Свободное владение Фарнхэма. Пасынки Вселенной - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 59

Джо сказал:

– Хью, охраняться должны будут не только игральные карты, но и игры вообще.

– Конечно. Если не будут покупать карты Их Милости, то пусть и не играют в его карты. Конечно, трудно гарантировать, что кто-нибудь не попытается подделать колоду карт, но монополия сделает это противозаконным.

– И не только такие карты, но и любую разновидность игральных карт.

Ведь в бридж можно играть картами, на которых проставлены одни номера.

– Да, – отозвался Хью. – Джо, а ведь у нас в убежище где-то была коробка со скрэбблом.

– Она здесь. Ученые Понса спасли все, Хью. Я понимаю, к чему ты клонишь, но здесь никто не сможет играть в скрэббл, потому что никто не знает английского.

– А что мешает нам изобрести скрэббл заново – но уже на Языке? Стоит мне только посадить свой штат за частотное исследование Языка, и я очень скоро смогу изготовить скрэббл, и доску и фишки и правила, но уже на Языке.

– Что еще, во имя Дяди, такое этот ваш скрэббл?

– Это игра, Понс. Очень хорошая. Но главное то, что за нее можно просить гораздо дороже, чем за колоду карт.

– И это еще не все, – сказал Хью. Он начал загибать пальцы: – Парчизи, монополия, бэкгэммон, старушка – для детей – ее можно назвать как-нибудь иначе – домино, анаграммы, разные джигсо – вы когда-нибудь видели их?

– Нет.

– Они годятся для любого возраста, бывают самых разных степеней сложности. Жестянщик. Кости – множество игр с костями. Джо, здесь есть казино?

– Своего рода. Здесь есть места для игр и многие играют дома.

– Рулетки?

– Не думаю.

– Тогда страшно подумать, что мы можем сделать. Понс, складывается впечатление, что отныне вы все ночи будете проводить, подсчитывая барыши. – Для этого есть слуги. Я только хотел бы знать о чем вы говорите. Не будет ли позволено спросить?

– Простите, сэр. Джо и я говорили о древних играх… и не только об играх, но и всякого рода развлечениях, которые раньше были в большом ходу, а потом забылись. Так я по крайней мере думаю. А ты Джо?

– Единственная игра, которую я встречал здесь – это шахматы.

– Конечно, неудивительно, что они сохранились. Понс, дело в том, что любая из этих игр может принести деньги. Конечно, у вас есть игры. Но эти игры будут новшеством. Хоть они и очень старые. Пинг-понг… стрельбы из лука! Джо, у них есть все это?

– Нет.

– Биллиард. Ладно, хватит. Мы и так уже перечислили достаточно. Понс, значит сейчас самое важное – это добиться покровительства Их Милосердия, которое должно распространиться на все это… и я кажется придумал, как выдать это за вдохновение свыше. Это было чудом.

– Что? Ерунда. Я не верю в чудеса.

– А вам и не надо верить. Смотрите сами, нас обнаружили на земле, принадлежащей лично Владетелю – а нашли нас вы. Разве это не выглядит как то, что Дядя хотел, чтобы о нашем существовании стало известно Владетелю? И чтобы вы, как Лорд Хранитель, хранили это?

Понс улыбнулся:

– Но это могут начать оспаривать. Может дорого обойтись. Но ведь не вскипятишь воды, не истопив печку, как говаривала моя тетушка. – Он встал. – Хью, я хочу посмотреть на этот самый скрэббл. И как можно скорее. Джо, мы выберем время, чтобы ты объяснил нам все остальное. Мы отпускаем вас обоих. Все.

Киска уже спала, когда вернулся Хью, но в кулачке у нее была зажата записка:

"О, милый, как чудесно было увидеть тебя!!! Жду не дождусь, когда же Их Милость снова позовет нас играть в бридж! Он просто старый душка! Пусть даже и проявив недомыслие кое в чем. Но он исправил свою ошибку, а это признак настоящего джентльмена.

Я так возбуждена тем, что повидалась с тобой, что едва могу писать. А ведь Киска ждет записку, чтобы отнести ее тебе.

Близнецы посылают тебе свои поцелуи, свои слюнявые. Люблю, люблю, люблю! Твоя и только твоя Б."

