Спецшкола для нечисти - Николаева Мария Сергеевна - Страница 53

— Лика…

— Не надо, не жалей меня. Что было, то было. Никто не в силах изменить прошлое. Я вовремя очнулась и, утратив гордость, веру и наивность, смогла сберечь хотя бы собственную честь. Это уже немало.

— И что ты сделала со своими врагами?

— Ничего. Потому что не мне мериться силами с Верховным иерархом Святой Церкви. Он хотел накинуть на меня поводок, но я сорвалась. Однако кое-какие компрометирующие меня материалы у него остались до сих пор. И я не знаю, когда и что может из этого всплыть.

— Лика…

— Ну вот, как видишь, мне не так уж и везет. — Я вымученно улыбнулась Фидде. — По крайней мере, не думаю, что я в скором времени решусь проверить степень этого самого «везения».

— В этом мире случается все — это первое, чему учат у нас в Пустыне, — неторопливо произнесла моя собеседница, задумчиво глядя прямо перед собой. — И цель нашей жизни заключается именно в преодолении препятствий, выпавших на нашу долю. Я не представляю, как может быть по-другому.

Я неопределенно пожала плечами. Для меня это всего лишь слова. Да, верные, которые можно — и нужно — понимать, но только слова.

— Может, все же расскажешь, что у тебя случилось? — спустя некоторое время поинтересовалась я.

Фидда как-то преувеличенно безразлично пожала плечами. Все-таки у нее произошло что-то серьезное, не стала бы она так убиваться по пустякам — не такой она человек. Вопрос в том, доверится ли она мне.

— Вчера было новолуние, — так, словно это объясняло абсолютно все, произнесла она.

Я непонимающе нахмурилась. Можно, конечно, попытаться вызнать нужные мне подробности у дайкай, но не факт, что та ответит.

— Я не знаю ваших обрядов, — смущенно улыбнувшись, призналась я.

— Их мало кто знает, — чуть оживившись, ответила пустынница. — Мы редко кого приглашаем со стороны, а из наших никто не станет делиться с равнинниками своими знаниями. Новолуние для нас — это рождение новой судьбы, другого пути, который прежде существовал лишь в виде вероятности. Вся наша жизнь основывается на обрядах, происходящих на новолуние. Именно поэтому мы придаем столько значения им.

Я все еще не понимала, что могло случиться и как это может быть связано с обычным астрономическим явлением, а вот моя дайкая уже успела сделать какие-то выводы, ибо ее внимание и нетерпение я ощущала всем своим существом. Топю что-то явно насторожило, и теперь она ждала, сбудутся ее опасения или нет.

Я ждала пояснений, но их не последовало — Фидда вновь ушла в себя.

«Спроси у нее — кто», — внезапно потребовала от меня дайкая. Едва ли не впервые за время нашего знакомства ее голос звучал столь категорично.

Что — кто? — абсолютно ничего не понимая, переспросила я.

Она поймет. Просто спроси.

Почти приказ. Вот ведь повезло с «записной книжкой» — написано много, а ключик к замочку где-то затерялся, и все эти знания лежат мертвым грузом: и выкинуть жалко, и пользы никакой.

Спрашивай!

Уже-уже, — отмахнулась я от разъяренной дракоши.

— Кто? — достаточно громко, чтобы встряхнуть Фидду и привлечь к себе ее внимание, спросила я.

— Твой телохранитель, — безжизненно произнесла она. Одновременно с этим в моем сознании всякими разными словами начала ругаться Топя. Кажется, для нее это имело какое-то значение.

Спроси, каков ответ!

Каков ответ?

Теперь я понимала еще меньше, чем в начале.

Да! Не тяни!

— И каков ответ? — Я послушно передала вопрос Топи. Все равно не отвяжется, пока не добьется своего! И в этом она похожа на меня. К сожалению.

— Она приняла его! Признала! — И столько необъяснимой горечи было в этих словах, что я невольно почувствовала себя чужой здесь. Всегда неуютно оказываться рядом с тем, кто так близок к отчаянию.

Теперь дайкая не ругалась — молчала, но так ошарашено, что лучше бы ругалась.

— И что сие значит? — вслух спросила я, надеясь, что хоть одна из них мне пояснит, в чем заключается наша проблема и как ее будем решать.

