Понты и волшебство - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 112

А потом они медленно начали оседать на поле, словно что-то, что оживляло их и заставляло их мертвую плоть двигаться, покинуло их тела. Он не видел, но почему-то твердо знал, что так происходит по всей равнине. Что все зомби уже окончательно мертвы. А это могло означать только одно.

Сумасшедший волшебник и его команда добились своей цели.

Лорд Келвин оглянулся в поисках своих людей. Их было гораздо меньше, чем до штурма Ущелья Рока, гораздо меньше, чем до похода на Черную Цитадель, гораздо меньше, чем до начала битвы. Но они все-таки были.

А значит, пришла пора атаковать.

— Нет! — крикнул Владыка Танг.

Лезвие Валькирии взорвалось вспышкой ослепительного света, свет этот полностью накрыл Черный Огонь Тагры, и когда он исчез, то и черное пламя исчезло вместе с ним. Я просто стоял на мертвом куске гранита, в котором не было ничего особенного и ничего зловещего. Он словно был постаментом для живого памятника, и памятником этим был я.

Владыка Танг взревел и одним прыжком забросил свое тело на постамент рядом со мной. Я взмахнул рукой и обнаружил, что Валькирии в ней больше нет. Зачарованный меч исполнил свое последнее дело и отправился туда, куда уходят магические вещи, справившиеся со своей миссией.

Вернулся к выковавшим его мастерам, сгинул в жерле породившего его вулкана, развеялся на атомы или отправился на поиски следующего героя, нуждающегося в магической поддержке.

Я видел Кимли и Галадриэль, срывающихся с места в отчаянной попытке мне помочь и не успевающих. Я видел лицо демона, искаженное яростью, равной которой нет и не было в этом мире.

Я собрал остатки сил и ударил его кулаком в лицо. Такое впечатление, что ударил по скале.

Он схватил меня поперек туловища и бросил в стену зала, до которой было метров сорок. Еще в полете я видел, как искажается лицо моей любимой, как замирает на месте бессильный Кимли и как оседает на постаменте человеческая фигура, когда оживлявший ее демон покинул временное вместилище своего разума. А потом мой полет закончился и наступила темнота.

Там, где нет цвета. Там, где нет запаха. Там, где нет расстояния. Там, где нет времени. Там, где нет звука. НИГДЕ и НИКОГДА мы встретились снова.

— Я знаю, — сказал я.

Он кивнул.

— Что именно?

— Знаю, кто ты. Что ты собой представляешь. И я знаю, зачем мы здесь.

— Я раскрылся. Я назвал себя.

— Не до конца. Ты выдал только часть правды.

— А ты считаешь, что знаешь все?

— Да.

— Так просвети меня.

— В мире, из которого я пришел, есть много разных религий. Наиболее распространенная утверждает, что все праведники одинаково счастливы в раю, но все грешники мучаются по-своему. Рай один, а кругов ада много.

— Ну и что?

— Только сейчас я понял, насколько это правильно. Добро всегда остается добром, но зло может быть разным.

— Вот как?

— Келлен, Тонкар, Черные Лорды — это маленькое зло. Они выполняли приказы Темного Властелина, и каждый искал свою мелкую выгоду. Слава, сила, власть, могущество… Поклонение.

— Допустим.

— Темный Властелин — это большое зло. Он руководил меньшим злом, пытался уничтожить весь мир, лишал жизней, считая, что играет в игру. Он был безумен. Но он был последователен в своем безумии. Он искренне верил в то, что делает.

— В этом списке нет места для меня.

— Есть.

— Какое же?

— Ты — абсолютное зло. Зло равнодушное и в то же время любопытствующее. Темный Властелин думал, что играет, но он играл за одну сторону. Ты же играешь на самом деле, играешь всеми нами, используя нас как разменные фигуры, как пешки.

— Темный Властелин тоже так делал.

— Не так. Он был безумен. Он верил в то, что должен так делать. Ты же не веришь ни во что. Тебе просто любопытно.

— И это делает меня абсолютным злом?

— В моих глазах — да. Ты сталкиваешь две армии только для того, чтобы посмотреть, что из этого получится. Тебя не интересует ничего, кроме утоления твоего любопытства.

— Я решаю задачи.

