Комендант мертвой крепости - Аренев Владимир - Страница 63

Бэр-маркад медлил лишь мгновение. Потом пронзительно зашипел и потянулся к Сивриму обеими клешнями.

И отлетел назад.

Поднялся. Из торса у него торчал арбалетный болт.

Сиврим прыгнул, понимая, что это единственный шанс. Он сбил «скомороха», повалил на доски моста и вонзил кинжал в то место, где торс соединялся с брюшком. Потом с натугой рванул лезвие вверх. Запахло раздавленным клопом и блевотиной.

Рядом кричали, страшно, зло… он сам же и кричал, понял миг спустя.

Кинжал вдруг застрял, наткнувшись на болт, но это уже не имело никакого значения: «скоморох» лежал, неестественно вывернув клешни и лапы, только дёргалась хелицера.

Всё это произошло быстрее, чем Сиврим успел бы сосчитать до десяти. Теперь он оперся обеими руками о доски и начал осторожно подниматься (правое колено угодило в щель, неудачно, но ничего страшного…) — он уже почти сполз с бэр-маркадовой туши, когда мир вокруг неожиданно залило слепящим светом; так, наверное, чувствует себя паук в кувшине, который наполнили молоком.

Сиврим задохнулся от этого света, охнул, закричал, когда болью обожгло глаза; мост под ним выгнулся дугой и прыгнул, словно обезумевшая бархага.

«Грэлт, — подумал Сиврим, — Грэлт!..»

— Вот, — Хромой помог ему подняться и теперь протягивал какую-то тряпицу, — вытрите лицо.

В другой руке держал разряженный арбалет.

Сиврим провёл тряпицей по щекам и лбу, больше размазывая, чем стирая тягучую бэр-маркадову кровь. Скомкал, швырнул вниз. Огляделся.

— Что это было?

— Это был Грэлт, — сказал алаксар. — Похоже, ваш Досгридр был прав. Мне следовало внимательней отнестись к тому, что он читал.

— Досгридр?

— Грэлт.

Сиврим снова посмотрел вниз. Внутренний двор превратился в бойню: повсюду лежали туши бэр-маркадов и тела андэлни. Выжившие защитники пока толком не пришли в себя: одни бесцельно бродили, то и дело останавливаясь и недоверчиво качая головой, другие пытались оттащить убитых в сторону, вот только не знали, куда и зачем. Стонали раненые, кто-то громко и по-детски требовательно просил воды; на него никто не обращал внимания.

Пожары догорали, на винокурне обрушилась крыша, и теперь ветер разносил над крепостью хмельной запах.

— Мы победили?

Алаксар молча развернулся и пошёл к Полой Кости. Возле арки наклонился и поднял знакомую Сивриму бутылку, которую с величайшей осторожностью спрятал под пыльник.

— Эй! — Сиврим едва успел нагнать его на лестнице. Хромой обернулся.

— Вы спасли мне жизнь. Спасибо.

— Квиты, — криво усмехнулся алаксар. — Предпочитаю перед смертью возвращать долги.

Ярри Непоседа

В конце концов Ярри раздобыл себе другой нож взамен того, что забрал Грэлт. Тот он потом тоже нашёл, но спёкшимся куском железа не повоюешь. Ещё два-три дня назад Непоседа оставил бы его себе на память, чтобы потом хвастаться перед храменятами, а теперь — отнёс в часовню и положил на алтарь.

Кусок железа — всё, что осталось от старика.

Господин комендант по-прежнему сидел возле короба с телом своей дочери. На Ярри даже не посмотрел.

На них с Конопушкой вообще не обращали внимания. Ближе к утру Ярри заметил рыжебородый Рултарик. Удивлённо вскинул обгоревшие брови, похлопал его по плечу и пробормотал:

— Рункейрова кровь, я совсем забыл!.. Извини, мне пока не с кем отправить тебя домой. Может, на днях…

Ярри только кивнул. У них тут хватало забот. Весь остаток ночи гасили пожары, помогали раненым дойти до лечебницы и сносили мёртвых в склеп, где раньше завтракали. Поднимать тела в часовню было попросту некому. Может, как-нибудь позже…

Потом с горем пополам распахнули Прибрежные ворота и начали спихивать туши бэр-маркадов в вади. Вот тогда Конопушка и услышал от кого-то, что многие видели, будто после битвы, когда все «скоморохи» в Шандале разом издохли, на дальнем берегу открылся портал. И будто бы в него прыгнули какие-то приземистые чёрные жуки.

