И в том, что все же не погибла, заслуга ее самой! Вам просто повезло. Скажите своей супруге, сэр: строительство мостов, космических станций и прочего в том же духе — дело хорошее… Но у женщины есть дела поважнее. Много лет назад я хотел сказать вам это… а мне было указано, что не мое, мол, это собачье дело. И вот я говорю об этом теперь. С Подди все будет хорошо, только вот ваших заслуг здесь, можно сказать, нет. Но по поводу Кларка у меня имеются сомнения. Его случай может оказаться слишком запущенным. Если не будете мешкать, господь бог, возможно, предоставит вам еще один шанс. Всех благ. Конец связи.

Я тут же растворился в деревянной панели, и он меня не заметил. Но что же дядя имел в виду, когда пугал папочку на мой счет? Он же прекрасно знает, я даже не оцарапался нигде… Просто грязи на меня взрывной волной навалило, а так — даже не обожгло. А вот Подди до сих пор не лучше трупа с виду: вся в проводах да трубках, точно младенец ясельный…

И куда это он клонит?

Я пока что ухаживаю за тем эльфенком. Подди, наверное, приятно будет его видеть, когда она выправится настолько, что снова станет интересоваться тем, что происходит вокруг; она всегда была добренькой. Эльфенок, кстати сказать, много внимания требует — когда он заскучает, обязательно его на руки надо взять, не то — аж заходится от крика.

Приходится даже ночью к нему вставать. Он, наверное, думает, я его мама… Ладно, чего там. Все равно — делать-то мне нечего.

А он меня, похоже, полюбил…

Комментарии

1

Фейт, Хоуп и Чарити — faith, hope, charity, то есть «вера», «надежда» и «милосердие», три христианские добродетели, описанные св. Павлом.

2

Томас Пейн (1737–1809) — видный участник борьбы американских колоний за независимость от Британии, активный участник Великой Французской революции, публицист.

3

Патрик Генри (1736–1799) — юрист, политический деятель и оратор, один из видных борцов за независимость колоний. Первый губернатор штата Вирджиния. Отказался участвовать в Конституционном конвенте, но горячо защищал Билль о правах. Избран в Национальную галерею славы. Наиболее известен речью в защиту независимости: «Что же до меня, то дайте мне свободу или дайте мне смерть».

4

Микеланджело ди Лодовико Буонарроти Симони (1475–1564) — скульптор, художник, архитектор и поэт итальянского Возрождения. Автор фресок Сикстинской капеллы, скульптур Давида, Пьеты и других значительных произведений.

5

Дамон и Финтия — персонажи «Жизни Пифагора» за авторством Порфирия, греческие философы, неразлучные друзья, жившие в IV в. до н. э. во времена сиракузского тирана Дионисия II. Дружба их была столь сильна, что один не раздумывая вызвался умереть за второго, приговоренного к смерти. Узнав об этом, тиран помиловал обоих.

6

Ящик из-под мыла — некогда такие ящики служили уличным ораторам импровизированной трибуной, поэтому этим выражением начали обозначать переносную трибуну.