Основатель - Пехов Алексей Юрьевич - Страница 102

— Прости, что побеспокоил тебя…

— Фэриартос, — произнес Вольфгер задумчиво, пристально разглядывая гостя.

Музыка и голоса, звучащие по радио, внезапно смолкли. Остался слышен лишь шум дождя, барабанящего по крыше. И холод как будто уменьшился, перестав пробирать до костей.

— Меня зовут Гемран Вэнс.

— Ты думаешь, мне это интересно? — с легкой насмешкой осведомился кадаверциан.

— Думаю, нет, — спокойно отозвался певец. — Но тебе наверняка любопытно, зачем я искал встречи с тобой, хоть ты и старался не пропустить меня в свой… — он обвел взглядом салон машины, — мир.

Вольфгер издал резкий короткий смешок, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Единственный, кто может проникнуть в мой… — он снова выразительно усмехнулся, — мир, это фэриартос, видящий смерти. Я знаю, зачем ты здесь, Гемран Вэнс. Мой ответ — нет.

— Но я пока еще не задавал никаких вопросов.

— Значит, не потратишь время, попусту сотрясая воздух.

Фрэнсис говорил, многие после смерти теряют разум. Полностью или частично, поэтому общаться с призраками весьма мучительно. Хотя Вольфгер, похоже, испытывал трудности не с логикой, а с симпатией к миру живых.

Вэнс обвел взглядом темную улицу за окном, словно мог найти там подсказку для дальнейшего поведения.

— Я понимаю… — заговорил он наконец, старательно подбирая слова, — твои чувства. Ты должен быть зол на тех, из-за кого оказался здесь. И на меня тоже. Ведь я жив. Но…

— Чем ты занимаешься? — внезапно спросил его кадаверциан и, видя недоумение на лице Гемрана, пояснил с легким нетерпением: — Ты — фэриартос, значит, имеешь прямое отношение к искусству. Что ты делаешь? Пишешь картины? Сочиняешь стихи? Составляешь икебаны?

— Я музыкант, — ответил Вэнс, пока еще не понимая, какое отношение имеет его занятие к предыдущему разговору. — Певец.

— Отлично. — Вольфгер удобнее устроился в своем кресле. — Спой.

— Что?

— Спой. Одну из своих песен.

Недоумение Гемрана сменилось внезапным раздражением, и ему пришлось сделать большое душевное усилие, чтобы не показать этого.

— Ну, — насмешливо поторопил его некромант. — К сожалению, у меня не найдется аккомпанемента. Но ты можешь сыграть на крышках от мусорных ящиков. Должно получиться весьма эффектно.

«Издевается», — со злостью подумал Гемран.

— Спою, — ответил он, глядя в глаза Вольфгера. — Если ты скажешь, как уничтожить Основателя.

Кадаверциан рассмеялся, а в машине снова заклубился холод.

— Почему ты думаешь, что мне известно это?

— Никто, кроме тебя, не был так крепко связан с ним. В тебе был его дух.

— Вот как?! — Собеседник с издевательски-глубокомысленным видом покачал головой, и его зрачки вспыхнули зеленью. — Какие глубокие познания о моей личной жизни. Кто обратил тебя, Гемран Вэнс?

— Паула… Фэриартос, — с трудом ответил певец, чувствуя, как стужа сжимает его горло и все тело леденеет.

— Красивая женщина с горячими чувственными губами и мягкими нежными руками, не так ли? — Некромант не отрываясь смотрел на Вэнса, и тому показалось, что лицо кадаверциана начинает напоминать костлявый лик Смерти. — Знаешь, кто был моим учителем? Одно из первых созданий Основателя. Чудовище по имени Молох. Он дал мне силу, позволяющую управлять мертвой материей и существами потустороннего мира, а также дух своего создателя. И все мое существование с момента обращения было посвящено борьбе с сущностью, живущей в моей душе. Я не позволял ему вырваться на свободу многие тысячелетия…

Вольфгер замолчал, слепо глядя мимо Вэнса на стекла, которые медленно затягивала изморозь.

— Те, кто убил меня, посчитали, что сумеют управлять им лучше меня. Они не думали о последствиях. Они посчитали себя всемогущими. Пусть пожинают плоды своей самонадеянности.

Холод снова уполз под машину, дышать стало легче. Вольфгер перевел взгляд на Вэнса и улыбнулся почти по-дружески:

— Тебе говорили, что твой дар рано или поздно сведет тебя с ума? Чем чаще ты будешь приходить сюда, тем быстрее это произойдет. Отправляйся домой, Гемран. И скажи своим могущественным друзьям, пославшим тебя сюда, что Основатель неуничтожим.

