Прибалтика. Война без правил (1939-1945) - Кантор Юлия - Страница 36

Один из пяти экземпляров «Рассуждений» был отправлен советнику министерства Розенберга, уже упоминавшемуся В. Хассельблату, который 21 декабря 1942 г. прислал свои замечания к «Рассуждениям». Хассельблат по сути одобрил его идеи и предлагал во время войны в Эстонии и Латвии медленнее проводить политику онемечивания, а в Литве и Белоруссии ее осуществление отложить на послевоенное время: политика германизации могла вражески настроить народы Балтии и уменьшить их вклад в борьбу с большевизмом. 17 марта 1943 г. на базе «Рассуждений» были подготовлены «Директивы по вопросу онемечивания эстонцев, латышей и литовцев». В них была повторена мысль, что «годные с точки зрения расы» литовцы должны быть германизированы в Рейхе, а в Литве не нужно осуществлять активную языковую и культурную ассимиляцию. Поражения немцев на фронтах замедлили осуществление проектов германизации. В мае 1943 г. было решено отложить реализацию этих планов до «уточнения» военного положения {335}.

На оккупированных восточных территориях по приказу министерства Розенберга от 13 мая 1942 г. было начато составление списков местных немцев (фольксдойче). Их должны были поддерживать экономически, юридически и воспитывать в националистическом духе. Руководство Литовского отделения НСДАП зарегистрировало всех жителей Литвы немецкого происхождения. В 1943 г. в Каунасе проживали 304 фольксдойче, в Каунасском округе — 2000, в Вильнюсе — 370, в Вильнюсском округе — 60, в округах Шауляй и Паневежис — 6850. Всего в Литве было зарегистрировано 9584 жителя немецкого происхождения.

19 июля 1943 г. руководство литовского отделения НСДАП приказало посещающих немецкие школы детей немецкого происхождения поддерживать материально и воспитывать их настоящими немцами {336}. Были также зарегистрированы дети смешанных (немецких и литовских) семей. Они, как и жители немецкого происхождения, были самым благонадежным резервом в Литве. Нацисты рассчитывали детей из смешанных семей превратить в «настоящих немцев и национал-социалистов». К концу оккупации в Литве насчитывалось около 54 тыс. граждан рейха и литовских немцев.

Из обобщающего доклада Т. фон Рентельна в Берлин:

«Каунас. 16 октября 1942 года. Секретно.

Чтобы справиться с чудовищной нехваткой жилья в Каунасе, которая еще более обострилась вследствие возвращения нескольких сотен семей фолькс- и рейхсдойче (этнических немцев и немцев — граждан рейха. — Ю. К.), а также тем чтобы справиться с обращениями вермахта… необходимо часть литовской администрации и других чиновников перевести в Вильно. Сюда же относятся научные институты, университет, семинария. Наряду с решением жилищного вопроса, это имеет целью также переместить часть литовской интеллигенции из Каунаса в Вильно, где она свою «энергию» несомненно направит прежде всего в антипольское направление(выделено мной. — Ю. К.).В высшей степени интересно отметить, что готовность перебраться из Ковно в Вильно у литовцев весьма невелика. Вопреки всем пропагандистским мероприятиям лишь немногие желают добровольно переехать в «сердце Литвы», хотя там, с литовской позиции их ждут заманчивые перспективы. Переселение до сего момента не сопровождалось особыми волнениями. Естественно, экстремальные националисты пытались предпринять пропагандистские акции по немедленному обратному переселению и распространять слухи об окончательной теперь германизации Литвы… Поселение с численностью примерно 30 тысяч рейхсдойче создает в генеральном округе Литвы в целом ситуацию, которая принципиально отличается от других округов рейхскомиссариата. Обслуживание этих немцев во всех сферах обусловливает особую специфику, о которой я отдельно сообщу.

Доктор фон Рентельн» {337}.

Созданной в Каунасе высшей немецкой школе было поручено готовить корпус руководителей для управления Литвой. Приезжавшие в Литву из Берлина и Праги профессора читали немцам доклады о «Новой Европе» и о «цивилизационной роли немцев на Востоке».

