Сказка о голубом бизоне - Хабаров Станислав - Страница 5

На рыжем глянце пластилина по склону холма отпечаталась вереница следов. Вначале было отчетливо видно, что бежал слон. Такими большими бывают только слоновьи следы. Но через несколько шагов следы уменьшились и стало очевидным, что это был бегемот. А дальше и не бегемот, а вроде медведь совершил прыжок, а приземлился не медведь, а крокодил. На пластилине были отпечатки брюха и хвоста. А может это был лев? Вот четко видны следы его когтистых лап. Но только тогда это был водоплавающий лев: среди когтей виднелись перепонки. И дальше вроде ползла то ли рыба, то ли змея, потом словно птица проковыляла на ходулях-ногах и много-много следов разных грызунов, которые дальше разом исчезли, должно быть, поднялись ввысь.

– Куда же они подевались? – недоумевал Художник. – Где слон и пришедший на смену ему бегемот? Они что поумирали?

– У нас никто никогда не умирает, – важно объявил Маленький Охотник, – а только превращается. Крупный зверь в мелкого. Гиперонище Ужасный в Гиперона помельче, который с виду разом похож на носорога, на бегемота и на жирафа.

А более мелкие Гипероны, с кабана похожи и на волков, и на тюленей, и на зебр. Те в свою очередь превращаются в дикобразов, сусликов, бурундуков, а дальше – в ос, комаров, тараканов и потом в микробов, которых и глазом не увидишь, но их-то вокруг полным полно. У нас бессмертная страна: никто никогда не умирает и обязательно превращается в кого-нибудь ещё. Но мы с тобой заболтались. Тебе поскорее нужно отсюда уходить подобру-поздорову, а мне дежурить на посту.

Было забавно разбирать рассуждения этого крохотного человечка, хотя Художник и не очень поверил ему.

«Что может быть страшного в этих пустынных холмах? Куда не посмотришь, пусто вокруг. Должно быть все Охотники – выдумщики и хвастуны».

Гиперонище ужасный

В этот момент что-то ярко сверкнуло и стало видно, что от пропасти Антимира сюда мчится косматый Гиперон. Даже издалека было видно, что он огромен и могуч. Наверное это был Гиперонище Ужасный. Чудовище быстро приближалось какими-то странными скачками прямо и вбок. Фигурой оно походило на слона и даже на мамонта. Красно-бурая шерсть свисала с него безобразными клоками. Местами виднелась и грязно-серая кожа, гладкая, как у кита, и в довершении всего торчал в уголках его рта свалявшийся китовый ус.

Вот в страшном прыжке ужасный зверь налетел на светящийся шар. И шар лопнул, а он уже мчался дальше, сотрясая холмы. Художник видел его теперь очень хорошо. Под клоками сизо-бурой и рыжей шерсти виднелся светлый подшерсток грязноватой желтизны. Передние ноги его были тонкими, как у жирафа, а задние, толстые и короткие, были чрезвычайно сильны. Хвост его был ни на что не похож. У основания, голый, как у ондатры, посредине пушистый леопардовый с львиною кисточкой на конце. Весь в пене, в облаке пыли, однако вблизи стало видно, что это не пена и пыль, а цветочные лепестки.

Он пробежал в стороне, но и со стороны был страшен. Вот он спустился с холма и скрылся из глаз. Вот он взлетел на следующий холм, где дремал местный Гиперон. Точно подброшенные пружиной звери кинулись друг на друга, сцепились когтями, колючками и шипами и начали друг друга трясти. Их скрыли, окутали облака цветочных лепестков, наконец, внезапная вспышка осветила пустынные холмы, на которых только что были звери, и снова были они голыми и пустыми.

Теперь Художника не нужно было уговаривать. Он понял, что угодил на звериную тропу, с которой следует убраться подобру-поздорову. Он с осторожностью поглядывал в сторону исчезнувших Гиперонов.

– Я слышал, – сказал ему Маленький Охотник, что в вашей далёкой стране, в Мире водятся разные звери, а у нас в Пограничьи одни Гипероны, гиперон побольше, гиперон поменьше, и из них самый могучий Гиперонище Ужасный. Ему одному по силам прыжок из Антимира. Конечно, здесь, на наших холмах водятся гипероны и поменьше, размером с волка или кабана, а есть с барсука и лисицы, и даже – с бабочку или клопа. Но клоп тот похож разом и на жука, и на паука, на стрекозу и на краба-рака, и на овода-жужелицу. Чем больше сил у гиперона, тем больше он сам. Но стоит ему силы растерять, он превращается в мелкого зверя. На клейких дорожках гипероны теряют силы, мельчают и разбегаются в глубь страны… Поберегись!

