Обещание рыцаря - Мэдисон Лиз - Страница 2

Вот так цыган! Лулу бросила на него изумленный взгляд.

– Автомобиль? – переспросила она.

Машины были большой редкостью. Лулу могла по пальцам перечесть владельцев автомобилей. Принц Уэльский, русский царь, немецкий кайзер, сэр Эрнст Кассельс... И теперь к ним, очевидно, следовало прибавить этого богатого цыгана.

– Я совершил большую ошибку, не взяв с собой своего механика.

– Конечно, в нашей сельской глуши вам вряд ли кто-нибудь поможет отремонтировать автомобиль. Придется транспортировать его в Лондон.

– Да, я займусь этим, как только стихнет ливень, мисс?..

– Сара... Сара Рейнольдс, – быстро подсказала Лулу, назвав вымышленное имя.

– Уильям Филдинг к вашим услугам, – представился незнакомец. – Я очень благодарен вам за то, что вы разрешили мне укрыться в этой сторожке от проливного дождя. Вы не будете возражать, если я сниму сапоги? В них хлюпает вода.

– Конечно, снимите их и поставьте поближе к огню.

Филдинг, как и сама Лулу, промок насквозь. Его замшевые брюки прилипли к телу, словно вторая кожа. Но Лулу не могла посоветовать ему раздеться. После развода она стала с большой настороженностью относиться к мужчинам. Лулу, конечно, радовалась тому, что ей удалось избавиться от мужа. Ее жизнь изменилась к лучшему, однако сегодняшнее письмо тети вновь лишило Лулу обретенного было покоя.

– Вы, наверное, гостите в наших местах, – промолвила она, стараясь отогнать тяжелые мысли.

– Вроде того, – ответил Филдинг, разуваясь, и посмотрел на Лулу.

У него были замечательные глаза, темные, проникновенные, обрамленные густыми длинными ресницами. Это были поистине глаза поэта.

– Наверное, поломка автомобиля теперь задержит вас в пути. – Ее голос дрогнул, и он заметил это.

Лулу смутилась. Филдинг окинул ее внимательным взглядом. Лулу обладала яркой чувственной красотой. Филдинг был бы не прочь провести с ней время до утра в этой сторожке, он привык к любовным приключениям. Однако Лулу вела себя сдержанно. Не в правилах Филдинга было принуждать женщин к занятию любовью. Впрочем, ему не было необходимости делать это.

– Я наберу в чайник воды, – предложил он, поставив сапоги у печки.

– Да, пожалуйста.

Филдинг, выйдя на крыльцо, долил воды в чайник и поставил его на плиту.

– Я заварю чай, – сказал он, – а вы пока расскажите о Бакингемшире.

Филдинг, по всей видимости, чувствовал себя в чужой сторожке как дома. Он уверенно расхаживал по тесному помещению, задавал Лулу вопросы о местном климате и природе и внимательно слушал ответы. Когда чай был готов, он принес ведро и, перевернув его, поставил на дно, как на столик, две кружки и жестяную банку с печеньем.

– Вы не будете возражать, если я сниму рубашку и жилет? Я хочу просушить их. Если вы скажете «нет», я не обижусь.

– А что вы сделаете, если я обижусь? – игриво спросила она. Он обладал неотразимым обаянием, и Лулу словно пьянела без вина.

Филдинг улыбнулся. Его белоснежные зубы ярко выделялись на фоне смуглой кожи.

– В таком случае я не стану раздеваться, – ответил он.

– Вы всегда так галантны?

– Всегда. Моя мать-цыганка дала мне прекрасное воспитание, – сказал Филдинг, расстегивая жилет.

– Она действительно была цыганкой?

Он кивнул и вслед за жилетом стянул через голову рубашку. Повесив их сушить, Филдинг сел на пол по-турецки у перевернутого ведра и взял кружку с чаем.

– Семейство моего отца было потрясено.

– Как это романтично, – заметила Лулу, стараясь не выдать своего смущения.

Тело Филдинга было мускулистым, словно у гладиатора или воина-кочевника.

– Вы правы, – спокойно сказал он и сменил тему разговора. – Вам нравится чай? Я налил вам покрепче и положил в кружку много сахара.

