Сафари для победителей - Каменистый Артем - Страница 66

Занимаясь костром и пострадавшим, люди не очень-то раздумывали о ситуации, в которую угодили, но пришло время заняться и этим.

Ххот поставил кости Амидиса на место, приложил к ране комок пережеванной лечебной травы, найденной пронырой-раттаком, налепив сверху того же смолистого зелья. С двух сторон голень обхватил ровными колотыми деревяшками, примотав их к ноге льняным бинтом. Дурманящего зелья не было — операция прошла без обезболивания. Донис был человеком крепким, но даже для него это оказалось слишком: он впал в полубессознательное состояние, почти отрешившись от реальности.

Омр, присев у едва тлеющего костерка, погрел руки над огнем и, отвечая на немой вопрос спутников, произнес:

— Не помрет он. Но ходить сможет не скоро. Очень не скоро… — Не услышав ни слова в ответ, вздохнул: — Ну что вы все молчите, будто языки проглотили? Не понимаете? По этому лесу и без груза ходить нелегко, а уж если кого тащить, так одной мозолью на спине не отделаться.

— Вы не думаете, что настало время стать немного откровеннее?

— О чем ты? — не понял мальчик.

— Не притворяйся, ты не дурак. Странный — это да, но далеко не дурак. И знаешь что — наш дедушка в вашей паре не главный. Я с первого дня за вами смотрю: странная у вас пара. Не ученик ты…

— Ты неправ — он меня учит.

— Верю! Но главный ты, а не он. Посмотри на него — он даже сейчас молчит: соглашается. Принц ты или кто — не имеет значения. Решение принимать тебе.

— Я до сих пор не могу понять — о чем ты. Нельзя ли понятнее?

— Хорошо. Поясняю: у нас возникла проблема, даже проблемища. Не сомневаюсь, что погоня продолжается: самолет этот над головой неспроста летал. Мы идем пешком, а у врагов лошади, грузовики и танки, наверное, тоже — вспомни Скрамсон. У них выигрыш в скорости хороший. Я не верю, что Малкус разбил Коалицию у Матриссы — самолет бы тогда на север не стал лететь, раз все дела на юге. Так что за нами пышный хвост, и этот хвост быстроходный. Ты отказался от лошадей — на это у тебя были причины. Хорошо. Но враги не отказывались. Они нас неминуемо нагонят, и я сомневаюсь, что ходячие мертвяки им смогут помешать. А если мы понесем Амидиса, то нагонят гораздо быстрее.

— Мы его не можем оставить, — покачал головой мальчик. — Возле Тропы нет деревень, и вообще вряд ли мы встретим по пути местных жителей. Некому нам его оставить. Понесем.

— Хорошо — значит, понесем. Тогда давай, признавайся.

— В чем?

— Далеко нам еще идти или нет? Мальчик, пора стать чуток честнее друг с другом. Это важно для всех — нам надо знать, на что мы можем рассчитывать. Если до цели две недели ходьбы, то я лучше сразу удавлюсь на ближайшей осине — никто нам не позволит столько бродить здесь. Если, допустим, дня три — может, и проскочим. Мы будем идти на пределе сил, не жалея себя, — лишь бы успеть туда раньше погони. Им тоже несладко придется: дороги здесь те еще. Я не верю, что там, куда ты нас ведешь, погоня сможет нам навредить. У тебя что-то против этого припасено — ты очень хитер и не из тех, кто ищет смерти. Ты видишь, нам действительно надо кое-что знать. Я не прошу рассказать все, но…

— До цели приблизительно два дня ходьбы — может, даже меньше, — перебил омра мальчик.

Ххот не был бы самим собой, если бы не сделал попытки узнать больше:

— А что за цель?

— Увидишь.

— Надеюсь, ты и вправду знаешь, что делаешь, и нас там действительно не прибьют южане. Ладно, поступим просто: сделаем носилки. Пару жердей свяжем ремнями, нарезав полосок от плащей. Амиду будет не сильно удобно, да и нам со стариком придется несладко с таким грузом, но если будем идти не слишком быстро, то выдюжим. На тебя и хомяка нагрузим всю еду, патроны и мушкет Амида — так что вам тоже дорога не в радость будет. Если на ночлег оставлять только самые темные часы, в два твои дня должны уложиться. Главное, чтобы проблем не было: в нашем положении даже стычка с мелкой группой нежелательна.

— Не так надо сделать, — неожиданно произнес Амидис.

