Сказка о голубом бизоне - Хабаров Станислав - Страница 27

Художник наблюдал за полётом с набережной, а Громкий голос давал уже новое указание:

– Эй, кто ещё тут неробкого десятка?

Поднялся ещё один робкий человечек. Однако, встав, он выпятил грудь и надул щёки, упёр руки в бока и дерзко взглянул на других из робкого десятка.

– Послушай-ка, друг, поспеши следом за ним. Постиг? – командовал громкий голос. – Передай ему, что он – неумейка и робкого десятка. Его нельзя посылать с важным поручением. Он так раздулся теперь, что непременно разнесёт и корабль и Ловилу, и сам пострадает от удара. Как говорится, спешить нужно медленно. Смотри и сам не особенно разгоняйся, а то раздуешься с гору.

– А как мне не разгоняться? – возразил вдруг новый посредник, – Тогда я его не догоню.

– А ты поначалу разгонись, а потом притормози и подлетай с удобной для дела скоростью.

Второй посыльный так и сделал. Он разогнался, как мог, и полетел даже быстрее света. При такой скорости за ним потянулся светящийся след. Его было хорошо наблюдать со стороны.

Вот он догнал Лёта-Быстролёта и, полетев с ним рядом, тихонько толкнул его. Лёт-Быстролёт тотчас понял, что снят с маршрута, а потому сбавил скорость, сделался крохотным и незаметно вернулся назад. Вот он пристыженно уселся на край скамьи в гавани среди посредников робкого десятка.

Второй посыльный, было видно, сбросил скорость. Светящийся след за ним пропал и он уменьшился в размерах, но Громкий Голос был уверен, что он точно выполнит задание: Моряк Ловила на шхуне со светящимися парусами отправится в город Лимпур.

Второй посыльный ещё не вернулся с маршрута, но уже всем стало ясно, что он выполнил задание, потому что корабль со светящимися парусами увеличился в размерах. А это означало, что он набрал нужную скорость, отправляясь в Лимпур.

Художник, конечно, поинтересовался: достаточно ли скоро идёт корабль и не опоздают ли с поручением? Его уверили, что корабль со светящимися парусами движется так скоро, что время остановилось для него.

– Как так? – удивился Художник.

– Да, очень просто. В стране у нас единственные часы. Они очень точные, и каждую минуту в них открывается маленькая дверца, и механический петух кричит своё громкое ку-ка-ре-ку-у. А тем, кто в пути рассылаются записочки. Каждую минуту из специальной дверцы часов вылетают белые голуби. Их ровно столько же, сколько и путешествующих. Они летят и в клювах у них – записочки, в которых записано, сколько именно сейчас часов и минут. Но тех, кто мчится, как корабль со светящимися парусами, догнать нелегко.

И Художнику показали на белую точку, летящую вслед за кораблём. Он посмотрел в подзорную трубу и увидел, что это голубь, в красном клюве которого была записочка. Он летел, что было мочи, но не мог догнать шхуну со светящимися парусами.

– Теперь на шхуне время остановилось, – объяснили ему, – у них всё прежнее время, записанное в судовой журнал до тех пор, пока они не получат записочки с новым временем. Для тех, кто быстрее движется, время идёт медленнее.

«Здесь что-то не так, – подумал Художник, и тут же вспомнил, как быстро пролетает время, когда спишь, а если дел много, то день получается длинным. – Наверное, поэтому-то и звери любят двигаться, и те, кто привык двигаться, продлевает себе жизнь».

Корабль со светящимися парусами скрылся из глаз, пропали летевшие вслед ему голуби, а Художник всё ещё оставался в гавани, ожидая ответа короля. И вот пришла первая телеграмма: «Возвращаюсь. Король». Затем получили вторую: «Узнал подробности. Приглашаю весь мир на свадебный пир. Король».

Поручение принцесс было выполнено, и тут память вернулась к Художнику. Возможно, чары закончились, или просто всё на свете имеет конец. Он вспомнил обычный наш большой и красивый мир и затосковал по нему: по утренним зорям и вечерним закатам, по теплым дождям, солнечному свету, огням городов, по белому снегу и ломкому льду, и прежде всего по любимой работе. Он вспомнил своё обещание Малышу. Должно быть, когда он был полон ярких впечатлений, всё остальное вылетело из его головы. А теперь вернулось. Он очень соскучился по всему обычному в нашем милом мире, но чего не было здесь, в чудесной пограничной стране.

