Число зверя - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 134

– Упрямая женщина, – сказал Лазарус. – Я бы сразу мог сказать Иш, достаточно ли эта штука похожа на мою мать, чтобы от нее была польза. Но вместо этого мне приходится полагаться на мнение людей, которые мою мать и в глаза не видали. Хильда, у моей старшей жены характер не лучше вашего, и по ее виду этого тоже никак не скажешь.

– Да? Интересно будет посмотреть, что будет, когда я стану вашей младшей женой, – вызывающе заметила Шельма.

– А вы собираетесь стать моей младшей женой? – Лазарус круто повернулся и взглянул на ее мужа. – Джейк?

– Не думаю, чтобы я имел здесь право голоса, – не задумываясь ответил мой брат по крови.

– Я автоматически стану вашей младшей женой, если нам проложат стать членами семейства Лонг, а это не мешает сделать, черт возьми, если нам все удастся! – возмущенно сказала Шельма.

– Минутку, – вмешался я. – Если нам предложат стать членами семейства Лонг – а до этого, на мой взгляд, еще ох как далеко, – то младшей станет Дити. А не ты, старая лошадь.

– Пусть Шельма будет младшей, если ей хочется. Я не возражаю.

– Дити, ты это серьезно? – спросил я. – Я только что попытался намекнуть твоей мачехе, что навязываться в члены семьи не принято.

– Я не навязываюсь, Зебадия, – ответила моя жена. – Я хочу, чтобы мы оставались на Терциусе по крайней мере до тех пор, пока не родим, и, может быть, обосновались там; это как будто довольно приятное место, и там не должно быть Черных Шляп – у них нет запрета на наготу. Но это вовсе не значит, что Лонги должны с нами нянчиться.

– Я намерена выдвинуть ваши кандидатуры, Зебадия, – сказала Либби. Всех четверых. И надеюсь, что все вы согласитесь. Но, Дити, двойняшка моя, ты знаешь, что я задумала? С твоим отцом.

– Знаю. И очень этому рада.

– Пусть это услышит твой муж. Дити, у меня в каждой клетке все еще сидит по Y-хромосоме, хоть они и инактивированы гормонами настолько, что я их не ощущаю. Мы с тобой тоже могли бы попробовать произвести маленького гениального математика.

– Ого! А кто из нас будет работать членом?

– Иштар. Она сделает так, что ни ты, ни я не будем матерью-носительницей. Но любая из моих сестер-жен, кто не будет беременна, предоставит для этого место у себя в матке. Или матерью-носительницей станет какая-нибудь посторонняя женщина, которой мы никогда и не увидим, и приемные родители ребенка тоже будут незнакомые люди – все это устроит Иштар, она всегда просматривает все генетические карты, прежде чем что-нибудь предпринять.

– Зебадия?

Я без колебаний ответил:

– Решать тебе, милая. Я за, в этом есть смысл. Только не теряй ребенка из виду. Элизабет, я хочу досрочно усыновить этого ребенка. Хм-м-м… Искусственника? Впрочем, сейчас детское питание, наверное, получше. Не здесь-сейчас, а на Терциусе там-тогда сейчас.

– Искусственника? Что ты, так уже не делают. Ребенка надо кормить грудью. Но в семействе Лонг грудного молока обычно хватает с избытком. Когда я кормлю, у меня всегда молока больше, чем надо; я оказалась прекрасной дойной коровой, несмотря на эту лишнюю хромосому. Но пусть Дити выкормит нашего ребенка, если хочет: чтобы вызвать лактацию у женщины без родов, сегодня – в терцианском «сегодня» – нужно всего лишь небольшое биохимическое вмешательство. Профессиональные детские сестры делают это постоянно – они и выбрали такую профессию потому, что любят маленьких детишек, но по какой-нибудь причине не могут иметь их сами.

– Звучит неплохо.

(Вот что звучало лучше всего: маленькая копия Дити – прекрасная мысль, но маленькая копия Дити, которая в то же время и маленькая копия Либби – это прекрасно в квадрате. В кубе!)

– Раз уж об этом зашла речь и тут все свои, – Джейкоб, почему бы не соорудить третьего математика-супергения, скрестив тебя с твоей дочерью?

Когда Элизабет взорвала эту бомбу, я смотрел на свою жену, предаваясь мечтам о маленькой Дити-Либби, – и увидел, как лицо Дити мгновенно стало пустым. Не то чтобы на нем появилось какое-то неприятное выражение, – нет, оно стало вообще без всякого выражения, как будто Дити закрыла дверь, пока не соберется с мыслями.