Когда Конопушка это рассказывал, Ярри как раз вынимал из короба очередную пачку книг. Господин учитель попросил, чтобы помогли поднять к нему в комнаты всё, найденное в Шэквир вис-Умрахол. Из блоков и верёвок соорудил некое подобие крана, привязал к одной большую корзину, с которой обычно наведывался во Врата, и теперь Ярри с Конопушкой стояли у подножия Полой Кости, наполняли эту корзину. Учитель втягивал её наверх, опустошал и снова спускал. Ни Рултарик, ни господин Хакилс не стали возражать и не потребовали, чтобы он занялся более важными делами; да если бы и потребовали — пожалуй, учитель не подчинился бы им. (Может, потому и не потребовали?..)

— Значит, чёрные? — переспросил Ярри.

— И приземистые.

Он помолчал, бездумно разглядывая переплёт очередного потрёпанного тома. Провёл ладонью по коже. Странное ощущение: когда-то её касались руки живых андэлни, которых давно уже нет на свете.

Как когда-нибудь не станет его и Конопушки.

«Чёрные, приземистые». Значит…

— Они вернутся. Точно.

— Что будем делать?

— Скажем кому-нибудь.

Они почти закончили со вторым коробом. Схватив последние пачки листов, поспешили в библиотеку; правда, из-за Конопушкиной ноги быстро идти не получилось.

— Господин учитель, нам надо вам кое-что расска…

— Кажется, у меня появились конкуренты, — пошутил невысокий широкоплечий воин, который стоял возле самого входа. Предплечье его было перевязано, на серой ткани проступали рыжие пятна. Пахло от него едким дымом, наверное, как и остальные, он помогал жечь дохлых бэр-маркадов. — Я могу подождать, если это срочно.

— Это не срочно, — твёрдо сказал учитель. — Ярри, Конопушка — положите бумаги в жёлтый сундук, тот, что с пятизвёздьем над замком, и ступайте. Позже поговорим.

Было в его голосе что-то такое, из-за чего Ярри не решился возражать. Они с Конопушкой молча (и как можно медленнее) начали складывать бумаги в сундук.

— Итак, зачем вы здесь, десятник?

— Прежде всего — чтобы извиниться. И вы, и я — мы оба знаем, за что именно. Я выполнял приказ…

— Не думал, что вам можно приказывать, будто наёмному убийце.

— Я — солдат. Приказы мы не обсуждаем.

— Я выслушал ваши извинения. Что-нибудь ещё?

Десятник бросил быстрый взгляд на Ярри… или ему только показалось?

— Да. Просьба. Или соображение… — Он хмыкнул, как будто весь этот разговор казался ему нелепым. — Считайте, я наконец вспомнил о своём долге.

— Я слышал, вы отчаянно сражались. Разве не в этом состоит долг солдата: выполнять приказы и сражаться?

— Мы все отчаянно сражались. Но перед осадой кое о чём забыли, — Десятник расправил плечи и в упор посмотрел на учителя. — Мы забыли, для чего здесь находимся. Горелый Шандал защищает Врата Пыли, верно?

— Горожан о «скоморохах» никто не предупредил, — догадался учитель. — Что ж, справедливо, более чем справедливо. Но я тут при чём?

— Мы переговорили с Рултариком и Хакилсом. Они считают, необходимо ударить в колокол.

— Обычно его используют только во время сезона ветров…

— Сейчас — необычный случай. Да и… это не всё. Хакилс собирается отправить кого-нибудь во Врата. Чтобы отвез мальчишек и разъяснил горожанам, чего следует ждать… как готовиться.

— Значит, кому-то выпадет счастливый жребий, — кивнул учитель.

— «Счастливый»?

— Бросьте, десятник. Знаете сами, что твари вернутся. На том берегу ждали «скоморошьи» тропари, теперь они разведали дорогу…

— Сколько, по-вашему, у нас есть времени?

Тот пожал плечами:

— Полдня, может, чуть больше. Как раз хватит, чтобы оседлать бархаг и погрузить на них раненых. Даже после… после всего «скоморохи» вряд ли сразу бросятся в погоню. Когда Хакилс выберет гонца?

— Это будет жребий. Но сперва нужно позвонить в колокол. Проведёте меня к нему?

Учитель жестом велел десятнику следовать за собой и начал подниматься по узкой каменной лестнице, которая вела в верхний, разрушенный зал. Ярри вчера уже заглядывал туда. Зал был пустой и мёртвый, в чём-то очень схожий с Шэквир вис-Умрахол. В центре лежали обломки расколотой столешницы, вокруг — треснувшие скамьи; всё это было занесено песком и мусором. Наверное, никто и никогда не пытался навести здесь порядок — да и зачем? Кто станет трапезничать за расколотым столом, под открытым небом?..