Сказка о голубом бизоне - Хабаров Станислав - Страница 16

– Чушь, – вскричали разом Сажка и Хрюк, – такого не бывает.

– Да, – важно произнес маршал Дубас, – такого не может быть.

– Ваше Превосходительство, – начал было Патрульный Офицер, но Сажка и Хрюк его поправили.

– Владыка – с укоризной подсказали они ему.

Владыкой не называли в стране даже короля, но Сажка и Хрюк тем и были полезны маршалу, что непрерывно увеличивали его славу и власть и прятались в их тени. Они давно научились называть правду неправдой и обзывали хороших людей проходимцами, и Дубас приказывал их казнить. И вот уже ни одного честного человека не осталось в дубасовской свите.

Один человек долго крепился, не поверял сокровенных тайн Сажке и Хрюку. Он ни над чем не смеялся и постоянно ходил, опустив в землю глаза. И Сажка и Хрюк просто-таки не знали, чем его извести. Однажды этот человек шел по берегу реки, а Сажка тут же влез в воду, но оступился и начал действительно тонуть. Его крики слышали, но Хрюк и не думал ему помочь. А шедший по берегу этот человек бросился в воду и спас Сажку, но только тот оправился и отряхнулся, как заявил:

«Зачем ты вытащил меня? Я выполнял важное поручение генерала. Я должен был непременно пригласить к нему на службу повелителя крокодилов».

Тот человек очень удивился. Он точно видел, что Сажка тонул.

– Повелитель крокодилов, встречая, обнял меня, – объяснял Сажка. – Он был огромный, зелёный, на гребне его в несколько рядов горели изумруды, а рот у него был полон рубиновых и бриллиантовых зубов. А ты меня вытащил и я не смог выполнить поручение генерала, а вместо Повелителя крокодилов ему пока служит самый обыкновенный крокодил.

Услышав это, генерал Дубас тут же приказал казнить последнего честного человека из своей свиты, а Сажку с Хрюком с тех пор ещё больше приблизил к себе.

– Как вы изволили заметить, – продолжал Патрульный Офицер, – мне приходится бывать в далеких краях по делам королевской охоты и, неся патрульную службу, я разглядываю окрестности в очень сильную подзорную трубу. но о том, что рассказал чужеземец, даже я не берусь судить, не могу сказать – правда это или ложь?

– Ложь. – завопили разом Сажка и Хрюк.

– Ложь, – закивал головой писец.

– Ложь, – заторопилась подтвердить и вся генеральская свита.

Маршал было хотел объявить, что так сказал народ… Однако Патрульный Офицер ещё не закончил ответ.

– Сам я подобных зверей не видел, но слышал о них от прибывавших в арсенал Охотников. Возможно, эти края расположены очень далеко и нам о них трудно судить.

Художник видел, что разбирательство дела ведётся неправильно, но не знал: как всё изменить и откуда ждать помощи? Он с надеждой смотрел по сторонам. Но так же невозмутимо прохаживались по королевской стене белокурые и черноволосые стражницы, словно всё, что случалось не во дворце, их совсем не касалось, и, наверное, сами принцессы качались на качелях-верчелях в саду хризантем и сладкоголосые райские птицы, слетавшие со стен услаждали их слух необыкновенным пением.

Огородник на счёт их имел особое мнение.

– Ведь если разобраться, – ворчал под нос старый Огородник, – именно принцессы должны быть не только самыми нежными и самыми красивыми, но и, конечно, самыми воспитанными. На их воспитание тратится столько средств. А всё не так. Принцессы заняты только нарядами, да выбором женихов. И это – дочери первого должностного лица в королевстве нашего короля. А он сам? Всё бросил и отправился путешествовать искать женихов и даже не интересуется, как идут в королевстве дела?

Художник слышал эти слова. И хотя поглядывал на королевскую стену, но помощи оттуда не ждал. Он даже не заметил смену караула. На стене дежурили теперь медноволосая фрейлина – обладательница самых длинных в мире ресниц и черноволосая, у которой волосы были иссине-черны и самые длинные в королевстве ногти.

