Мечта хулигана - Снегов Арсений - Страница 21

В это время возле лестницы появилась завуч Калерия Викторовна.

– Так, кто тут у нас? – спросила она грозным голосом. – Ага, Гуреев, Селиванов, Авилкина! И почему это мы не на уроке? Звонок уже был давно!..И она разогнала ребят по классам.

Глава 18

На уроке биологии Авилкина попыталась осмыслить ситуацию. Она чувствовала, что Вовка и Шурик сказали ей правду – они действительно ни при чем. То есть получается, что, принимая вину на себя, Санька совершенно напрасно жертвовала собой.

«Но ведь кто-то же это сделал!» – размышляла Санька. Теперь ей очень хотелось как можно скорее разоблачить злоумышленника. И распутать наконец всю эту историю.

В это время у доски Сокич, мекая и бекая, рассказывал про кровеносную систему зайца. На доске висела картинка: заяц в разрезе. Тыкая в картинку пальцем, Сокич нес какую-то ахинею, понятную, видно, только ему самому.

– Э-э-э… – говорил Сокич, тыча ладонью куда-то в область левого глаза зайца. – Вот тут идет такая артерия. Или вена? Нет – артерия!..

И тут на ее парту упала записка. Авилкина огляделась: Вовка Гуреев усиленно ей подмигивал, показывая в сторону мучающегося у доски Сокича. Пожав плечами, Авилкина развернула записку. На обрывке листка была только одна строчка: «Авилкина, посмотри на правую руку Сокича!»

«При чем тут рука Сокича?» – с недоумением подумала Санька, но все же стала старательно смотреть. И вот когда Сокич снова взмахнул ладонью, ей показалось, что она увидела на внутренней ее стороне, возле большого пальца, какое-то красное пятно.

«Кровь, что ли? – мелькнула у Саньки мысль. – Он что, руку поранил?»

Она вырвала из черновика листок и написала на нем: «Вроде там кровь. Он что, руку поранил?» Санька свернула листок, надписала: «Вовке Гурееву». И отправила записку по рядам.

Прочитав записку, Вовка посмотрел на Авилкину с удивлением. Покачал головой и крутанул пальцем у виска. И снова принялся что-то писать.

Развернув новое послание Жуля, Санька прочла: «Дура, какая кровь? Краска это! Въехала, тупица?»

Она совершенно не обиделась ни на «дуру», ни на «тупицу». Потому что поняла: Вовка совершенно прав.

Как только прозвенел звонок на перемену, Вовка и Авилкина тут же оказались возле парты Сокича. Тот как раз складывал в сумку учебники и тетради.

– А ну покажи руку! – скомандовал Вовка.

Сокич безропотно показал.

– Да не эту, правую!

Сокич показал правую.

– Да ладонь, ладонь покажи, придурок! – вскричал Вовка. И сам развернул его руку ладонью к себе. – Это чего? – поинтересовался он.

– Кровь это… – пробормотал Сокич.

– Кровь, говоришь? – переспросил Вовка.

Послюнявив палец, он начал с силой тереть красное пятно. Но оно не стиралось. Сокич сказал, попытавшись вырвать руку:

– Жуль, отстань! Слышишь?

– Мы сейчас знаешь что сделаем? – сказал Вовка. Руку он не отпускал. – Мы сейчас пойдем с тобой, Сокич, к Лысому. И ты нам с Лысым все расскажешь!

Сокич заозирался по сторонам. В классе, кроме него, Вовки и Саньки, уже никого не было. Тогда Сокич вскочил, вырвал руку, оттолкнул Жуля и бросился к дверям. И тотчас отпрянул: в дверях с гадкой улыбочкой на губах стоял Лысый.

…Сокич скакал по партам и стульям, как заяц. А Лысый и Вовка гонялись за ним с таким шумом и грохотом, что Авилкина заткнула уши. Наконец Сокич был зажат вугол.

– Ну иди сюда, родной! – сказал ему Вовка. И добавил, обращаясь к Лысому: – Шурик, вот он, художник-то наш!

– Да ну! – удивился Шурик. И спросил: – Что, Сокич, правда?

Сокич, схватив стул, предупредил:

– Кто первым сунется, получит стулом по балде! И меня, между прочим, зовут Антон! Ясно вам, козлы?

– Это ты кого козлами сейчас назвал? – загремел Шурик. В его мощной руке тоже оказался стул. И с этим стулом он стал подступать к Сокичу.

– А ну прекратить! – раздался вдруг крик.

Сокич, Лысый и Вовка оглянулись. Это кричала Авилкина. Она с гневно горящими глазами медленно приближалась по проходу к месту боя. Подойдя вплотную к Сокичу, Санька взялась за стул и твердо произнесла:

– Антон, отдай мне стул, пожалуйста!

