100 великих отечественных кинофильмов - Мусский Игорь Анатольевич - Страница 99

Глеб Панфилов говорил, что вопросом жизни фильма был точный выбор актёров: «Мне хотелось, чтобы при общем взгляде на исполнителей создавалось убеждение, что все они из одной местности, из одной среды, имеют общие интересы, вкусы, устремления».

Центральный образ в сценарии авторы писали для Чуриковой, чей талант и чьё мастерство стали стержнем фильма, его ведущим духовным началом.

Вновь у Панфилова играл Михаил Кононов. Об одной из ролей, сыгранных актёром в «Начале», вероятно, знают немногие. Настолько неузнаваем Кононов в облике маленького шута, корчащегося в гримасе юродивого, за несколько секунд промелькнувшего на экране в сцене сожжения Жанны д'Арк. Зато все хорошо запомнили Кононовского Павлика — нервного, капризного, этакого провинциального ухажёра-неудачника, которому никак не удаётся уединиться с любимой девушкой.

Сегодня трудно представить себе фильм и без Валентины Теличкиной, Нины Скомороховой, Татьяны Степановой, Леонида Куравлёва, Вячеслава Васильева…

В «Начале» снимались не только профессиональные актёры. Роль заезжего режиссёра Игнатьева, ставившего картину о национальной героине Франции, была доверена киносценаристу Юрию Клепикову, а второго режиссёра — второму режиссёру «Начала» Геннадию Беглову. Бард Юрий Визбор сыграл сценариста.

На натурные съёмки киногруппа выехала в Муром. Свой выбор Панфилов объяснял так: «Муром, по-моему, это истинно русский город, с традициями народной старины. Именно таким мне представляется Речинск, где живёт Паша. Кроме того, город понравился нам по съёмкам предыдущего фильма „В огне брода нет“. Все относились к нам со вниманием: и городские деятели, и хозяйственные руководители, и жители Мурома».

Творческая группа «Ленфильма» приехала в Муром в начале августа 1969 года и разместилась в клубе на улице Московской. График рабочего дня Глеба Панфилова был насыщен до предела. Даже специальному корреспонденту журнала «Советский экран», приехавшему на съёмки, непросто было выкроить время.

Местные жители с удовольствием снимались в массовых сценах (с самой большой из них — на танцплощадке — начинается фильм), в проходных сценах на улицах города, в парке имени В.И. Ленина. Одному молодому муромцу режиссёр доверил произнести текст: «Аркадий, привет!» (в роли Аркадия снимался Л. Куравлёв). Другому муромскому парнишке была оказана честь «сдать напрокат» в одном кадре актёру М. Кононову велосипед…

Места, связанные с историей Жанны д'Арк, в большинстве случаев связаны с готической архитектурой, грандиозной по масштабам. Воспроизводить готические сооружения съёмочная группа Панфилова не имела производственных возможностей, а готических построек, которые по аналогии могли бы быть использованы для съёмок на территории России, не существует.

«В поисках выхода из создавшегося положения, — рассказывал художник фильма М. Гаухман-Свердлов. — мы натолкнулись на гравюру XIX века, сделанную с натуры, с готической церкви Сент-Уэн в Руане, возле которой произошло отречение Жанны. Оказалось, что у этой церкви сохранилась одна романская апсида, представляющая собой закруглённую часть стены грубой каменной кладки с небольшими полуциркульными оконными проёмами. Это дало нам моральное право использовать элементы романской архитектуры в сцене „Отречение“, тем более что её формы и масштаб отвечали нашим замыслам и были легко воспроизводимы в декорациях».

Известно, что допрос Жанны вёлся в основном в Большом гербовом зале замка. Но в документах процесса есть упоминание об одном заседании в Большом Донжоне замка (ныне не существующем), архитектурная форма которого могла представлять собой круглую башню. Поэтому декорацию для этой сцены построили в форме круга.

Поля и рощи Нормандии представлялись художникам фильма похожими на среднюю полосу России. Этот же принцип лёг в основу подбора типажей для групповых и эпизодических сцен.