Фрейлины, как правило, одевались в волшебные электрические платья. Они походили на легкие потрескивающие облачка и были очень длинны, так что ходить в них приходилось лишь мелкими шажками. И от этого семенить сделалось в королевстве модным. Королевство было невелико, но если ступать очень мелкими шажками, то даже очень маленькая страна может показаться великой. И поэтому даже существовал особый королевский указ ходить только крохотными шагами.

По королевской стене разгуливали не только фрейлины, но и отдельно их платья. Они были чудесными и самостоятельными, от них исходило необыкновенное сияние. Но издалека трудно было разобрать патрулировали ли фрейлины или их платья?

Платья были способны кого угодно сбить с толку. Когда кусочек их обрывался, он разлетался со скоростью света в разные стороны, разнося не только вести о моде. Он становился тонким и проникающим и проникал в любую щель, принося последние королевские известия. И получалось, что не было в стране более заслуживавших внимание известий, как вести королевского дворца, а, например, то, что творилось рядом, даже под королевской стеной в известия не попадало.

Пока платья фрейлин самостоятельно расхаживали по стене, фрейлины занимались своими делами. На этот раз они прилаживали и себе и караульным пантерам большие складные крылья, намереваясь полетать над аллеей роз и садом хризантем, хотя совсем рядом, под королевской стеной могла идти совершенно иная жизнь как в настоящий момент вершился неправедный суд, и жизнь арестованных повисла на волоске.

Допрос

– Пора, – недовольно сказал маршал Дубас, – вынести приговор: помиловать или казнить?

– Казнить, – закричали разом Сажка и Хрюк.

– Казнить, – закивал головой писец.

– Казнить, – зашептала свита, привыкшая к частым казням.

Только Брезгливый Слон поморщился и напомнил, что в соответствии с существующим порядком нужно запросить перед этим Большой Электронный Мозг.

– Ступай, – приказал тогда маршал Дубас Патрульному Офицеру, – и попроси у Мозга разрешение на казнь.

Патрульный Офицер молча поклонился, отдал честь и подошёл церемонным шагом в королевской стене, сделал руки рупором и закричал:

– Милые фрейлины, откройте, пожалуйста, нижнюю дверцу и пропустите по делу в подвал дворца.

– Увы, мы не можем сделать этого. Большой Мозг занят, – ответили фрейлины. – Он выполняет задание принцесс. На сегодня ему задано обдумывание закона, утверждающего их вечную молодость. Посудите сами: короля всё нет, а с ним и обещанных женихов, а время идёт.

– И что с законом? – поинтересовался Патрульный Офицер.

– Большой Мозг с утра представил проект, по которому для сохранения вечной молодости требуется вечная темнота, и в темноте нужно говорить молодым голосом, чтобы было непонятно – сколько вам лет?

– Так поскорее утвердите закон и впустите меня.

– Проект был забракован, – отвечали фрейлины, – закон не устраивает принцесс. Ведь если вечная темнота, то кто увидит их новые платья? К тому же в темноте – скука, и в ней заводятся страхи. Поэтому Большой Мозг теперь обдумывает свой совет, его не следует отвлекать.

– Так как же нам быть?

– Обходитесь своими средствами, – отвечали фрейлины, а если уже вы такие бестолковые, то отправляйте посыльного в Страну Насмешливых Колдунов.

Патрульный Офицер вернулся ни с чем, и Дубас его отругал.

– Ты не выполнил мое приказание, – грозно сказал он. – Ты, должно быть, даже не понял его, и поскольку не понял, ты должен отвечать: Я не понял вашего приказания, но я его выполню. Ступай теперь с глаз долой. Привести сюда Прокурора.

Солдаты тотчас приволокли толстого заспанного прокурора.

Прокурор на ходу протирал глаза и на всякий случай повторял великие прокурорские заповеди:

– Можно всё, кроме того, что нельзя… Что написано пером, того не вырубишь топором… Что записано писцом, не оспорится истцом…

С прибытием Прокурора начался официальный допрос. Прокурор надел большие очки и начал задавать свои вопросы.