Реконизм. Как информационные технологии делают репутацию сильнее власти, а открытость — безопаснее п - Петров Роман - Страница 32

Если человек будет способен знать о том, кто и когда за ним наблюдает, то он будет способен и пресечь само наблюдение и заставить наблюдателя отвечать за свои действия. Тут вопрос не в возможности, скажем, подсматривать за сексом соседей по дому, а в возможности соседей знать, что ты это делаешь прямо сейчас или делал это в прошлом. Вопрос не в том, что каждый сможет подслушать чужой телефонный разговор или подсмотреть переписку. Вопрос в том, что каждый сможет знать, кто и когда подслушивает или подсматривает, сможет также, не спрашивая, выяснить цели этих действий и указать общественности на неэтичное поведение этого человека.

Только зная все об окружающих и о власти, мы можем быть уверены в том, что наши права не нарушаются. Властная элита навязывает совсем другую концепцию приватности, предлагая всем ходить по темным переулкам с закрытыми глазами. Власть рассказывает, что можно рассчитывать на органы правопорядка, которые проследят за безопасностью, покажут кому, как и куда пройти и в какой момент пригнуться, чтобы избежать удара по голове и обещает, что преступники тоже завяжут глаза.

Но преступники на то и преступники, чтобы подсматривать сквозь щель в повязке при каждом удобном случае. При этом они же активно используют вынужденную слепоту честных людей, чтобы скрыть свои преступления. В прозрачном обществе, даже если они смогут совершить преступление, они не смогут воспользоваться его плодами. Если каждая денежная и товарная трансакция записана, как отмыть преступный доход?

Любое общество живет, в первую очередь, нуждами домохозяйств, которые зарабатывают и тратят деньги. Если вы хотите как-то получить выгоду с этих домохозяйств, то вам стоит придумать, как ее получить, не пользуясь деньгами. Трудно представить себе жизнеспособные нелегальные схемы в таких условиях. Наркомафия в любом случае продает наркотики за деньги, которые появляются внутри мафии в тот момент, когда наркоман покупает у дилера очередную дозу. Деньги же — слабое звено наркомафии. Если бы она могла обойтись без денег, а брать за наркотики, скажем, донорской кровью, то так бы уже и было.

Оборот не узнанных (не зарегистрированных, не имеющих истории) товаров плох еще тем, что кто угодно может взять неузнанный товар и объявить себя его собственником. То есть владелец незарегистрированных товаров ставит само свое право владения под угрозу.

«Теневой» оборот при реконизме, наверное, как-то гипотетически, с безумной натяжкой возможен, однако он даст уровень жизни, сравнимый со средневековьем и натуральным хозяйством, ведь очень трудно будет сохранить хоть какую-то репутацию, разъезжая на купленном, на преступные доходы «Майбахе», при том, что каждый может с помощью ОИС убедиться, что твоих «белых» доходов хватает в лучшем случае на «Жигули».

Любой «внесистемный человек», если он реально внесистемный, должен быть вне системы на 100% — не ходить в магазин и даже не приобретать ничего у других людей, ходящих в магазин (так как людям, ходящим в магазин, нужны деньги, имеющие хождение в системе, а не что-то другое). Любая «параллельная экономика» это не просто «теневые взаиморасчеты», но и параллельная система производства благ, так как полная тень означает полный отказ от взаиморасчетов с системой. Если кто-то вне системы, то он и не существует для нее. Системе безразлично.

Активные социальные сети

Отслеживание и учёт — только одна сторона медали. Кроме пассивного сбора информации необходимо активное начало — платформа для совместного принятия решений и координации действий. Серия арабских «твиттерных революций» — первый звоночек. Пока что социальные сети показали свою эффективность для кратковременной координации действий больших групп людей, но для долгосрочного планирования они не очень хороши.

