Число зверя - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 150

– Джейкоб, здесь важен принцип. Делать деньги – это игра. Этого клиента подцепила Морин.

– Этот клиент сам себя подцепил, Хильда, – вставила Хэйзел Стоун. – Мне не доставляет никакого удовольствия просыпаться с головокружением. Джубал, вы действительно решились?

– Окончательно и бесповоротно.

– Тогда давайте возьмем палату на двоих и будем рассказывать друг другу всякие вымышленные истории из жизни, пока снова не почувствуем себя молодыми. Хильда, это можно?

– Двухместных палат сколько угодно. Иш знает, что вы оба друзья Лазаруса – правда, она старается его не баловать, но готова оказать ему любую разумную услугу, – заверила ее Хильда. – Я думаю, всем еще по разу? Официант, запишите это на мой счет.

– Нет, на мой, – сказал Джубал.

– Официант! – спокойно произнесла Хильда.

Официант посмотрел на нее.

– Хорошо, директор, – ответил он сквозь стиснутые зубы и исчез.

– Кажется, я что-то пропустил, – заметил Джубал.

– А я, кажется, нет, – сказала Хэйзел. – Вон у того кассира тощий, голодный вид. Он слишком много размышляет. Такие люди опасны.

Джубал оглянулся.

– По-моему, это наш официант.

– Знаю. И бармен. И контролер при входе. Если только его мать не родила сразу четверых близнецов, у него в туфлях нивеновские аппараты мгновенного перемещения. Никак не могу вспомнить, где же я его видела. Ему не нравится Хильда. И Лазарус.

– Да? Почему?

– Подожди – увидишь. Готова спорить, что больше никаких счетов он сюда не принесет.

– И спорить незачем, – перебил ее Лазарус. – Этот выскочка знает, кто я такой и кто такая Хильда. Все, кто сидит за этим столом, – гости организаторов. Пусть лучше постоянно об этом помнит, не то я натравлю на него Дити. Или даже Хильду. А вон и Дити. – Лазарус встал и помахал рукой. – Дити! Сюда!

Дити окружала стайка хихикающих девушек.

– У меня нет времени заниматься представлениями – мы хотим попасть на Поле Доблести до начала предварительных схваток – и к тому же у нас там мужья, почти у всех. Так что вот это Джинни, Уинни и Минни, Джинни – колдунья, Уинни – санитарка, а Минни – отставной компьютер и двоюродная сестра Фины, а это Холли, Подди, Либби и Пинк. Холли – конструктор по корабельной архитектуре, Подди – психотерапевт, Либби вы все знаете, а Фаззи – мастер по компьютерам, как я, она первая рассчитала Число Зверя до последней значимой цифры, а теперь мы, пожалуй, пойдем, хоть нам и заказаны почетные места, потому что в первой схватке будет один рыцарь в маске, и мы, кажется, знаем, кто он, а Зебадию никто не видел?

– Я точно знаю, кто он, – сказала Джинни. – Он подарил мне жизнь, и к тому же на нем цвета Карен[73].

– Я вижу Зеба – вон он вдалеке, – ответил Лазарус.

– Нет, – возразил Джейк, – вот он идет с другой стороны. А с ним Иштар. Во всем параде.

– Нет, – сказал Джубал. – Это Энн с ним.

– Кто-то из вас свихнулся. Лазарус прав. Своего первого мужа я могу узнать даже на таком расстоянии. Он как раз подходит к тем трем ложам для почетных гостей напротив большого экрана над баром. Зебадия! Иди сюда!

Фаззи добавила:

– И это не может быть Энн, значит, это Иштар. Энн на поле, я знаю, потому что Ларри помогает Джерри все устраивать, и он мне сказал. Энн согласилась надеть плащ и быть третьим судьей, когда Джерри сказал ей, что мистер Клеменс тоже дал согласие. Бонфорт сидит там, как король, хоть и говорит, что ничего не понимает в королевских делах, а в турнирах – еще меньше.

– Правда, что сегодня они будут драться настоящим оружием? – спросил Джубал.

– И на настоящих конях, – подтвердил Лазарус. – Я выпросил на сегодняшний день настоящих клайдсдэльских тяжеловозов.

– Лазарус, а не опасно это?

