Маскарад для маркиза - Мэллори Анна - Страница 42

Каллиопа прыгала по комнате, парируя воображаемые удары; стоя на правой ноге, она подогнула левую, подняла трость над головой горизонтально, а два пальца левой руки нацелила на конец трости, потом резко развела по диагонали трость и левую руку.

– Что это за поза? – Джеймс считал себя опытным саблистом, но никогда не видел подобного движения.

– Не знаю. Меня научил мастер, приехавший с Дальнего Востока. – Она кашлянула. – Не то чтобы научил, просто я подсматривала за ним, когда он тренировался.

Джеймс почувствовал, что она его заинтриговала, и подошел к ней:

– Покажи еще раз.

Каллиопа хмуро на него посмотрела:

– Слушай, я знаю, что не промахнусь.

Она ткнула его в бок, чтобы подчеркнуть свои слова. Джеймс ухватил трость и отвел в сторону. Тогда Каллиопа вывернула ручку, чтобы снова ударить.

Послышался щелчок...

– Что за черт... – Джеймс вздрогнули уставился на свой живот.

Каллиопа посмотрела туда же и увидала ярко-красную полосу на белой рубашке. Бросив трость, она кинулась к нему:

– Господи, Джеймс, твоя рубашка!

Джеймс хмуро посмотрел на трость и поднял ее за конец. Из него торчало острое лезвие.

Каллиопа всхлипнула и задрала ему рубашку.

– Стой тихо. Ты ранен, – сказала она и побледнела.

– К счастью, эта подлая штука была слишком далеко и не причинила вреда. Но я буду признателен, если ты прекратишь попытки убить меня этой штукой.

– Сядь и не двигайся, – встревожено сказала Каллиопа. – Я прикажу Гриммонду, чтобы он вызвал врача.

– Ладно, я пошутил – это всего лишь царапина. На сеансах фехтования случались дела и похуже.

– Зажми рану и сядь, чтобы не испачкать Стивену ковер. – Каллиопа повернулась и быстро вышла из комнаты за чистой рубашкой и медикаментами.

Джеймс стоически перенес промывание раны, но Каллиопа морщилась и приходила в ужас от того, что совершила. Для лорда ее величества он был в превосходной форме – на широкой загорелой груди курчавились волосы. Интересно, какое будет ощущение, если провести пальцами по всей мускулистой груди?

Промывание раны и наложение мази – интимное дело, оно для жены или любовницы. Каллиопа покраснела. Забинтовав порез под ворчание Джеймса, она помогла ему надеть рубашку, а потом, сев на кушетку, стала рассматривать трость. Она повернула ручку влево – лезвие скрылось, вправо – выскочило.

– Давно надо было этим воспользоваться.

Джеймс буркнул что-то неразборчивое.

Она вскочила, встала в позу и крутанула трость вправо. Лезвие выскочило. Влево. Убралось. Влево, вправо, влево, вправо.

Каллиопа хихикнула:

– Я чувствую себя настоящим пиратом!

– Может, ты наконец сядешь?

Теперь, когда трость потеряла прежнее скучное значение, ей не хотелось выпускать ее из рук. Связь трости с отцом оставалась, но ощущалась уже иначе.

Каллиопа вздохнула. Лезвие торчало наружу. Поворот влево – оно спряталось. Чтобы убедиться, что оно в таком состоянии не причинит нечаянного вреда, она еще раз крутанула влево, ожидая, что лезвие останется на месте, внутри. К ее удивлению, откинулась рукоятка.

– Что это такое? – Она заглянула в отверстие. – Там что-то лежит! – Осторожно просунув два пальца, она вытащила завернутый предмет и передала его Джеймсу, а потом еще раз крутанула трость, но в ней оказалось всего три позиции.

Убедившись, что трость закрылась, Каллиопа села на кушетку и посмотрела на Джеймса. Ее очень удивил его вид.

– В чем дело? Рана болит?

Джеймс пристально смотрел на кольцо в своей руке. Это кольцо показалось Каллиопе смутно знакомым. Он тряхнул головой:

– Не может быть! – Джеймс протянул ей кольцо на раскрытой ладони. Каллиопа взяла его и без труда разглядела на нем гравированную золотую птицу.

– Это то, что мы искали, да?

Он кивнул и как-то странно улыбнулся.