Хью читал записку Барбары со смешанным чувством. Он разделял ее радость по поводу воссоединения, хотя оно и было довольно непродолжительным, и тоже с нетерпением ждал того времени, когда Понс для своего удовольствия позволит им побыть вместе. А что же касается остального… Лучше постараться вытащить ее оттуда до того, как она начнет мыслить, как обыкновенная прислуга! Конечно, в общепринятом смысле слова Понс был джентльменом. Он сознавал свои обязанности, был великодушен и щедр по отношению к своим подданным. В общем, джентльмен.

Но он же был и проклятым сукиным сыном! И Барбаре не следовало бы недооценивать это! Игнорировать это – да! Иначе просто невозможно. Но забывать – никогда!

Он должен освободить ее.

Но как?

Он улегся в постель.

Промаявшись около часа, он поднялся, перебрался в гостиную и встал у окна. За темным покровом ночи он различил еще более темные очертания Скалистых гор.

Где– то там были свободные люди.

Он мог бы разбить это окно и уйти по направлению к горам, затеряться в них еще до рассвета – и найти свободных товарищей. Ему даже не потребовалось бы для этого разбивать окно – просто проскользнуть мимо дремлющего привратника, или воспользоваться данной ему властью, олицетворяемой хлыстом, и пройти, невзирая на стражу. Никаких особых мер, чтобы помешать слугам удрать, не предпринималось. Стража содержалась скорее для того, чтобы предотвратить проникновение извне. Большинство слуг и не подумало бы бежать, как например, собаки.

Собаки… А ведь одной из должностей была должность содержателя гончих.

Если понадобится, он сможет убить собаку голыми руками. Но как бежать, когда на руках двое грудных детей?

Он взял бутылку и налил себе порцию Счастья, выпил ее и вернулся в постель.

Глава 16

В течение многих дней Хью занимался тем, что перерабатывал игру скрэббл, переводил хойловское «Полное собрание игр», диктовал правила и описания игр и развлечений, которых не было у Хойла (например: пинг-понг, гольф, катание на водных лыжах), и часто встречался с Понсом и Джо – за игрой в бридж.

Последнее было самым приятным. С помощью Джо он научил играть нескольких Избранных, но чаще всего они играли вчетвером: Хью, Понс, Джо и Барбара. Понс отдавался игре с энтузиазмом новообращенного. Когда он не был занят ничем более важным, он старался отдавать игре почти каждую свободную минуту, причем предпочитал, чтобы игроки были всегда одинаковыми – все те же четверо, то есть самые лучшие из доступных игроков. Хью казалось, что Понс искренне симпатизирует Барбаре, равно как и коту, которого он звал «Даклистон» и никогда – просто «Док». Понс даже распространил на котов обращение как с равными и Док, или любой другой из котов, всегда мог запросто вспрыгнуть ему на колени, даже если Понс в это время торговался. Ту же вежливость и доброе отношение он проявлял и по отношению к Барбаре, он никогда не называл ее иначе чем «Барба» или «Деточка». И уже никогда больше не обращался к ней, как к неодушевленному предмету, как то предписывали правила Языка. Барбара, в свою очередь называла его «Понс» или «Дядюшка» и явно испытывала удовольствие от его общества.

Иногда Понс оставлял Хью и Барбару наедине, однажды – на целых двадцать минут. Эти минуты были настоящим сокровищем, ценность которого просто не поддавалась исчислению. Они даже не рискнули потерять эту привилегию и удовлетворились всего лишь легким пожатием рук.

Если наступало время кормить детей, Барбара говорила об этом и Понс отдавал распоряжение принести их. Однажды он даже приказал принести их, когда в этом не было необходимости, заявив, что не видел их целую неделю и хотел бы посмотреть, сильно ли они подросли за это время. Поэтому игру пришлось отложить до тех пор, пока «дядюшка» не навозился с ними всласть на ковре, издавая разные забавные звуки.

Затем он велел унести их, поиграв минут пять. Он сказал Барбаре:

– Детка, они растут, как сахарный тростник. Надеюсь, что увижу их взрослыми.

– Дядюшка, вам еще жить да жить!

– Возможно. Я пережил уже наверное с дюжину пробователей пищи, но это ничего не меняет. А наши мальчишки вполне могут стать прекрасными лакеями. Я так и вижу их подающими блюда на банкете во Дворце – в Резиденции, конечно, а не в этой хибаре. Чей ход?