100 великих актеров - Мусский Игорь Анатольевич - Страница 95

Когда пришло время поступать в Оксфордский университет, Гилгуд провалился, но зато успешно выдержал вступительный экзамен в театральную школу леди Бенсон.

«Университетами» Гилгуда стали подмостки различных театров. В 1921 году он впервые ступил на сцену театра «Олд Вик», где сыграл маленькую роль герольда в шекспировском «Генрихе V». Полгода спустя Гилгуд получил свой первый ангажемент. Филлис Нилсен-Терри (двоюродная тетка) решила поддержать родственника и пригласила его в гастрольную поездку с пьесой Фейгена «Колесо».

Вскоре, будучи учеником королевской Академии театрального искусства, Гилгуд, благодаря хлопотам матери, был приглашен участвовать в спектакле «Из жизни насекомых» братьев Чапек, поставленном Плейфером в лондонском театре «Риджент».

По окончании Академии Гилгуд был принят в труппу, которую Фейген набирал для Оксфордского театра «Плейхаус». Ближайший сезон он провел в знаменитом университетском городе. Молодой актер играл в пьесах Конгрива, Шеридана, Уайльда, Ибсена, Шоу, Чехова, Пиранделло, Синга.

В 1924 году Гилгуд вернулся в Лондон. Крупный английский режиссер сэр Барри Джексон рискнул пригласить его на главную роль в спектакле «Ромео и Джульетта». Критиков поразил, главным образом, возраст актера. Девятнадцатилетний Ромео на лондонской сцене — это был редкий случай!

Гилгуд играл в коммерческих театрах лондонского Вест-Энда, ездил в гастрольные поездки по Англии и за границу, неоднократно получал приглашения в труппу «Олд Вик». Ему доводилось работать с выдающимися режиссерами: Грэнвилл-Баркером, Тайроном Гатри, Федором Комиссаржевским.

В 1924 году произошла первая встреча Гилгуда с чеховской драматургией — он получил приглашение сыграть Петю Трофимова в «Вишневом саде». Спектакль ставил известный режиссер Фейген в Оксфорде, он вызвал интерес и был затем перевезен в Лондон. Год спустя Гилгуд играл Константина Треплева в «Чайке», которую поставил А. Филмер в «Артс тиэтр».

С самого начала Гилгуд зарекомендовал себя как актер эмоционального плана. Интенсивное переживание, раскрытие мощного чувства давались ему относительно легко. Однако движение, пластика оставались его слабой стороной и приносили ему немало огорчений.

Гилгуд понимал необходимость совершенствования. Он никогда не относил отсутствие успеха за счет каких-то внешних обстоятельств, невезенья. Может быть, ни один актер его поколения не работал над собой с таким упорством, как Джон Артур.

В 1929 году Гилгуд все-таки принял приглашение руководства «Олд Вика». Первые два сезона прошли для Гилгуда в крайнем напряжении творческих сил. Началось интенсивное и глубокое «вхождение» в Шекспира. В течение нескольких месяцев Гилгуд сыграл роли Ромео («Ромео и Джульетта»), Ричарда III («Ричард III»), Оберона («Сон в летнюю ночь»), Макбета, Гамлета, Орландо («Как вам это понравится»), Антония («Антоний и Клеопатра»), Хотспера («Генрих IV»), Бенедикта («Много шума из ничего»), Мальволио («Двенадцатая ночь»), Просперо («Буря»), короля Лира. Параллельно Гилгуд исполнил ряд ролей в пьесах Мольера и Шоу.

Начиная с первых лет работы на сцене Гилгуд снялся в пяти фильмах. Первый — «Кто этот человек?» был экранизацией «Даниэля», с которым Сара Бернар в последний раз выступала в Лондоне. Действие пьесы сосредоточивалось вокруг образа Даниэля, маньяка-морфиниста, которого и сыграл Гилгуд. Вторым его фильмом был боевик Эдгара Уоллеса «Загадка новой булавки», а третий, «Оскорбление», был экранизацией пьесы Яна Фабрициуса (это был его первый звуковой фильм). В 1930—1940-х годах Гилгуд снимался редко.