– Ими занимается доктор Боун. Если хоть один пострадает, ему достанется. Мы вернем этих великолепных коней на Старую Землю, в нужный год и в нужную секунду, в лучшем состоянии, чем были. И обученными кое-чему новому. Нужно время, чтобы из клайдсдэла получился настоящий боевой рыцарский конь, хотя для этого они и были выведены. Но будут ли они довольны, когда их снова запрягут в телеги?

– Лазарус, – серьезно ответила Подкейн[74], – я поговорю с доктором Боуном. Если коням будет плохо, мы их утешим.

– Подди, ты умница.

– Не больше, чем другие, я думаю. Но если кому-то плохо, я знаю, что делать. Правда, мне не приходилось иметь дело с лошадьми, но они так долго живут бок о бок с людьми, что разница вряд ли будет так уж велика.

Джубал вздохнул:

– Я рад, что о конях позаботятся, – но, Лазарус, я-то имел в виду людей. Не могут ли кого-нибудь ранить? Или, может быть, даже убить?

– Ранят большинство из них, а кое-кого и убьют. Но они же делают это ради собственного удовольствия. Если кого и ранят, так не насмерть – отсюда рукой подать до самой лучшей больницы на этой планете. Если кто-то останется без руки, или без ноги, или без глаза, или даже без яиц, ему придется только подождать, пока не отрастут новые. Такую регенерацию мы производим прямо на пораженном месте, как у ящерицы или у головастика. Только быстрее и лучше. А если его убьют, он может выбирать. Его могут воскресить ребята Иштар – мозг при этом вряд ли пострадает, шлемы у них крепче всех остальных доспехов. Или он может отправиться прямиком в Валгаллу: мы договорились, что радужный мост Биврест на все время состязаний будет простираться до этого поля. На нем будут дежурить шесть валькирий и «сержант» Смит – они будут проверять их по списку и отправлять дальше. – Лазарус усмехнулся. – Можете мне поверить, Общество творческих анахронизмов немало заплатило за такие услуги, да еще вперед. Контракт составляла Дити.

– Лейф, вы хотите сказать, что вагнеровские валькирии будут уносить убитых по мосту-радуге в Асгард?

– Джубал, эти амазонки – никакие не оперные певицы, они самые что ни на есть настоящие. Потные и волосатые. Не забывайте, зачем собирается этот съезд. Сноб!

Появился официант.

– Вы что-то хотели, сэр?

– Да. Скажите своему начальнику, я хочу, чтобы из-за этого стола – только из-за этого! – открывался вид на Биврест, от самого поля до Валгаллы. Я знаю, что этого нет в контракте на иллюзию одежды, но механика тут та же… а о дополнительной плате поговорим, когда дойдет до суда. Это отчасти окупит скверное качество обслуживания. Пошевеливайтесь!

– Нам лучше всем пошевеливаться, – сказала Либби. – Ради нас начало задерживать не станут. А доспехи тяжелые, и в них жарко. Дити?

– Беги, я догоню. Вот идет мой первый муж.

– Лейф, а если их убьют, как вы узнаете, кого надо отправлять в клинику, а кого на мост?

– Джубал, а как вы узнали бы на моем месте? Запечатанный конверт – уничтожить, не вскрывая, если рыцарь победит, вскрыть, если он будет побежден… Я думаю, сегодня немало потрясенных вдов, не веря своим глазам, обнаружат, что их любящие мужья, вместо того чтобы вернуться к жизни в своих благоустроенных домах, предпочтут целыми днями предаваться охоте, потом пировать, поедая кабанов, зажаренных на вертеле, и накачиваясь медом, а по ночам развлекаться с девками. А я не говорил вам, что получает победитель? Кроме аплодисментов и права преклонить колени перед «Королем» Джоном и «Королевой» Пенелопой? Общество заключило очень выгодную сделку. Здесь все искусства еще в колыбели. Парк – до сих пор такое малоцивилизованное место, что здесь пока не появились настоящие гетеры. Но несколько самых знаменитых гетер Нью-Рима добровольно предложили свои услуги в обмен на оплату проезда и право присутствовать на этом съезде.

Управляемый снаряд женского пола поразил Зебадию с дистанции в пять метров. Он сумел удержаться на ногах, подвел свою первую жену к столу, сел рядом с Хильдой, ущипнул ее за ляжку, схватил ее бокал, выпил одним глотком и сказал:

– Тебе, девочка, пока еще рано пить. Это твой папаша тут сидит?