Свободное владение Фарнхэма. Пасынки Вселенной - Хайнлайн Роберт Энсон - Страница 41

– Наверное, я была права. Да?

– Нет. Хотя все это понять было наиболее трудно, но одно можно сказать с уверенностью. Хью, Дьюк! – слушайте! Это наш мир, наш собственный мир.

– Джо, это просто нелепо, – сказал Дьюк.

– Сам спорь с ним. Но он знает, что я подразумеваю под Соединенными Штатами, где находится Франция. И так далее. Это не вызывает никакого сомнения.

– Ну… – Дьюк запнулся. – Все, конечно, может быть. Ну и что с того?

А ГДЕ МОЯ МАТЬ? Как ты мог оставить ее наедине с этим дикарем?

– С ней все в порядке, она обедает с ним. И, кажется, очень довольна этим. Не беспокойся, Дьюк, все будет в порядке, как мне кажется. Как только они поедят, мы отправляемся.

Некоторое время спустя, Хью помог Барбаре усесться в одну из странных летающих машин, затем и сам уселся по другую сторону позади пилота. Он обнаружил, что сиденье весьма удобно, а вместо предохранительного ремня здесь имелось все то же поле, которое опять подобно зыбучему песку обхватило нижнюю часть тела, едва он уселся. Его пилот – молодой негр, который был удивительно похож на Джо, оглянулся, затем бесшумно поднял машину в воздух и присоединился к формирующемуся в воздухе большому прямоугольнику. Хью заметил, что почти в половине машин были пассажиры – белые, в то время как пилоты были всех расцветок – начиная со светло-коричневого цвета яванцев, и кончая иссиня-черной кожей уроженцев острова Фиджи.

Машина, в которой находился Хью, летела в заднем ряду. Он огляделся, ища взглядом остальных и только слегка удивился, заметив, что Грэйс летит в машине босса, занимавшей почетное, видимо, положение в середине первого ряда. Джо так же сидел позади них.

Справа от них две машины не присоединились к остальным. Одна из них повисла над кучей добра, сложенного возле убежища, собрала все вещи в невидимую сеть и улетела. Вторая машина нависла над убежищем.

Массивная постройка поднялась вверх исключительно легко так, что даже навес на крыше не пострадал. Небольшая машина и ее гигантская ноша заняли место футах в пятидесяти от остального формирования. Огромный прямоугольник двинулся вперед, набирая скорость, но Хью не смог ощутить ветер, обычно дующий в лицо при полете. Машина, несущая под собой их убежище, казалось без труда летит с той же скоростью, что и все остальные. Машины с их пожитками Хью не видел, но предполагал, что она летит где-нибудь сзади.

Последнее, что он увидел на месте их жилища – это гигантский шрам на том месте, где были посадки Барбары и длинную черту вместо оросительной канавы.

Он потер болевшую руку, подумав про себя, что все случившееся с ними было просто цепью удивительных совпадений. Это даже немного оскорбило его, как оскорбила бы нечестность со стороны заведомо честного человека. Он вспомнил замечание Джо перед посадкой в машины: «Нам невероятно повезло, что мы встретили ученого. Французский язык – здесь язык мертвый». «Несуществующий язык», как он выразился.

Хью повернул голову и встретился взглядом с Барбарой. Она улыбалась.

Глава 11

Мемток, главный управляющий дворца Лорда-Протектора Полученного Района, был озабочен и счастлив. Счастлив, потому, что озабочен, хотя он и сам не сознавал того, что счастлив, и часто жаловался на то, как трудно ему исполнять свои обязанности, потому, что по его словам, хотя под его началом и состояло почти восемнадцать сотен слуг, среди них не было и трех, которым он мог бы доверить вылить сосуд с помоями, не наблюдая за ними.

Он только что имел приятную беседу с шеф-поваром, доставившую ему много радости. Он утверждал, что даже из самого шефа, несмотря на то, что он стар и жилист, получилось бы гораздо лучшее жаркое, чем то, которое он подал к столу Их Милости накануне вечером. Одной из своих обязанностей, которую Мемток добровольно возложил на себя, было лично пробовать все, что предстояло отведать его повелителю, несмотря на риск оказаться отравленным и невзирая на то, что гастрономические вкусы Их Милости разительно отличались от его собственных. Это было одним из тех бесчисленных способов, с помощью которых Мемток входил лично во все детали, тщание, которое в его еще сравнительно небольшом возрасте, возвысило его до нынешнего значительного поста.