Работа в театре «Олд Вик» сделала его «шекспировским» актером. У себя на родине он прославился как Ричард III. Молодым актерам, даже талантливым, редко удавалось уйти из-под влияния «гилгудизма». Майкл Редгрейв в своей книге о театре вспоминает, например, об изнурительной борьбе с влиянием Гилгуда, через которую ему пришлось пройти, когда он работал над ролью Ричарда III. В конце концов ему удалось преодолеть это влияние, но не полностью, «…многое и осталось, — говорит Редгрейв, — в чем я отдаю себе отчет и чего не собираюсь менять. Например, Гилгуд с таким блеском фразировал и интонировал речь Ричарда в сцене поединка, когда он изгоняет Болингброка и Моубрея, что я не вижу, как это можно было бы сделать лучше».

Международную известность принес Гилгуду Гамлет. Впервые он сыграл роль датского принца, когда ему исполнилось всего двадцать пять лет. В театре господствовало старинное убеждение, что молодому актеру с Гамлетом не справиться.

Голос Гилгуда считается одним из «чудес» английского театра. «Чудо» это — результат огромного труда, и прежде всего труда интеллектуального. Актер никогда не позволял технике взять власть над собой. В его исполнении «Гамлета», несмотря на астрономическое число сыгранных спектаклей, техника не подавляла творческого начала.

Играя спектакль в двадцатый, пятидесятый, сотый раз, он, по свидетельству современников, играл его словно впервые. Гамлет в исполнении Гилгуда был не просто удачной работой выдающегося мастера. Он был явлением эпохи, ролью поколения. Его Гамлет — утонченный, изящный, находящийся в глубоком разладе с самим собой, выражал настроения поколения «потерянных» или «обманутых», сложившегося после Первой мировой войны.

За Гилгудом закрепилась слава одного из лучших шекспировских актеров современности. Не проходило года, чтобы Гилгуд не сыграл одну, две, три шекспировские роли. Он играл в «Олд Вике», в Стратфордском театре, в театрах Вест-Энда, совершал турне по английской провинции, выступал в крупнейших театрах Европы и Америки. Английские критики любят говорить, что Гилгуд «переиграл всего Шекспира».

В 1934 году Александр Корда предложил ему сыграть роль Гамлета в кино. Гилгуд отклонил это предложение, поскольку считал кино недостаточно выразительным средством для показа ролей из произведений Шекспира. Правда, впоследствии он сожалел об этом.

В 1935 году Гилгуд предложил Лоренсу Оливье роль Ромео в своей постановке, оставив за собой роль Меркуцио. Спектакль имел огромный успех, но Гилгуд и Оливье были не вполне удовлетворены. Ромео недоставало поэтичности, Меркуцио был лишен необходимого динамизма, энергии, пластичности. Через шесть недель они обменялись ролями. Спектакль значительно выиграл. Никогда еще «Ромео и Джульетта» не имели такого успеха на лондонской сцене. 189 вечеров подряд зрители заполняли зал «Нью тиэтр», чтобы послушать голос Гилгуда, звучавший словно не со сцены, а откуда-то издалека. И прекрасные шекспировские стихи будто плыли в воздухе и таяли в вышине. Мир Гилгуда — Ромео был миром поэзии и любви. Как справедливо заметил один английский критик, «этот Ромео видел в монологе о королеве Маб гораздо больше, чем мог предположить Меркуцио». Историк английского театра Кросс писал, что Гилгуд был лучшим из тех двадцати Ромео, что ему довелось видеть на сцене. И с этим никто не спорил.

В 1936 году Гилгуд опять встретился с Комиссаржевским, который ставил «Чайку» в «Нью тиэтр». Гилгуд получил роль Тригорина. На этот раз совместная работа увенчалась заслуженным успехом.

Драматургия Чехова и режиссура Комиссаржевского научили Гилгуда многому. «В двадцатых и тридцатых годах работа над Чеховым, — вспоминает Гилгуд, — явилась для нас как бы открытием новой формы, подобно тому, как в последние годы молодые актеры открывают новую форму, в драматургии „театра абсурда“».

Гилгуд рассказывал, что Комиссаржевский научил его «не гнаться за очевидными эффектами и показной театральностью, не поддаваться соблазну пускать пыль в глаза, а играть „изнутри“, то есть раскрывать характер персонажа и вживаться в атмосферу и общий колорит пьесы. До начала работы с Комиссаржевским, — говорил Гилгуд, — я всегда бил на эффект, впадая то в романтический, то в истерический тон, и даже в таких ролях, как Дайен Энтони в „Великом боге Брауне“ и Константин Треплев в чеховской „Чайке“, изображал издерганных молодых людей, с виду мало отличавшихся от меня самого».