В пограничной стране он на всё смотрел с удивлением, не принимая в серьез. Его смешили местные красавицы, ходившие семенящим шагом, и их непрактичные платья, волочащиеся по земле. И все здесь были похожими и однообразными. Моряк обязательно ходил в берете с помпончиком и отпускал бороду, а мудрец обязательно был в очках и одежде до пят.

Только теперь Художник понял, как он стосковался по миру: по осенней листве, по звонким детским голосам, по шуму улицы, по серебристой лунной дорожке на спокойной воде. По нашему несравненному обычному миру, в котором мы все живем. Но как ему вернуться назад? Этого никто не знал.

Казнь

Художник у всех об этом спрашивал, но все в ответ пожимали плечами. Пришлось опять отправиться за советом в Страну Насмешливых Колдунов.

– Извините, но мы по-прежнему заняты, – объяснил ему дежурный Мудрец, – работа по перестройке страны ещё не окончена.

Но Художник продолжал требовать, и им поручили заняться птице-секретарю.

– Вы же получили свой рецепт, – холодно объявила она, – если вы его потеряли, я напомню. Возьмите тысячу одного черного таракана или столько же жуков…

– Нет, – перебил птицу Художник, – на этот раз я совсем по иному поводу. Я загостился здесь и прошусь в обычный мир. Помогите мне.

Волнуясь, Художник принялся раскачиваться с пятки на носок.

– Не делайте этого. Умоляю вас, пожалуйста, – попросила птица-секретарь.

– Почему? – удивился Художник.

– Вы можете оторвать незаметно для себя комочек земли, а это грозит последствиями…

– Какими?

– Просто ужасными, – произнесла очень строго птица-секретарь.

– Но почему?

– Всё уже здесь рассчитано: каждый изгиб дороги, каждый бугорок. Земля страны считается целой. Но если оторвётся кусочек, то по нашим правилам становится две земли. И их опять придётся рассчитывать. А куча прежних расчётов – напрасная трата сил. Кроме того, в стране мало пластилиновой волшебной земли и её под страхом смерти запрещается разбазаривать. И потому оторвать хотя бы крохотный кусочек считается преступлением. Умоляю вас, не сделайте этого.

– Нет, я это сделаю, – сказал Художник, – я это обязательно сделаю, если вы не соберёте срочный Совет Мудрецов. Мне обязательно нужно вернуться в обычный Мир?

– Ладно, – сказала с искренней неохотой птица-секретарь, – следуйте за мной.

Они вошли в самую толстую и высокую башню и по неосвещенной винтовой лестнице поднялись вверх.

– Тссс, – прижала к клюву крыло птица-секретарь, – не будем мешать.

В круглом простором зале два мудреца в длинной одежде и остроконечных колпаках выдували глобус Страны. Они дули через соломинки, смешно пыхтя и надувая щёки. Они выдули круглый шар размером с мяч, каким играют в футбол. На нем имелись все холмы и дороги Страны Насмешливых Колдунов и были башни слоновой кости.

Затем мудрецы начали измерения. Один из них диктовал, и на длинной бумажной ленте рабочие муравьи прокусывали дырочки, составляя расчетную программу.

Художник и птица-секретарь стояли так близко, что видели детали этой перестроенной страны.

Внезапно один из мудрецов поднял голову и был поражен присутствием посторонних. Он строго взглянул на птицу-секретаря.

– Вот этот чужестранец, – пояснила птица-секретарь, – угрожает оторвать кусочек нашей земли.

Мудрец был поражён – Отчего? – в страхе спросил он.

– Мне обязательно нужно вернуться в обычный Мир, – вмешался Художник, – причём срочно и непременно. Тотчас.

– Вас кто-нибудь здесь обидел?

– Нет. Но я хочу на родину. Мне здесь ничто не нравится. Здесь нет дождей, снега, даже пылинок, пляшущих в Солнечном Луче, нет и самих лучей. Здесь нечего делать Художнику.

– Вы этим хотите сказать, что наша страна плоха?