Сказка о голубом бизоне - Хабаров Станислав - Страница 8

– Поймать бы Резонона сетью, – размышлял Художник, – нарисовать и выпустить. Теперь, пожалуйста, гуляй себе.

– Сеть здесь бесполезна, – возразил Маленький Охотник, – в сетях зверь так быстро меняется, и неизвестно заранее, с кем будешь дело иметь в следующий момент.

Вдруг за спиной, из того места Пограничья, откуда они ушли, заискрилось, засверкало. И это означало – из Антимира ворвался в Мир еще один крупный Гиперон и тут же схлестнулся с здешним мирным Гипероном. Они, конечно, вцепились друг в друга и начали друг друга трясти, пока не превратились в кипы цветов – братские могилы. И даже, может быть, что в неравной схватке погиб ещё один защитник Мира – Охотник, не оставивший доверенный ему пост.

– Вперёд, – заспешил Маленький Охотник, – здесь для тебя ещё опасная зона. Сюда ещё может добежать крупный гиперон. А вот уже с тех холмов местность пристреляна. Солдаты защиты готовы отразить ядрами чужеземное вторжение. Но им обязательно нужно посигналить. Иначе могут и нас принять за лазутчиков и начнётся обстрел. Они стреляют в упор, пока ядра не кончатся, а затем вступают в рукопашную схватку, в которой часто ценою их жизни защищается Мир.

Карнавал

В это время на самой высокой башне столицы Антимира взвился многоцветный флаг, объявляя начало карнавала. Ожидавшие его местные жители поспешили к центральной площади и выстроились у яркой белой черты, образующей правильный круг. В центре его стояла медная пушка, начищенная до зеркального блеска. Солдаты установили её на гладкое место и ожидали приказа.

Наконец, в галерее королевского дворца появилась младшая принцесса и уронила кружевной платок, вышитый её руками. В тот же момент над башней ратуши взвился голубой флаг.

Солдаты подожгли фитиль и раскрутили пушку. Зеваки теснее сгрудились у белой черты. Пушка быстро вращалась, а огонек бежал по запальному шнуру.

Выстрел грянул бесшумно, как всегда в пустоте. Из пушки вылетел светящийся алый цветок. Он тут же попал в грудь невысокого неприглядного человечка, и тот мигом преобразился в огромного дикого зверя, даже в двух зверей. Один, чешуйчатый и ластоногий, проворно пополз в глубь Антимира, другой взъерошенный Гиперон Ужасный очутился на пограничной полосе.

Перескочить пропасть, отделяющую Мир от Антимира, не представляло ему особого труда. В мгновение ока он очутился в Пограничьи и огромными прыжками понёсся по стране.

Охотники Мира принялись сигналить ему разноцветными шарами. Вот он уже угодил на дорожку рыжего пластилина из Страны Насмешливых Колдунов и стал тормозить свой бег. И сразу же начались превращения. Сначала он сделался Носорогом, но панцирем напоминал броненосца, а его ужасная пасть была как у саблезубого тигра. Он хищно оскалил зубы, но не успев еще сделать очередного прыжка, превратился вдруг в полукабана-полушакала, затем в суетливого енота с глазами лемура, но было в нём что-то и рыбье, вытянутое рыбье тело, как у рыбы-сабли или рыбы-бритвы, и огромные прозрачные плавники, как у летучей рыбы, а нос, как у рыбы-пилы, а вместе с тем складками кожи он напоминал ещё рыбу-тряпку.

Чудище сделало несколько прыжков-шлепков и обратилось в того самого невзрачного человечка, и он оглядываясь, побежал назад. Пограничные Охотники его не трогали, а пограничная дорожка была устроена особым образом и тормозила бег только в одну сторону, а в другую даже ускоряла его.

Разбежавшись по ней, невзрачный человечек благополучно перескочил к себе обратно в Антимир. Там его ожидала встреча с новоиспечённым братом. потому что ластоногий зверь, отправившийся в глубь страны, превратился в того же невзрачного человечка. Так и рождались люди этой страны, сразу становясь братом или сестрой.

Карнавал продолжался. На площади Антимира опять выстрелила пушка. На этот раз выстрел получился не очень удачным. Цветок сначала попал в одного, но отскочивши, задел и другого человечка. И с обоими начались карнавальные превращения. Один превратился в шустрого зверя, второй в ленивого. Ленивый не убрался с дороги шустрого, и они столкнулись. Получилась путаница. Тут все увидели, что в результате к границе помчались разом три зверя.