Натурные съёмки фильма велись за Муромом, в пойме Оки. В селе Спас-Седчино, примерно в двадцати километрах от города, по эскизам М. Гаухман-Свердлова была возведена декорация средневекового замка. Здесь снимались сцены допроса Жанны д'Арк судьями-инквизиторами, моления её перед казнью. В Спас-Седчино снимался весь «французский блок». Воины, стража набирались из муромских парней.

Но вернёмся к героине фильма — Паше Строгановой. Она убеждена, что имеет право на любовь и счастье, что грядёт её «звёздный час». Когда Аркадий (Л. Куравлёв) пригласит танцевать, она пойдёт с ним уверенно и спокойно. И выяснится, что танцует она лучше всех, что лицо её, озарённое застенчивой улыбкой, прекрасно. Такое умение преображаться, переходить от одного состояния к другому изящно и свободно является особенностью артистизма Чуриковой, которая живёт одной жизнью с героиней.

На ужине Паша выступает перед Аркадием великосветской дамой: «Угощайтесь… Рыба, птица, икра… Дичь можно руками, хотите кофе?..» И промелькнёт короткая радость, когда Аркадий, выгнанный из дому, поселяется у неё: «Я теперь замужем». Счастливые дни Паши с Аркадием окажутся недолговечными. Паша переживает его уход как трагедию. Она не только по-женски увлеклась видным парнем, она «выдумала» его — наделила несуществующими достоинствами, по-матерински закрыла глаза на недостатки. Это очень русская бескорыстность и щедрость души составляет самую суть её натуры.

Аркадий отнюдь не то, что называют «отрицательной личностью». Прощаясь с Пашей на скамейке в парке Речинска — удивительная, кстати, по актёрскому мастерству сцена, — он сквозь слёзы говорит, что он, мол, хороший производственник, что его фотография висит на доске почёта и т.д. Наверное, это так и есть — на работе его ценят и уважают. Но он по своей человеческой сущности — «перекати-поле», он, образно говоря, «светит, да не греет».

Фильм завершается мажорным кадром премьеры картины, в которой снималась Паша, и бурей оваций, которыми встречают зрители Пашу-Жанну, — финал неожиданный, вызвавший возражения у критиков.

«Начало» с триумфом шло на первых московских экранах. Зрители открыли для себя актрису Инну Чурикову. На фестивале в Венеции фильм получил почётную медаль.

«Читая прессу по „Началу“, видишь, что на 99 процентов она состоит из восхищения работой Чуриковой, — писал киновед Р. Соболев. — Можно подумать, что „Начало“ — это только Чурикова. Однако при всём нашем удивлении блестящим выступлением этой незаурядной актрисы, „Начало“ — это прежде всего Панфилов, это не „литературный“ и не „актёрский“, но в первую очередь режиссёрский фильм. Заслуга Панфилова в том и состоит, что труд многих художников, ничего не утратив из их индивидуальных особенностей, органически сплавился и предстал перед зрителем произведением уже не Габриловича, не Чуриковой, не оператора Д. Долинина или художника М. Гаухмана-Свердлова, а Глеба Панфилова».

«БЕЛОРУССКИЙ ВОКЗАЛ»

«Белорусский вокзал» поставлен Андреем Смирновым по сценарию Вадима Трунина. Оба автора были в дни войны детьми, а сделали фильм о бывших солдатах и офицерах десантного батальона, встретившихся спустя много лет на похоронах друга-однополчанина.

Отец режиссёра, писатель Сергей Смирнов воевал, а потом долгие годы занимался поиском неизвестных героев войны. Написал книгу об обороне Брестской крепости, которая получила Ленинскую премию. В 1960-х годах он вёл очень популярную телепередачу — «Рассказы неизвестных героев».

«Поэтому весь этот материал был мне хорошо знаком, — говорит Смирнов-младший. — Я видел этих людей, в частности участников обороны Бреста. Отец их очень долго разыскивал, практически из небытия возвращал к жизни. Многие из них после гитлеровского плена сидели ещё и в советских лагерях. Усилиями моего отца страна о них узнавала, их реабилитировали, давали квартиры, пенсии. Всё это происходило на моих глазах, когда я был ещё подростком».