Вэнс помолчал, глядя на рукава своей куртки, покрывающиеся белым рисунком инея, и произнес тихо:

— Ты прав. Меня обратила прекрасная женщина. И я не хочу, чтобы она погибла от рук Основателя, его слуг или кого-то еще. Я понимаю, ты зол на тех, кто убил тебя…

— Все гораздо хуже, — с прежней насмешкой отозвался кадаверциан. — Я не зол. Я мертв. И мне уже все равно.

— …но неужели нет никого, кто был бы дорог тебе? — продолжил Гемран, изо всех сил пытаясь разрушить холод и равнодушие Вольфгера. — Ради кого ты мог бы помочь?

Некромант отвернулся от Вэнса, глядя вперед, на черную улицу, снова появившуюся за стеклом, ставшим прозрачным.

— Если они узнают, как избавиться от Основателя, что получу я?

На миг фэриартосу показалось, что Вольфгер снова издевается над ним, но он спросил вежливо:

— Что ты хочешь?

— Вечность в салоне старой машины в грязном переулке не слишком радостная перспектива, не находишь? Найди кого-нибудь, кто скрасит мое одиночество.

— Кого?

Кадаверциан взглянул на Гемрана, похоже, искренне наслаждаясь его удивлением.

— Дона Кадаверциан. Пожалуй, остаток вечности я бы согласился провести вместе с ней.

— Но она жива! Ты хочешь, чтобы я убил ее для тебя?!

Вольфгер пожал плечами:

— А ты хочешь, чтобы жила твоя Паула? Меняю ее жизнь и благополучие всего мира на жизнь Доны.

— Но я не могу распоряжаться чужой судьбой!

— Именно за этим тебя сюда и отправили. Распоряжаться судьбами. Так что делай свой выбор быстрее.

— Тебе доставить ее немедленно или ты подождешь? — насмешливо спросил Гемран, пытаясь придать разговору хотя бы тень разумности.

— Я подожду, — благодушно отозвался Вольфгер. — Недолго.

Теперь Вэнс отвернулся от собеседника для того, чтобы смотреть на мокрую черную улицу за окном.

Дона за жизнь, спокойствие и счастье Паулы… За его собственную возможность быть с любимой женщиной. За возвращение прежнего мира…

— Хорошо. Я… обещаю.

— Ты понимаешь, что не можешь нарушить слово, данное умершему, видящий смерти? — В глазах некроманта вдруг снова вспыхнула зелень, а из голоса исчезли добродушные интонации. — Иначе твоя магия обернется против тебя.

— Да. Я знаю.

— Большой круг, — негромко произнес бывший мэтр кадаверциан. — Кровь и сила всех кланов… Витдикта. И артефакт, в который можно запереть его дух.

— Запереть? — переспросил Гемран, заставив себя не думать о только что данном обещании. — А можно его уничтожить?

Вольфгер помолчал, затем ответил негромко, словно беседуя сам с собой:

— С помощью человека, пережившего Витдикту, можно получить надежную тюрьму для одного из гин-чи-най. У смертного нет магической силы, он не связан с ночным миром, обратить его вторично нельзя. Тень Витдикты сможет сдерживать Основателя надежнее любых оков… После смерти пути людей и наши пути слишком разные. Когда человек умрет, чужой дух, слитый с его сознанием и душой, рассеется… Кстати, — добавил он, — клан Леарджини пытался создать вместилище для духа Основателя. И погиб именно поэтому.

Он замолчал, явно потеряв интерес к собеседнику. Радио снова забормотало на одной ноте, и сильнее забарабанил по крыше дождь.

— Спасибо, — сказал Вэнс.

— Не за что, — равнодушно откликнулся некромант. Потом снова взглянул на Гемрана: — И вот еще что. Моему ученику, Кристофу, очень интересно, как здесь. После смерти. Скажи ему… холодно… Жутко холодно…

Пространство вокруг вдруг затуманилось, превращаясь в сизый дым. Его клубы закружили вокруг Вэнса, чтобы постепенно начать таять… и медленно рассеялись.

Гемран открыл глаза и понял, что лежит в густой траве под ивой. Он не мог двигаться, едва мог дышать. Мир призраков выпил все его силы.

В зеленой тени листвы неожиданно появилось прелестное женское лицо, обрамленное золотистыми завитками волос. Нежная, но на удивление сильная рука помогла приподняться, к губам прислонился край бокала. Гемран сделал глоток, и тут же почувствовал, как по его венам начинает струиться тепло, разгоняя холод потустороннего мира. Хотя он никак не мог понять, что пьет — кровь или простую воду.