Один из зверей побежал вдоль границы, разделяющей Мир и Антимир, а два других перепрыгнули через пограничную пропасть. Дежурившим пограничникам было непонятно: какой это зверь – настоящий или карнавальный? Они засигналили им шарами.

Один из зверей, попав на дорожку насмешливых колдунов, испытал положенные превращения и превратился в человечка и побежал обратно в Антимир. Второй вихрем пронёсся по дорожке, не обращая ни на что внимания, и сделалось ясно, что этот зверь – настоящий. Все пограничники-охотники находились на своих местах, только Маленького Охотника не было, а зверь как раз и бежал по его дорожке.

Гиперон мчался по Миру огромными прыжками. Он перескакивал тропинки, прыгал с холма на холм. Остановить его могли только раскрученная пуля Электра, встреча с другим Гипероном или пушечное ядро.

Художник и Маленький Охотник не добрались ещё до зоны обстрела ядрами. Они шли, не подозревая, что творится за их спиной.

– Не бросай меня – уговаривал Художник Маленького Охотника, – ты покажешь мне свою страну.

– Не могу, – отвечал Маленький Охотник, – я ведь дал клятву и обязан вернуться на пост. Я провожу тебя до склада электрических пуль, а если отправлюсь дальше, то караульные солдаты непременно арестуют меня.

– Выходит, ты дежуришь из страха?

– Совсем не из страха, – обиделся Маленький Охотник. И пожелтел, – моё дежурство в Пограничьи важно и для страны, и для всего Мира. Но разве мало важных, но скучных дел. А здесь ещё и необычайно интересно. Где ещё можно увидеть столько разных необычных зверей? Я очень люблю зверей. Но ведь у нас в стране нет домашних зверей, а эти – свирепые и злые и близорукие к тому же, они ничего не видят даже под носом, бегут себе, пока не схлестнутся с другими и не начнут друг друга трясти. Им просто нужен пастух. Он бы их пас и друг от друга отгонял. Тогда они могли бы жить подолгу, и ни в кого не превращаться. У нас – удивительная страна.

Художнику так надоело охотничье хвастовство, что он теперь даже из приличия не промолчал и возразил:

– Что же здесь удивительного? И у нас в Мире есть точно такое, как и у вас, и даже многое получше, но я этим не хвалюсь и не хвастаюсь. У нас в Мире очень хорошо. Ведь только так кажется, что где-то получше. Удивительное рядом.

– Ты тысячу раз не прав, – горячился Маленький Охотник.

Ему показалось, что Художнику, видимо, не понравилась его страна, и это было обидно. К тому же он всё-таки был охотником и любил рассказывать про это и про то.

– У нас же зверь не сидит на месте, – старался он переубедить Художника. он постоянно мечется и может даже быть одновременно в разных местах.

– Так и у нас, – возражал Художник – посмотришь, скажем, на бабочку у фонаря: летает она вокруг фонаря, порхает, мечется и кажется, что она и там и здесь.

– Так это кажется, – волновался Маленький Охотник, – а у нас и на самом деле. Звери и там, и здесь. Кроме того, они – одновременно разные. Ты и сам видел – и зебра, и бобер. И нельзя выследить определенного зверя. Он превращается в кого-нибудь ещё.

– Так и у нас, – спорил Художник, – идёшь в лес и не знаешь, кто встретится тебе. Или на рыбалке: не угадаешь, кто попадётся на крючок?

– Но это – совсем не то. – Горячился Маленький Охотник. – В нашей удивительной стране ты ищешь кого-нибудь и никогда не знаешь, где он? А если узнаешь, то там уже кто-нибудь другой.

– И у нас, – не удержался Художник, – скажем, идешь на ярмарку с рублём и не знаешь, что купишь на него. А если и знаешь, то неизвестно где отыщешь нужное? В большом магазине или крохотной лавочке за углом?

Художнику сделалось стыдно, что он погорячился и спорил. Действительно, здесь – удивительная страна, но ведь всегда хочется похвалить собственную страну и по Миру он уже соскучился. А, может, и сам он по натуре был настоящим Охотником и его тянуло рассказывать про это и про то.