Со стороны Антимира прыжками несся новый Гиперон. Он был, казалось, даже больше первого и нёсся прямо на них. С каждым прыжком чудовище продвигалось вперед и в сторону, и было неясно, где оно окажется в следующий момент.

Передними лапами Гиперон угодил на дорожку рыжего пластилина и начал тормозить.

Вблизи стало видно, как на его тощей жирафьей шее напряглись толстыми веревками жилы. Во лбу его торчал острый короткий рог, а тело его было сплошь усеяно шипами. Длинным хвостом он стегал себя в нетерпении по бокам. Шерсть возле головы походила на мех грязного белого медведя, и в ней встречались отдельные рыжие и оранжевые островки, смыкавшиеся на груди, а на спине переходя в пятнистую шкуру леопарда.

Чудище раззевало пасть, и в ней виднелись ряды волчьих и акульих клыков. С них капала пена. И это опять-таки была не пена, а цветочные лепестки. Облака лепестков окутывали зверя.

Вблизи стало видно, что у ног гиперона крутятся мелкие звери, то появляясь, то исчезая в его густой шерсти. Целая свита горбатых маленьких бизонов окружала гиперона, выныривая из-под его толстого брюха и снова прячась. И вся эта стая неслась теперь по пластилиновой дорожке, сотрясая холмы.

– Всё, – мелькнуло в голове Художника. Он оказался на звериной тропе и будет растерзан.

Рядом торопился и не успевал Маленький Охотник. Увлекшись разговором, он упустил нужную минуту и не раскрутил пулю должным образом. Теперь, чтобы выиграть время, он бросал на пластилиновую дорожку охапку цветов. Электрическую пулю он крутил вокруг себя, как обруч хула-хуп. Вот она раскрутившись слилась в радужное облачко. Оно было разноцветным. Маленький Охотник кинулся наперерез зверю. Крутясь перед зверем, он бросал в морду ему колючие цветы. Облачко пули стало прозрачным, и Гиперон ринулся сквозь него. И тотчас прозрачный шар лопнул, как мыльный пузырь, а появившаяся пуля Электра описала короткую дугу и с ужасающей силой ударила гиперона в лоб.

Электра с виду казалась легким, искрящимся шмелем. На самом деле она была тверда, как алмаз и тяжела, словно пушечное ядро. Она ударила Гиперона в лоб и сшибла с ног. Вертевшиеся около него бизоны налетели друга на друга и началась общая куча мала. Звери сшибались, испытывали превращения, но в конце концов обращались в охапки цветов. Цветы, увядая, вспыхивали яркими огоньками, превращались в искрящихся шмелей. А те тут же кидались друг на друга. Грустные пули вцеплялись в весёлых и рассыпались огоньками. В конце концов осталась одна самая веселая пуля, улыбавшаяся тысячью ртов. Она оглядывалась по сторонам: кого бы ей разнести?

Но пуля Маленького Охотника бросилась ей наперерез. Они схватились и сверкнув исчезли, став световыми зайчиками. Вокруг разлилось ярчайшее сияние и в его ослепительном свете предстало чудесное видение прекрасный Голубой Бизон. Он был невелик, размером с пони, и с головы до ног покрыт шелковистой голубоватой шерстью. Когда он встряхивал её, она взлетала и опускалась мягкими волнами, и не было зверя прекрасней и удивительней его. Он лишь мгновенье покрасовался, гордо повернув голову, и тут же исчез в облаке лепестков.

– Ты спас мне жизнь, – улыбнулся Художник Маленькому Охотнику, но тот выглядел озабоченным.

– Скорей, скорее, – заторопил он Художника, – тебе нужно бежать из Пограничья. А я провожу тебя. Я потерял свою пулю и теперь безоружен. Какой теперь я Охотник? Мне нужно спешить за новой пулей на оружейный склад. Без пули я не смогу никого защитить. Какой Охотник без пули?

За электрической пулей

Потерять пулю было для Охотников обычным делом. В глубине Пограничья имелся сводный оружейный склад, и каждый спешил туда, стараясь уложиться в отведенное для этого время. На каждого, потерявшего пулю, службой времени перевёртывались особые песочные часы, и в отсчитываемый ими срок Охотник был должен добраться до склада и вернуться обратно.