Существующие сейчас социальные сети никак не привязаны к реальным организациям или сообществам. Разумеется, платформы социальных сетей так или иначе поддерживают понятие «группа» или «сообщество», однако не существует ни желания, ни мотивов, ни инструментов для того, чтобы членами такой «группы» были именно члены реального сообщества. Большинство «друзей» пользователя не являются реальными друзьями, и «дружба» в социальной сети, как правило, не приводит к реальной дружбе людей. У людей, по сути, нет общих реальных интересов. Случаи, когда виртуальное общение завершается реальной коммуникацией, возможны, только если участники социальной сети стали членами какой-то реальной сделки. Кто-то кого-то попросил что-то передать, кто-то с кем-то чем-то поделился, кто-то у кого-то что-то купил или продал, кто-то организовал какое-то общее дело или приобрел общий для всей группы ресурс.

Даже тематические сообщества, созданные, например, из пользователей каких-то реальных предметов, принципиально оторваны от реального мира, и их реальные собрания «в оффлайне» являются именно той самой попыткой избавиться от виртуальности сообщества, членами которого они являются. Верно и обратное — интернет-сервисы, направленные именно на совершение реальных сделок, редко приводят людей к реальным близким отношениям.

Возникает водораздел: сайты делятся на предназначенные для сделок и для общения. При этом реальных сил, удерживающих общающихся в Сети, нет. Никто ни от кого не зависит и «плюсики» в коллективном блоге никак не конвертируются в реальные ценности. Рано или поздно общество пресытится социальными сетями, так как они не являются в прямом смысле социальными. Социальность в них виртуальна и вымышлена. Доверия виртуальным «друзьям» нет, делить с ними нечего, начать и закончить дружбу очень легко, а получать информацию и развлечения можно пассивно, не общаясь и, что важно, не стимулируя к общению остальных участников виртуального сообщества. Общая пассивность сначала уменьшит количество авторов напрямую, а затем существующие авторы, потеряв поддержку аудитории, также перестанут писать. Такое уже происходило в истории человечества, когда расцвело, а затем угасло движение радиолюбителей, представляющее сейчас весьма редкое явление. Социальные сети могут потерять популярность и, в любом случае, должны эволюционировать.

Напрашивается вывод, что единственным путем, по которому могут пойти социальные сети, будет их «девиртуализация». Путь, при котором участниками сетей будут члены именно реальных сообществ, а сами сети будут представлять собой сложное переплетение реальных групп, объединенных общим членством людей в нескольких группах одновременно. С другой стороны, реальные сообщества не имеют мотивов уходить в виртуальность. У них есть вполне конкретные земные потребности. Также реальное сообщество не получает никакой «добавочной стоимости» от того, что оно присутствует и в Сети. Члены реального общества получают более качественное общение, и обсуждать что-то еще, смысла нет.

Если понять, откуда берутся реальные общества и что именно собирает людей вместе, то можно предположить, какую именно «добавочную стоимость» стоит предложить именно реальным сообществам, чтобы они вышли в Сеть. Возможно, реальные сообщества объединяет некая идея? Похоже, что нет. Сотрудники компаний часто не объединены общей идеей, а тем более не объединены идеей жильцы одного дома.

Общие цели? Возможно. Существует общая цель у пассажиров междугороднего автобуса — добраться из пункта А в пункт Б, но единственное, что их объединяет — сам автобус. Видимо, все дело именно в «общем автобусе». Любая реальная общественная структура строится вокруг некого общего ресурса, которым эти люди пользуются или который эти люди создают. Даже идеологически ориентированные организации становятся организациями тогда, когда они начинают собирать членские взносы и решать, как именно их потратить. До этого у людей нет каких-то общих интересов, но есть лишь общее мнение.

Выходит, что ключевым недостатком существующих социальных сетей является отсутствие объединяющего их общего ресурса и проистекающая из этого не связанность людей с виртуальной группой, членами которой они являются. Таким образом, действенным методом «виртуализации» реальных сообществ будет являться предложение некого инструмента, облегчающего совместное пользование реальным ресурсом и управление им.