— А ты не поняла? — Фидда даже растерялась. Кажется, она уже записала меня в список посвященных во все обрядовые тайны Пустыни.

— Ни слова. Я всего лишь передавала тебе вопросы своей дайкаи, — нисколько не стесняясь признаваться в собственной неосведомленности, ответила я.

— Понятно. — Улыбка у нее вышла вымученная, но уже куда более искренняя. — Что ж, тогда я поясню. Так как с новолуниями мой народ связывает будущее, то считается, что любое событие, происшедшее в эту ночь, имеет свое значение. Так, например, своих избранников, прежде чем представить матери и старейшине, мы представляем Луне, причем именно в новолуние. Обычно наша покровительница остается безучастной, и это понятно: какое ей дело до того, кого выберет для себя в спутники ее верная дочь, лишь бы не предала принципы, завещанные прародителями. Но бывает и так, что Луна отвергает выбор своей дочери. Такое крайне редко, но происходит…

— И что тогда? — нетерпеливо спросила я. Мне было действительно интересно. На мгновение даже показалось, что за тихим голосом Леди Пустыни я слышу шепот гонимых ветром песков, негромкий надтреснутый напев незнакомых музыкальных инструментов и треск костров, горящих во тьме безлунной ночи…

— Тогда остается только смириться. Луна никогда не ошибается. Она видит больше нас. Вечная и живая, меняющаяся и умирающая. Она каждый раз разная, но всегда одна и та же. Наша богиня живет вне времени, а потому знает больше нас. И мы ей доверяем.

— И что, никто никогда не пробовал оспорить ее решение? — Я искренне не понимала, как можно столько всего возлагать на небесное светило. Что может знать Луна о человеческих чувствах или человеческих жизнях? Ничего!

— Пробовали. Она не лишает нас права выбора, но добра такие союзы никогда не приносили. — Фидда ни мгновения не сомневалась в истинности своих слов. Да и так ли уж она неправа? Я совсем не знаю ничего из того, чем она живет. Зато я помню ее танец, ее слияние с миром — и то непередаваемое ощущение сопричастности…

Минутку-минутку! Вспомнив о том случайно увиденном мною танце, я сразу же поняла, о чем сейчас говорили дайкая и пустынница.

— А как именно происходит это самое «представление»? Оно может произойти случайно?

«Поняла-таки, наконец», — удовлетворенно прошелестела Топя, почти не тревожа хода моих мыслей своим присутствием.

— Это танец. Ты как-то была свидетелем подобного ритуала, только у того была несколько иная цель — принятие и понимание. Вчерашний же смотрел не в прошлое — в будущее…

Да, мне повезло увидеть нечто прекрасное, но это было уже свершившимся, устоявшимся — то, что изменению не подлежало. Марикай вчера со свойственной ему бесцеремонностью влез в ритуал, открытый будущему… и в результате привлек к себе внимание Луны, наблюдавшей в то время за танцем своей дочери.

— И чем это все грозит тебе? — Я неловко обвела рукой комнату, подразумевая все происшедшее. Фидда как-то обреченно пожала плечами. Н-да, ситуация, мягко говоря, неоднозначная: с одной стороны, все это лишь случай, который было бы легче проигнорировать, но с другой… с другой есть воля божества, которое уже объявило о своем решении. Кажется, пустынники далеко не так свободны, как о них привыкли думать.

— Не знаю. Она никогда не навязывает нам свою волю, но и признает кого-либо она редко. Марикая — признала. Она действительно считает, что он мне подходит.

— А что по этому поводу думаешь ты сама? — осторожно поинтересовалась я. Лично у меня со всеми этими «навязанными свыше» решениями отношения не заладились с самого начала, но мало ли как оно бывает в жизни?..

— Я не знаю. Я в замешательстве. До вчерашней ночи я и думать не думала ни о чем серьезном в плане мужчин. Я — жрица и Леди Пустыни, а значит, свободна в своем выборе. Была. Если честно, то я давно решила для себя, что не стану ни с кем связывать свою судьбу, семья отнимает слишком много сил и времени, а ребенок бы рано или поздно появился… — Фидда, глянув на меня, немного смущенно улыбнулась. Ну, я-то сразу поняла, что наша кошечка далеко не монашка, да и законы в Пустыне несколько иные… В общем, я давно не сужу людей по себе.