— Которые сам придумываешь.

— Я наблюдаю спектакли.

— Которые сам ставишь.

— Я не приводил в мир Темного Властелина.

— Но и не закрыл ему дороги.

— И я сделал все, чтобы ты мог его убить.

— Верно. Потому что хотел посмотреть, справлюсь я или нет.

— Ну и что? Я поставил задачу сам себе. Я сам ее решил. Что в это плохого? Что делает меня злом?

— Погибли тысячи. Могли погибнуть миллионы.

— НИГДЕ и НИКОГДА все мертвы.

— Если бы меня поставили перед выбором, убить ли мне Темного Властелина, собирающегося уничтожить мир, или тебя, с этим миром играющего, я бы рискнул и выбрал тебя.

— Ты бы проиграл.

— Но я бы поступил правильно.

— НИГДЕ нет правильных путей.

— Возможно, это и так. Но люди этого мира поступили правильно однажды. Они уничтожили твой народ. Жаль, что они не довели дело до конца.

— Они не были моим народом. Они были игроками. И проиграли.

— НИГДЕ нет выигрыша.

— Ты быстро учишься.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Я чувствую угрозу в твоих словах.

— Предчувствие тебя не обманывает.

— НИГДЕ и НИКОГДА ты не можешь победить.

— Я могу попробовать. Знаешь, что общего между нами?

— Кроме воспоминаний?

— Мы оба пришли в этот мир извне. Мы не родились в нем, не вписываемся в общую картину. Мы — две неучтенные переменные в хрупком уравнении мироздания. Поэтому именно мы можем что-то изменить. И мы равны.

— Я сделал тебя таким, какой ты есть.

— С этим утверждением можно поспорить. Но я готов отдать тебе должное, ты пытался.

— Ты был лучшим материалом из всех.

— Я не был материалом. Но я знаю, что ты пытался сделать. И знаю зачем.

— Расскажи мне.

— Ты — спортсмен, игрок. Но ты знаешь, что результат предрешен и что выигрывает в этой игре только смерть.

— Я — бессмертен.

— Ты не можешь умереть. Но ты можешь быть убит.

— Возможно.

— Если тебя убьет Морган, это будет означать, что ты проиграешь Моргану. Если тебя убьет Кимли, это значит, что ты проиграешь Кимли.

— Они не смогут.

— Гипотетически. Не смогут они — рано или поздно придет кто-нибудь другой, кто сможет. Ведь ты же последний, не так ли? Это означает, что других убили и теоретически кто-то может убить и тебя.

— Так. Теоретически.

— Но ты не любишь проигрывать, и ты решил обыграть даже смерть. Еще одна интересная задачка из тех, что ты так любишь ставить.

— Мне любопытно. Я использовал тебя как проходную пешку. Я превратил тебя в ферзя.

— Ты сделал меня, ты говоришь. Сделал меня таким, какой я есть. Создал. И, если тебя убью я, твое создание, получится, что ты проиграешь самому себе. А проигрыш самому себе, если смотреть на него под другим углом зрения, это победа над самим собой. И получается, что ты не проиграл. Единственный из всех, кому это удалось. Последний и уникальный.

— Если рассуждать таким образом, то ты проигрываешь при любом раскладе. Тогда почему же ты стремишься убить меня?

— Ты не поймешь.

— И все-таки?

— Потому что это не игра.

— И ты хочешь сражаться?

— Да.

— НИГДЕ и НИКОГДА ты не сможешь победить.

— Верно. Но я могу попробовать ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС.

Как только прозвучали последние слова, нас разделило расстояние, которого ранее здесь не было. Появились цвета и формы. За спиной моего противника возникло войско крылатых демонов, уходящее за появившийся горизонт. Демоны расправляли крылья и взлетали за его спиной, набирали высоту, чтобы обрушиться на меня с небес.

Я сотворил войско киборгов, и они стреляли в демонов лазерными лучами. Демоны вспыхивали, словно свечи, и, крутясь в воздухе, падали на землю.

Он отступил в горы и построил там неприступную крепость, которую разрушили мои прыгающие танки, стреляющие миниатюрными ядерными боеголовками. Не знаю, откуда он пришел, но в моем мире искусство разрушения было куда могущественнее.