Филдинг явно не хотел говорить о своей семье. И чтобы отвлечься от мыслей о воинах и гладиаторах, Лулу стала рассказывать о своих близких:

– У моих родителей был самый обычный брак. Их отношения можно было назвать спокойными и сердечными. Кстати, мне нравится, как вы приготовили чай, – добавила она, не желая больше говорить о семейной жизни своих родителей. По существу, она была такой же неудачной, как и ее собственная. – Берите печенье.

Филдинга не надо было просить дважды: он быстро съел почти все, что было в банке, а затем обвел взглядом тесное помещение.

– Надеюсь, нам удастся хоть чем-нибудь пообедать сегодня, – сказал он.

– Удастся, если вы умеете готовить.

– Умею. Но для того, чтобы приготовить обед, нужны продукты.

Филдинг встал и, подойдя к буфету, стал шарить на полках, ища съестные припасы. Оказалось, что Томас, егерь Лулу, был предусмотрительным человеком. Филдинг обнаружил в буфете множество продуктов, и, поскольку дно перевернутого ведра не могло вместить их, он раскладывал все найденное на расстеленном на полу полотенце. Здесь был даже десерт – консервированный сливовый пудинг. Филдинг нашел также свечи и небольшой кувшин сидра.

– Не хотите ли выпить аперитив перед обедом? – спросил он, разливая сидр в кружки. Присев за импровизированный стол, Филдинг произнес тост: – За наш гостеприимный приют и за знакомство! Прошу вас, – он сделал широкий жест, показывая на то, что лежало на расстеленном полотенце, – угощайтесь!

Сидр оказался довольно крепким, и вскоре Филдинг почувствовал, что ему было все труднее и труднее отводить взгляд от пышной груди Лулу и ее каштановых локонов, падавших на обнаженные плечи. Пытаясь сосредоточиться на разговоре, Филдинг старался смотреть прямо в глаза собеседнице, а не на ее прелести. Однако он ничего не мог поделать с обуревавшими его желаниями. Филдинг ощутил, что брюки вдруг стали тесны ему в паху.

– Пойду подышу свежим воздухом, – наконец заявил он, вставая.

«И холодный душ мне бы тоже не помешал», – подумал он.

Лулу проводила его взглядом. В полутемном помещении мускулистое тело Филдинга напоминало бронзовую скульптуру. Лулу затрепетала. У нее уже давно не было мужчины, и она истосковалась по мужской ласке. Лулу боялась вспыхнувших чувств. Ведь Филдинг был, по существу, малознакомым человеком, которому она решила не называть свое настоящее имя. «Нет, – твердила она себе, – между нами ничего не может быть». И, тем не менее, ее неудержимо влекло к этому мужчине, который был чертовски красив и обладал невероятным обаянием. Лулу нервно огляделась вокруг. Трудно было себе представить более неподходящие условия для любовного свидания. Однако Лулу жаждала физической близости и ничего не могла с собой поделать. Ее воздержание длилось уже почти год.

«Никто не узнает о том, что вы занимались любовью, – убеждал ее внутренний голос. – Вы находитесь в лесной глуши, вдали от мира».

Дверь открылась, и Филдинг вновь вошел в сторожку. На его обнаженном торсе поблескивали капельки дождя. Босые ноги оставляли влажные следы на полу.

– Вас ждут сегодня вечером дома? – с придыханием спросил он, не сводя с нее жгучего взгляда.

– Вы выходили под дождь? – спросила она, понимая, что задает нелепый вопрос.

Но Филдинг, казалось, не замечал ее растерянности и смущения.

– Да, я захотел немного освежиться. Ответьте мне: вас ждут сегодня вечером дома?

– А что, если я скажу «да»?

– В таком случае я задам следующий вопрос: что вы делаете завтра?

– А что, если я скажу, что завтра я занята?

– Тогда я поинтересуюсь, что вы делаете послезавтра.

Лулу улыбнулась.

– Вы настойчивы.

Филдинг пожал плечами.

– Вы интригуете меня, – сказал он. – Возможно, было бы лучше, если бы я прошел мимо этой сторожки.

Теперь настала ее очередь пожимать плечами.

– Возможно, вы правы, – сказала Лулу.

– Я не уверен, что я прав. Она улыбнулась.

– Это скрытая угроза? – игриво спросила она.

– Конечно, нет. Просто я хотел сказать, что мы совсем не знаем друг друга.

– Да, мы познакомились полчаса назад. И когда кончится дождь, навсегда расстанемся и больше никогда не увидим друг друга.