В 1943 г. после того, как был закрыт Литовский университет, 86 подходящим в политическом и расовом смысле студентам было разрешено продолжить обучение в Германии {338}. В Литве политика германизации в целом была более ориентирована не на онемечивание местных жителей, а на защиту литовских немцев и лиц немецкого происхождения от влияния «неарийцев». Особое внимание уделялось воспитанию фольксдойче в немецком и национал-социалистическом духе, объединению местной немецкой общины и ее превращению в опору нацистов в Литве {339}.

Нацистская культурная политика в Литве была направлена на ограничения и подавление национальной культуры — в еще более жестких формах, нежели в Латвии и Эстонии. Литовцы, как уже упоминалось, в расовой иерархии среди балтийских народов были самыми «неперспективными». Сознавая значение культуры и образования для национального самосознания и народного сопротивления, нацисты сознательно старались ограничить влияние интеллигенции и учреждений просвещения в Литве.

Оккупационные власти создали Управление просвещения, генеральным советником которого 18 августа 1941 г. был назначен П. Германтас-Мешкаускас. Управлению следовало согласовывать вопросы просвещения с Отделом культуры Генерального комиссариата. В комиссариатах областей и городов работали референты по делам культуры, следившие за деятельностью школ. Посредником между Генеральным комиссариатом и Управлением просвещения был немецкий уполномоченный по делам просвещения в Литве {340}.

Поначалу немцы старались не трогать действующую структуру образования. 20 ноября 1942 г. Розенберг даже подписал специальный приказ о временном сохранении структуры школ Литвы, однако еще с осени 1941 г. различные подразделения армии Германии занимали их здания для своих нужд, так сказать, явочным порядком остановив учебный процесс. В некоторых гимназиях 1941—1942 учебный год начался лишь 15 октября. В первый год нацистской оккупации в литовских школах учились по программам 1936 г.

На 1942—1943 учебный год Управление просвещения подготовило новые программы начальных школ и гимназий и изменило структуру школ. Обязательной начальной школой была пятилетняя (I—V классы), а старшая ступень (VI—VII классы) стала более специализированной. В сельских школах больше часов выделялось ведению сельского хозяйства, а в городских школах — торговле. Продолжительность общего образования была установлена в 12 лет (5 лет начальной школы и 7 лет гимназии) {341}.

Летом 1942 г. проверявшие работу управления образования чиновники Генерального комиссариата предъявили жесткие требования: 1) школы Литвы приблизить к немецким школам и больше времени в них уделять немецкому языку; 2) уменьшить классы гимназий и ликвидировать в них параллельные классы; 3) создавать больше ремесленных и торговых школ {342}.

В 1943—1944 г. действовали 32 ремесленные, 2 технические, 19 торговых школ. Оккупанты были заинтересованы в подготовке рабочих и ремесленников. В начале 1943 г. в Вильнюсе был создан Институт учителей ремесел.

Особое внимание уделялось изучению в литовских школах немецкого языка. Другие иностранные языки были вычеркнуты из программ. В 1941—1942 г. в утвержденных оккупационной властью расписаниях уроков немецкому языку было выделено больше уроков, нежели литовскому и литовской литературе. На уроках истории старались обходить войны литовского народа с орденами крестоносцев и меченосцами, время кайзеровской оккупации. Летом 1942 и 1943 гг. в разных местах Литвы для учителей начальных школ были организованы курсы усовершенствования немецкого языка. В округах постоянно действовали передвижные школы немецкого языка (районные школы). В них пропагандировали идеологию национал-социализма {343}. Оккупанты старались превратить литовские школы в очаги германизации. В 1941 г. было принято решение начинать обучение немецкому языку со второго класса и уделять ему 6 уроков в неделю, исключить из школьных программ уроки истории Литвы, религии, сократить количество уроков пения — хоровое пение у литовцев и других балтийских народов было связано с глубокими традициями.