Число зверя - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 145

Белый плащ исчез.

– Ну и подавай, и будь ты проклята. Мне что, сложить вещички и отправляться домой? Или ты хочешь, чтобы этот съезд прошел успешно?

– Не забудь о неустойке, мошенник! Попробуй только бросить нас в такой момент, – советую тогда смотаться в туманность Лундмарка: созвездие Искандера слишком близко, там тебе не скрыться. Катись отсюда!

Минерва робко улыбнулась:

– Когда на мне был этот плащ, я заметила, что не могу говорить. Странное ощущение. И неприятное.

Джубал серьезно кивнул:

– Все правильно… если за образец этой иллюзии действительно был взят плащ Беспристрастного Свидетеля. Энн как-то говорила мне – когда на человеке этот плащ, речь у него подавляется настолько, что нужно усилие воли, даже чтобы давать показания в суде. Ну, дорогие дамы, продолжим? Или на этом закончим? Поскольку я гость, мне не полагается быть навязчивым.

– Доктор, вашу кандидатуру одобрили и Тамара, и Морин. Даже Лазарус после этого не может – или не осмелится – наложить свое вето. Это значит, что вы не просто гость, а гость семейства. Так что будьте как дома. Начать с начала или с того места, где мы остановились?

– Пожалуй, с начала.

– Хорошо. Название: «Дядюшка Тобайяс». Начало. Дядюшку Тобайяса мы держали в ведре. Абзац. Он, конечно, и сам был не против. В конце концов, при данных обстоятельствах это было необходимо. Я однажды слышал, как Эндрю – тот мой брат, что вечно исчезает, – сказал: «Жизнь – это постоянное приспособление себя к Вселенной». Хотя все остальные в нашей семье с этим никогда не соглашались. Мы считаем, что нужно заставить Вселенную приспосабливаться к нам. Вопрос, в конце концов, в том, кто главнее. Абзац. Стоял Год Большой Засухи. Вы скажете – природное явление, и ошибетесь. Это все тетя Алиса. Это всегда тетя Алиса. «Хорэс, – сказала она мне в начале весны, – я хочу немного заняться черной магией. Достань мне вот эти книги». Она дала мне список, и я поскорее смылся. Она женщина решительная. Абзац. Как только я скрылся у нее из виду, я просмотрел список и сразу понял, что у нее на уме, – все книги были такие сухие и скучные, что хуже не бывает. «Вечерние размышления» Роберты Тислуэйт Смайт, издание автора; «Ежегодник Департамента сельского хозяйства» за 1904 год; «Самоучитель китайской живописи»; 8-й, 9-й и 11-й выпуски серии «Элси Динсмор» и переплетенная диссертация под названием «Исследование второстепенной флоры округа Клэй, штат Миссури», которую мой двоюродный брат Джулиус Фарпинг представил на соискание степени. Вряд ли мне когда-нибудь вздумалось бы не поспать ночь, чтобы прочитать этот труд его жизни. Где найти все эти книги, я знал – на полке в комнате для гостей. По словам мамы, она их там держала, чтобы обеспечить гостям крепкий сон, но папа постоянно дразнил ее, говоря, будто это дешевая и огульная месть за все, что ей самой приходилось терпеть в гостях. Абзац. Так или иначе, я принес охапку книг, которые могли бы за полдня превратить в цитадель сухого закона Рино, штат Невада, и осушить озеро Верхнее, а потом остановить Ниагарский водопад…

Внезапно Афина, прервав чтение, произнесла:

– Доктора Харшоу и доктора Губерта просят немедленно прибыть в главный зал.

Лазарус приоткрыл один глаз.

– Не пойдет, Фина. Не чувствую срочности в твоем голосе. Кто там еще? Зачем?

– Зачем? Поставить вам по рюмке. Кто? Доктор Хэйзел Стоун.

– Это совсем другое дело. Скажи ей, что мы будем там сразу же, как только я покончу с одним делом минут на пять.

– Передала. Папаша, из-за тебя я проиграла пари. Я думала, ничто не может оторвать тебя от этого гамака…

– Это не гамак.

– …Потому что ты на этом съезде устроитель, а не участник.