Сокич покрутил головой, как бы приходя в себя. Но стул он не отпускал. В этот момент к нему ринулся Жуль:

– Отдай стул, гад!

– Стоять! – рявкнула на Вовку Авилкина. И тот замер на месте.

– Антон, отпусти стул, пожалуйста! – повторила очень спокойно Санька.

И тогда Сокич отпустил стул. И сел прямо на пол, обхватив голову руками.

– Отойдите! – сказала Авилкина Вовке и Лысому, – А лучше вообще выйдите из класса на фиг! Мне с Антоном поговорить нужно.

– Но Санька… – начал было Вовка.

– Пойдем, Жуль! – произнес вдруг Лысый. – Она сама разберется.

И Шурик, приобняв за плечи приятеля, повел его в коридор. В классе остались только Санька и Сокич.

Авилкина достала из рюкзачка диктофон, положила его на стол рядом с Сокичем, нажала на «запись» испросила:

– Антон, ведь это ты на стенке про Терминатора писал, да?

Сокич поднялся медленно с пола, взглянул на Авилкину и тихо ответил:

– Да, это я… Сань, понимаешь… Меня же в школе за человека не считает никто…

– И ты решил, типа, доказать, что ты крутой, да? – спросила Санька.

– Ага… – кивнул Сокич.

– А зачем ты Вовкину кепку подбросил?

– Ну… – Сокич замялся. – Просто достали они меня, понимаешь? Ну, Жуль и Лысый. Разозлился я на них.

– Понимаю… – ответила Санька. – А теперь расскажи, как ты в школу попадал!

– Да очень просто! – Сокич улыбнулся. – Там окно в туалете на втором этаже я приоткрывал чуть-чуть. Ну, днем еще. А там рядом пожарная лестница проходит…– Ясно… – сказала Санька.

Когда в директорском кабинете запись, сделанная Санькой, была прослушана, а Жуль, Лысый и Авилкина собирались уже идти домой, Лысый вдруг спросил:

– Павел Александрович, а можно вопрос?

– Слушаю… – ответил директор.

– А вы Газзаева… откуда знаете?

– Валерку-то? – Директор улыбнулся. – А мы с ним учились вместе!

– Ну я же говорил! – обрадовался Жуль.

– А… вы сможете у него автограф взять? – спросил Лысый. – Для меня?

– Без проблем! – уверил его директор. – Я вообще давно хочу его в школу пригласить, чтобы встречу устроить с нашими болельщиками. Да все времени у него нет. А так вообще он не против!

– Круто! – сказал Лысый.

– Так, ребята, вы меня извините, но мне надо идти! – сказал Терминатор. И Авилкина снова отметила, что он сегодня не такой, как всегда. – Сын у меня сегодня из армии вернулся! – добавил вдруг директор с улыбкой.

– Круто, поздравляем! – почти хором отозвались Лысый и Вовка.– Спасибо! – ответил Терминатор.

Ребята вышли из кабинета. И замерли. Рядом с Людой сидел крепкий светловолосый паренек в армейской форме. Он держал Люду за руку, а та вся прямо светилась от радости.

Вовка, быстрее остальных все понявший, сказал спутникам:

– Ну пошли, чего встали? – и, обращаясь к Люде, добавил: – До свидания, Людмила Игоревна!

– До свидания, Гуреев! – ответила та. – До свидания, ребята!

…Втроем они молча шли по бульвару – Санька, Шурик Лысый и Вовка.

– Пивка бы сейчас! – сказал Лысый. – Да, Жуль?

– Вот тебе и Пашка-промокашка! – невпопад ответил Вовка. – Пал Палыч Дитятин – вот как его зовут на самом деле!.. Что ты там насчет пива говорил?

– Авилкина, у тебя деньги есть? – спросил Лысый. – Угости пивком пацанов!

– Пить пиво вредно! – откликнулась Санька. – Лучше я вам пепси куплю.– Ну давай пепси… – не стал спорить Лысый.

Чтобы закончить эту историю, необходимо только добавить, что в новом номере газеты «Большая перемена» появилась статья «Нарушитель спокойствия разоблачен!». Сокич отделался вызовом в школу родителей. Он перестал водиться с Вовкой и Лысым йот этого стал даже лучше учиться. Людмила Игоревна и Паша Дитятин подали заявление в загс. А Авилкина в ближайшее воскресенье впервые в жизни побывала на футбольном матче. Играли ЦСКА и «Шинник», и армейцы выиграли. Игра Саньке неожиданно понравилась, хотя она почти ничего не понимала из того, что происходило на поле…