Комендант мертвой крепости - Аренев Владимир - Страница 49

МУЖ

ЖРЕЦ

(вскакивая и делая вид, что продолжает прерванный разговор)

ВДОВА

МУЖ

ЖЕНА

МУЖ

(сбрасывая штаны)

(обрыв листа)

Хродас Железнопалый

Он никогда толком не представлял себе, каково это — оказаться в призрачном мире. Легенд хватало, встречались даже андэлни, которые самолично там побывали. Некоторые, возможно, не лгали.

Проверять на собственной шкуре, что правда, а что вымысел, Хродас не спешил. «А ведь сегодня придётся».

Он стоял у полуразрушенного парапета и смотрел на пустыню перед Северными вратами Шэквир вис-Умрахол. Была ночь, однако дюны озарял свет десятков костров и светильников. Харранских костров и харранских светильников.

— Что будем делать? — спросил Бйолал Рубленая Шея.

Ему и Дерзкому Хродас доверял больше, чем остальным. С помощью этих двоих передал своё требование Йэшамгуру-Жнецу (хотя даже они не знали, что именно было в послании); с ними вот уже пятый день подряд ходил к Северным воротам, ожидая гонцов от Йэшамгура.

Дождался: Йэшамгур пришёл сам… но пришёл не один.

— Никогда не доверял этим выродкам, — сказал Дерзкий Илданас. — У них голова устроена не как у прочих андэлни. Только погляди, комендант! Чтобы отыметь тебя, Жнец привёл всё племя!

— Та ещё честь! — хмыкнул Шея.

— Чего-то подобного мы и ждали, верно? — ровным голосом произнёс Хродас.

Он, конечно, с самого начала объяснил им, что рано или поздно сюда явится Йэшамгур — и вряд ли без сопровождения (без сопровождения как бы Жнец выполнил его просьбу?..). Но в подробности вдаваться не стал, а они знали Хродаса слишком хорошо, чтобы придержать вопросы при себе.

«Сами знаете, иногда Жнец или Затейник обращаются к нам за помощью, иногда — мы к ним. Тех, кто живёт во Вратах и в столице, посвящать в такие подробности необязательно. А раз уж с нами господа Вёйбур и архивариус, лучше обойдёмся без лишнего шума. Йэшамгур придёт к Северным воротам, переговорю с ним — и дело сделано!»

Илданас и Бйолал скупо кивнули, взяли свиток для Жнеца и отправились в рейд — от Шандала на юго-запад, где и оставили весточку в условленном месте. Потом, через пару дней, съездили туда же и убедились, что свиток исчез, зато появился ремешок, повязанный на ветку костяной акации. Ремешок с тремя узлами — подтверждение, что сообщение прочитано и в должное время Йэшамгур придёт.

Вот, пришёл, Тургушев выродок!

— Ну, так, — Хродас потёр грудь, надеясь, что боль рано или поздно уймётся, — значит, ты, Шея, идёшь в лагерь — и чтоб через полчаса все были в сёдлах. Возьмёшь алаксарову карту, посмотришь — там были ещё одни ворота, на северо-востоке. Сами решите: уходить через них или отсидеться в городе; я бы советовал уходить — если они захотят, в два счёта перекроют все дыры в стене, а потом переловят вас, это уж не сомневайся. Ты, Илданас, остаёшься здесь. Смотришь, слушаешь, мотаешь на ус. Ворота б как-нибудь закрыть… или завалить чем… в общем, позаботься. Дождёшься, пока Шея пришлёт за тобой кого-нибудь с бархагами — и вдвоём уйдёте, когда станет совсем прохладно. Остальных не ищи, у тебя задача другая: выжить любой ценой и добраться до Шандала.

— Что передать нашим?

— Хакилс — за главного, Рыжий — помощником; это и так ясно. Если у кого в заду взыграет желание отомстить, пусть три раза подумает; если после этого не угомонятся, скажи, вернусь из призрачного и поотрываю головы. Лучше пусть в столицу отправят письмо. Глядишь, венценосный расщедрится и ещё андэлни пришлёт.

Хродас не стал говорить очевидного: если кройбелс никого не пришлёт, следующий сезон ветров будет для Шандала и для Врат последним.

— Ну так, всё. Давайте, парни, время идёт.

Они спустились со стены вниз, к вратам. Здесь расстались, и каждый отправился своей дорогой: Шея поспешил обратно в город, Илданас — в одну из привратных башен, поглядеть, нельзя ли опустить решётку и перекрыть проход.

Хродас немного постоял, продолжая растирать грудь. Кажется, чуть полегчало.

Тогда, подняв повыше светильник, он вошёл в тоннель. Ноги увязали в песке, то и дело приходилось перебираться через завалы. Бархагу бы сюда… но что толку жалеть о недостижимом. Сейчас Хродас мог только одно: выиграть время для парней, оставшихся в лагере, для дочери с детьми.

Когда он наконец оказался снаружи, из тоннеля донёсся глухой удар. Илданас всё-таки сумел опустить решётку.

Хродас зло усмехнулся и пошёл к кострам.

Дозорные занимались бессмыслицей: выцеливали в небе громадного даже по нынешним меркам шулданая. Трое харранов вглядывались в вышину, один держал наготове лук, другой — колдун — собирался сбить шулданая пламяшаром.

Выглядели обычно: забранные в «хвосты» пышные волосы, медная кожа в татуировках, одна другой причудливее. На всех троих — кожаные накидки с бахромой по краям, считалось, это отгоняет голодных духов. Пёстрые угловатые узоры на одежде приманивали удачу… ну, дозорным она бы сейчас не помешала.

На появление Хродаса они даже не обратили внимания.

— Стреляйте, ниже не спустится, — сказал он им. — Эти твари в последнее время стали слишком хитрыми.

Колдун молча выпустил пламяшар. Промахнулся. Второй харран, тот, что с луком, оказался удачливее.

— Иди, — сказал Хродасу третий, — Йэшамгур давно уже ждёт тебя. Заодно передай ему, что гарк мы выкололи.

«Гарк» по-харрански означало «глаз»; Хродас никогда раньше не слышал, чтобы они так называли шулданаев, и никогда раньше не видел, чтобы харраны на них охотились. Мясо у шулданаев жёсткое, шкура мало на что сгодится, а требуха — она и есть требуха, разве что какому-нибудь местному целителю на примочки да отвары, только унюхав которые, кто угодно заявит, что уже здоров.

Харраны, впрочем, к запахам относились… крайне терпимо. Поговаривали, это из-за того, что Праотец Тургуш их создал первыми, сразу после Трещины, когда живы были воспоминания о прежнем обличье мира. Среди диких земель, среди бурь и смрада только харраны и могли выжить; оттого у них нос будто срезан, ноздри-щели и прозрачное третье веко.