– Видимо, Стивен его нашел и сделал отпечаток. – Улыбка сползла с его лица. – Трость принадлежала Солсбери. – Джеймс не спрашивал, а утверждал.

– Да, он оставил ее маме, поэтому она постаралась спасти трость из огня. А вот бумаги погибли вместе с ней.

Джеймс обнял ее за плечи.

– Должно быть, Солсбери думал, что и трость, и бумаги погибли при пожаре. То же думал тот, кто устроил поджог.

Она вздрогнула.

– Что ты имеешь в виду – тот, кто устроил поджог?

– Слишком странное совпадение. Все это легко согласуется с убийством самого Солсбери.

Каллиопа сделала несколько глубоких вздохов..

– Ты хочешь сказать, что мой отец действительно убил маму?

– Ни в коем случае. Поверь мне, Солсбери постоянно казнил себя за вашу смерть – достаточно было взглянуть на него, чтобы это понять. Но кто-то убил их обоих. – Джеймс в волнении потер руки. – Я должен связаться с одним своим другом – он знает много интересного и сможет рассказать нам про это кольцо.

– Ладно, поехали вместе.

– Нет. Он очень осторожен и не любит незнакомые лица. Это займет всего несколько часов. Я скоро вернусь.

Каллиопа не стала возражать. В поисках сюжетов для карикатур она использовала многих людей и знала, как трепетно они относятся к своей информации.

Она бесцельно обошла дом. Слуги ушли к себе. С тех пор как в доме появился новый лакей, они вели себя очень тихо – должно быть, испугались. Атмосфера дома сводила ее с ума.

Плюхнувшись на диван, она стала думать о том, что сказал Джеймс. Ей было трудно отказаться от обвинений против отца – слишком уж долго она жила ими.

Каллиопа живо помнила ту ночь, когда потеряла все, что у нее было, и пришла за помощью к леди Солсбери. Теперь, когда Джеймс пробудил старые воспоминания, Каллиопа отчетливо вспомнила, что леди Солсбери была напугана. В ее глазах стояли страх... и пылкая страсть.

Каллиопа попыталась представить чувства этой женщины. Лилиан Минтон была постоянной любовницей Солсбери. Все знали, что он не хочет с ней порывать, как и не намерен жениться, и это всегда мучило Каллиопу. Все признавали, что Солсбери никогда не женится, потому что любит ее мать. Тогда почему же он не женился на матери? Из-за социальных предрассудков или чего-то другого? Ее постоянно преследовали эти вопросы, на которые она не находила ответа.

Каллиопа закрыла глаза и постаралась думать о более приятных вещах.

Когда через несколько часов Джеймс вернулся, он выглядел заметно более энергичным и здоровым, чем когда уходил.

– Это кольцо Сокола, – довольно сказал он.

Каллиопа ждала, чтобы он объяснился, и он ее не разочаровал.

– Видишь ли, одно время существовало тайное общество, поставившее своей целью смещение Бонапарта. Его члены работали в подполье и не имели поддержки правительства. Такие кольца были всего у нескольких человек. Я уверен, что ни Стивен, ни твой отец его не имели.

– Как называлось это общество?

– У него не было официального названия, хотя к нему приклеилось имя «Соколы». Кольца были их отличительным знаком. Население ничего не знало об этой группе, даже большинство членов правительства о ней не догадывались. Черт, я думал, что это миф. – Джеймс замолчал. Каллиопа почти слышала, как с паровозным пыхтением двигаются его мысли.

– Мой источник знает только одного члена общества. – Джеймс помолчал и наконец сказал: – Это Хоулт.

– Лорд Хоулт? – Мысли бешено завертелись в ее голове. – Какое отношение к этому имеет его сын? И почему подделано то свидетельство о рождении?

Джеймс опять помедлил.

– Если я правильно помню время, когда он женился, то выходит, что его единственный сын и наследник – незаконнорожденный.

Каллиопа вздохнула:

– Значит, он не может быть наследником... У Тернберри было именно это свидетельство.

– Ну да. – Джеймс невесело усмехнулся.

– Надо срочно обыскать их офисы! По крайней мере Тернберри, потому что его-то уж точно не будет.

– Это не так легко, как кажется.

– Пф-ф, я видела, как ты запросто взломал дверь в комнату Петтигрю. Поехали!

По лицу Джеймса она поняла, что он собрался уходить.