– Я говорил, что не собираюсь сидеть на пленарных заседаниях. Никакой я не устроитель, я просто бесплатно предоставил землю под главный шатер. Тамара говорит, что мы покроем расходы. Хильда думает, что мы даже выручим кое-что плюс-минус миллиард или два. А обещать я тебе ничего не обещал. Если бы тебе вздумалось меня спросить, то я ответил бы, что Хэйзел Стоун не проиграла ни одного пари с тех пор, как Джесс Уиллард нокаутировал Джека Джонсона. Сколько ты проиграла?

– Не твое дело! Шел бы ты, папаша, в такое место, которого у меня нет.

– Я тоже тебя люблю, дорогая. Доставь мне распечатки на почетных гостей и последние изменения в программе. – И Лазарус добавил: – Минерва, ты без оружия. Фина, не выпускай ее без оружия из дома.

– Лазарус, разве это так уж необходимо? Тамара тоже без оружия.

– У Тамары скрытое оружие. На этот съезд собирается кое-кто из самых кровожадных людей во всем Известном Космосе. Женщины-писательницы.

Критики, Харлан. Оба Хайнлайна. Я не только настаиваю, чтобы у тебя было оружие, но и надеюсь, что ты будешь держаться поблизости от кого-нибудь, кто стреляет без подготовки. От Джастина. Или Зеба. Или Мордена Клода. Или Галахада. А еще лучше – оставайся дома. Фина покажет тебе все здесь, и это будет лучше, чем тереться среди всякой рвани. Хотя – стоп! У меня не больше оснований учить тебя осторожности, чем у тебя – учить ей меня. Схлопотать по физиономии, быть изнасилованной или убитой – это привилегии, которые ты выбрала, когда решила обзавестись белковой плотью. Я говорил как эгоист, дорогая, прости меня.

– Лазарус, я буду осторожна. Галахад предложил мне идти с ним.

– Прекрасно. Фина, где Галахад?

– За столиком с Хэйзел Стоун.

– Хорошо! Не отходи далеко от нас, Мини. Но возьми оружие.

Лазарус вдруг почувствовал, что в его левую почку уперлось что-то холодное. Он осторожно покосился налево и вниз и увидел, что это: а) дамский бластер, маленький, но смертоносный (это он знал точно, поскольку получал отчисления за его производство как автор патента); б) циферблат показывает полный заряд; в) интенсивность установлена «предельная»; и г) предохранитель спущен.

– Минерва, – сказал он нежно, – будь добра, отведи эту штуку – медленно! – от моей шкуры и направь ее на землю, потом поставь на предохранитель, а потом скажи, где он у тебя был? Когда ты вышла из бассейна, на тебе не было ничего кроме длинных мокрых волос. Сейчас на тебе нет ничего кроме длинных сухих волос. Как ты ухитрилась? И без шуток – я же знаю твое устройство.

– С тебя фант. Поцелуй меня.

– Можешь стрелять.

– Скаред!

Минерва направила бластер в сторону, поставила его на предохранитель, и он исчез.

Лазарус заморгал глазами.

– Джубал, вы это видели?

– Да. Я хочу сказать – нет, я не видел, где Минерва спрятала этот демократизатор.

– Доктор Джубал, вы называете «демократизатором» вот это? – В ее правой руке внезапно появился бластер (поставленный на предохранитель, как сразу же заметил Лазарус). – Или вот это? – в ее левой руке появилось еще один точно такой же.

Джубал и Лазарус переглянулись, потом снова посмотрели на Минерву. Теперь у нее не было видно никакого оружия, и ей явно негде было его спрятать. Лазарус сказал:

– Джубал, бывают у вас такие дни, когда вы чувствуете, что безнадежно устарели?

– Уточняю, Лейф. Иногда бывают дни, когда я чувствую, что не совсем устарел. Но в последнее время они случаются все реже. – Харшоу перевел дух. – Постигаю, что надо было позволить Майку[69] меня этому обучить. Однако все, что произошло, заставило меня принять решение – я намерен обратиться к помощи доктора Иштар. Минерва, ты покажешь нам, как ты это сделала?

– Или предоставишь нам умереть от любопытства? – добавил Лазарус.

– Вот это? – Она снова стояла с двумя бластерами в руках, держа под прицелом обоих мужчин. На этот раз она протянула бластеры им – каждому по одному. – Возьмите, они вкусные, – сказала она и содрала обертку с третьего – с шоколадки в виде бластера. – Хрустит, и шоколада много.

– Минерва, тот бластер, которым ты ткнула меня в поясницу, был не шоколадный.

– Он был… – Она остановилась, чтобы прожевать и проглотить конфету.