Все обернулись на него с удивлением — думали, что донис в беспамятстве. Но речь его была почти спокойна, лишь неестественно ровный тон и паузы между фразами выдавали, что он сейчас в далеко не лучшей форме.

— Оставьте со мной всю еду, что у министра взяли. Запас велик — на два дня вам столько не потребуется. Да, Ххот, я знаю, что ты можешь съесть в три раза больше, но и поголодать немного способен. Лучше поголодать, чем нести лишний груз. Меня тоже оставьте. Стойте! Не надо меня перебивать! Я знаю, что на такое трудно пойти, но так будет выгодно всем. Со мной останется Тибби — раттаки не могут расставаться со своим шакином. Он обо мне позаботится. Этой еды на двоих хватит надолго — я буду лежать здесь, дожидаясь, когда срастутся кости. Как только смогу подняться на ноги, вырежу себе костыль и пойду на восток. Где-то там должна быть дорога: обязательно на нее наткнусь и потом найду деревню. Так что не переживайте, не пропаду. А вы налегке, может, за день успеете дойти до своей цели. Мальчик, что бы за цель у вас ни была, желаю удачи. Не знаю, для чего вы туда идете, но верю — не просто так. Может, когда-нибудь еще и встретимся, и ты мне это расскажешь.

— Не встретимся… — Мальчик покачал головой. — В этом лесу не выжить — память хранителей коротка, и они до тебя доберутся. Мы не будем с тобой расставаться. Теперь ты меня не перебивай! Да, Ххот, ты прав! Пожалуй, в нашей паре я главный — так уж получилось. И цель, к которой мы идем, — моя цель. Вы хотите узнать, что за цель? Так знайте: моя цель подобна ловле ласточки в небе. Ты видишь ее, хочешь поймать, но как это сделать? Она недоступна в своей выси. Выход один — подкараулить птицу у гнезда. Зачем мне нужна ласточка? Что с ней делать? Не всегда на это можно ответить. Но я знаю, где гнездо моей ласточки, и мы направляемся к нему. Мой учитель убил очень многих людей, пытавшихся помешать мне дойти до цели. А еще мне пришлось нарушить запрет родителя. И запрет верховных жрецов тоже нарушил и буду дальше его нарушать. И кто знает, сколько еще грехов придется брать на себя в будущем. Неизбежных грехов… У меня сейчас есть выбор: оставить тебя здесь, увеличив шанс добраться до цели, или взять с собой… шанс уменьшив. Мы немало прошли вместе — я горжусь тем, что такой человек, как ты, мне помогал, даже не спрашивая, для чего все это делает. Я никогда вас не благодарил и сейчас тоже благодарить не буду. Я скажу просто: бросать никого не стану. Я не хочу платить такой цены за свою цель — я не знаю, стоит ли она этого. Но знаю точно: нельзя построить дворец на фундаменте из грязи — он быстро развалится. Фундамент моего дворца будет из гранита. Мы никого здесь не бросим — если дойдем, то дойдем все. Я все сказал.

Речь мальчика была коротка, эмоциональна и неожиданна — до этого он ничего подобного не демонстрировал. Да и в горячности не замечен — старался держаться невозмутимо, хотя у него не всегда это получалось. Но у каждого тихони рано или поздно наступает момент, когда ледяная оболочка, скрывающая клубок раскаленных эмоций, дает слабину.

У мальчика сейчас был именно такой момент.

— Я выполню все, что ты прикажешь, — тихо отозвался старик. — Амидис, не надо возражать. Если потребуется, я понесу тебя против твоей воли.

Ххот, выразительно поведя бровью, хлопнул в ладоши:

— Отлично сказано! Мальчик, из тебя выйдет отличный оратор! Даже меня проняло! Надеюсь, то золото, что ты мне почти пообещал, не подобно ласточке — гоняться за ним не хотелось бы. И давайте теперь до рассвета поспим — в темноте, с покалеченным на руках, мы идти не сможем. Или сами покалечимся: кто нас тогда нести будет?! Я дежурю первым — займусь носилками, чтобы с рассветом времени не терять. А ты, мальчик, прежде чем уснешь, признайся, наконец: ты и впрямь принц Атгор?!

Дороги в Скрамсоне были ужасными. На пути в Венну они сделались кошмарными. Но то, что в Венне называлось дорогами, на самом деле являлось труднопреодолимыми полосами препятствий для техники и пехоты. Даже танк на коротком пути два раза попадал в ловушки, из которых выбирался с огромным трудом, а грузовик тащили будто прицеп — на металлическом тросе. Сам он по этой грязи ехать не мог.