Шеф– повар проворчал еще что-то и Мемток отослал его, отпустив недвусмысленный намек о том, что поваров в наши дни найти не так уж трудно. Затем с удовольствием вернулся к прерванным бумажным делам.

Перед ним лежали груды бумаг, так как он только что закончил переезд из Дворца в Летний Дворец – тридцать восемь Избранных и всего лишь четыреста шестьдесят три слуги; летняя резиденция обслуживалась только костяком персонала. Эти переезды, случающиеся дважды в год, требовали массы бумаг – заказы, наряды, описи, платежные документы, грузовые накладные, перечни обязанностей, депеши – и он все больше склонялся к мысли попросить патрона найти какого-нибудь юнца посимпатичнее, вырезать ему язык и обучить обязанностям письмоводителя. Но затем он отбросил эту идею: Мемток не доверял слугам, которые умели читать, писать и производить арифметические действия, это всегда вело к тому, что ими овладевали всякие идеи, даже если они не могли говорить.

А правда заключалась в том, что Мемтоку нравилась эта возня с бумагами и он не хотел делить ее с кем-либо. Его руки так и летали над ворохом бумаг, проверяя цифры, ставя подписи, резолюциями одобряя платежи. Перо он держал довольно странно – между первыми тремя пальцами правой руки – больших пальцев на руках у него не было.

Он прекрасно обходился и без них, и теперь уже с большим трудом мог бы вспомнить, что это значит – иметь их. Да он в них и не нуждался. Он вполне мог держать ложку, перо и хлыст и без их помощи, а больше ему ничего держать в руках и не нужно было.

Более того, ему не только не недоставало их, но он даже гордился их отсутствием: оно доказывало, что он служил своему повелителю в двух основных ипостасях – на конюшне, когда он был помоложе, а затем, вот уже на протяжении многих лет в качестве вышколенного слуги. Любой из слуг в возрасте старше четырнадцати лет (за небольшим исключением), был способен либо на то, либо на другое. И очень немногие способны были пройти путь, подобный пройденному Мемтоком – от конюха до управляющего – может быть только несколько сотен человек на всей Земле. Эти немногие говорили друг с другом, как равные. Они считали себя элитой.

Кто– то поскребся в дверь.

– Войдите! – крикнул он, а увидев вошедшего, прорычал. – Чего нужно?

Рык был совершенно автоматическим, но ему действительно был очень не по душе этот слуга и по очень серьезной причине: он не обязан был подчиняться Мемтоку. Он был представителем другой касты – касты охотников, стражников, хранителей и загонщиков, и подчинялся Мажордому-хранителю. Мажордом считал себя равным главному управляющему по рангу, и формально так оно и было. Однако, большие пальцы на руках у него были.

Одной из основных причин, по которым Летний Дворец был не по душе Мемтоку, являлось то, что здесь ему приходилось иметь дело с той разновидностью слуг, которые имели непростительный недостаток – они не находились у него в подчинении. В принципе, стоило ему только хотя бы намекнуть Их Милости и любого из них постигла бы заслуженная кара, но просить он не любил, с другой стороны, тронь он только кого-либо из них в надежде остаться безнаказанным, мерзавец непременно пожаловался бы своему начальнику. А Мемток считал, что разногласия между старшими слугами ведут к падению нравов среди подчиненных.

– Послание от Повелителя. Их Милость изволит пребывать на обратном пути во дворец. С Их Милостью четыре захваченных дикаря и эскорт. Приказано немедленно подняться на крышу для встречи повелителя и получения распоряжений насчет пленников. Все.

– Все? Черт побери, что это значит – «Все!»? Какие еще пленники? И во имя Дяди, когда он прибывает?

– Все! – стоял на своем посланец. – Послание передано двадцать минут назад. Я искал вас повсюду.