Я посмотрел на Джейка как раз в тот момент, когда удивление на его лице сменилось возмущением.

– Но это…

– Кровосмешение? – подсказала Либби. – Нет, Джейкоб, кровосмешение – понятие социальное. Меня не касается, будешь ты спать со своей дочерью или нет. Я говорю о генах – о другом способе сохранить гениальные математические способности, Иштар самым тщательным образом просмотрит твои генетические карты и прибегнет к хромосомной хирургии, если увидит хоть малейшую возможность удвоения или дефектной аллели. Но вы и Дити сможете видеться с Иштар в разные дни и вообще не знать, чем это кончится. Ваши гены – не ваша собственность, они достояние вашей расы. А здесь представляется случай вернуть их вашей расе, удвоив ваши таланты, и никому не надо будет ради этого чем-нибудь жертвовать. Подумай об этом.

Джейк посмотрел на меня, потом на свою дочь.

– Дити?

Лицо ее по-прежнему оставалось лишенным всякого выражения, и таким же невыразительным был голос, обращенный ко мне:

– Зебадия, это, безусловно, должны решать вы с Джейкобом.

По-моему, никто кроме Шельмы не заметил, что она не сказала «с папой».

И тут же Дити добавила совсем другим тоном:

– Дело прежде всего! Спасение Морин. Вы застряли в колее временной последовательности. Ах да, и еще второстепенная проблема – как оба раза уберечься от «Доры» и от ракеты. Это не проблема.

(До меня наконец дошло.)

– Но, Дити, – возразил Лазарус, – я обещал Доре, что она никогда больше не окажется где-нибудь поблизости от Альбукерке.

Дити вздохнула.

– Либ?

– Кадры со сто тринадцатого по семьсот семьдесят второй, потом с семьсот семьдесят третьего по тысяча второй?

– Так точно. И именно точно. Я веду отсчет времени по тому желтому открытому вездеходу, который приближается с противоположного направления. А ты?

– Тоже. Он хорошо заметен, и у него постоянная скорость.

Лазарус спросил:

– Джейк, ты понимаешь, о чем они говорят?

– И да, и нет. Они разделили все на две отдельные проблемы. Но нам не хватает трех секунд, чтобы подбросить одно тело и подхватить другое. Вот эта штука – вы ее, кажется, называете светофором? – открывает проезд по перекрестку на определенные промежутки времени, которые засекла ваша камера.

Шельма неожиданно осклабилась; я кивнул, предлагая ей высказаться.

Она тут же это сделала.

– Дити и Либби говорят, что нужно сделать это дважды. В первый раз мы спасаем Морин, а потом возвращаемся и подбрасываем тело.

– Но во второй раз без приземления, – добавил я. – Джейк, я попрошу тебя подвинуться – Дити пересядет на мое место. Мы сбросим труп так, чтобы он упал на землю между семьсот семьдесят вторым и семьсот семьдесят третьим кадрами. Я зависну на ручном управлении. Мне необходимо знать, где находится «Дора» и где та ракета, и учесть ускорение свободного падения для Земли-прим. Потому что этот труп будет уже падать, прямо у нас над головами, в тот момент, когда мы будем забирать Морин. Нужен точный расчет. М-м-м… «Ая» может маневрировать сама с большей точностью, чем под моим управлением. Думаю, что мы с Дити сможем написать программу… А потом я буду начеку. На всякий случай.

– Понимаю, Зеб, – сказал Джейк. – Но если мы зависли, чтобы сбросить труп, и одновременно находимся на земле, то почему нас не видно на этих кадрах?

– Может быть, на каких-нибудь и видно. Это неважно. Дити, когда мы все это проделаем? Нет, отставить. Шельма? Ваши приказания, капитан?

Дити с Шельмой переглянулись и заговорили одновременно, как Лаз-Лор, но ведущий голос принадлежал Шельме:

– Теперь спать. Уже почти полночь по нашему биологическому времени, немного позже по местному.

– Мы проделаем и то и другое перед завтраком, – отозвалась Дити. – Но проспим, сколько захотим. А потом – действовать быстро и точно. Да, кстати. Тут только одна туалетная, и довольно примитивная. Но теми двумя, что на «Ае», можно пользоваться и здесь, и где угодно: ведь на самом деле они в Стране Оз. На шесть человек три горшка, ничего страшного.