100 великих авиакатастроф - Муромов Игорь Анатольевич - Страница 118

Вот что заявил, например, эксперт японской радио — и телевизионной компании Эн-Эйч-Кей: «Пентагон утверждал, что аэробус атакован, поскольку летел очень низко и крайне быстро прямо на крейсер. Однако, даже по американским данным, его скорость и высота полета явно не соответствовали понятиям об атаке современного самолета на морскую цель. Вызывает сомнение и то, что США не сообщили точные данные о месте, где был сбит самолет. США также заявляют, что имевшихся у крейсера четырех минут недостаточно, чтобы сделать правильный вывод и отличить аэробус от истребителя. Однако, на наш взгляд, такие временные рамки вполне естественны для современной ракетной войны, в ходе которой корабль с системой „Иджис“ обязан принимать верные решения».

Некоторые известные американские специалисты в области электроники, как, например, Дэвид Парнас, три года назад один из ведущих консультантов Пентагона по созданию систем управления для СОИ, призвали администрацию США вынести из трагедии в Персидском заливе урок и в отношении ее программы «звездных войн». Он, в частности, отметил, что в военно-морских силах США «Иджис» уже давно стали называть «системой звездных войн на море», поскольку принцип действия ее такой же, как и в системах управления, разрабатываемых для оружия «звездных войн». «Очевидно то, — подчеркнул ученый, — что если самые совершенные ЭВМ не могут отличить с близкого расстояния аэробус от истребителя, то гораздо сложнее, а может быть, и вообще невозможно отличить боеголовку от обычной болванки, летящей по той же баллистической траектории в космосе».

По просьбе Ирана было созвано экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения одного вопроса: об уничтожении иранского пассажирского авиалайнера с 298 пассажирами и членами экипажа на борту ракетами, выпущенными с американского военного корабля в Персидском заливе.

Первым 14 июля выступил министр иностранных дел Ирана Али Акбар Велаяти. В его полуторачасовой речи была и горечь за погибших, и гневное осуждение действий США, и призыв к международному сообществу о поддержке. Велаяти привел подробности трагедии 3 июля, стенограмму переговоров пилотов с диспетчерами в течение 7 минут полета, — последняя оказалась роковой. Слова пилота: «всего хорошего» — это все, что услышал диспетчер. Затем связь оборвалась: ее прервали две стандартные ракеты класса «земля — воздух» с корабля ВМС США «Винсеннес».

Далее иранский министр заявил: «Даже если принять американские утверждения, что это несчастный случай, это ни в коей мере не умаляет серьезной ответственности США. Ясно, что, наделив своих военно-морских офицеров в Персидском заливе столь широкими полномочиями и принимая во внимание нестабильность обстановки, созданную присутствием там ВМС США, американские политические деятели прекрасно осознавали неизбежность подобных трагедий и при этом ничего не сделали для их предотвращения».

В ответной речи вице-президент США Буш возложил всю ответственность за трагедию на… Иран, поскольку, мол, он не обеспечил, чтобы маршрут авиалайнера не пролегал в районе боевых действий. Отсюда трагическую ошибку допустили отнюдь не ВМС США, а сами иранцы — тем, что направили самолет над военным кораблем.

Вскоре после начала закрытых слушаний в комитете палаты представителей по делам вооруженных сил США, на которых давали показания пентагоновские чины, выявились многочисленные противоречия в сообщаемых ими сведениях. Скептически, а то и с недоверием восприняли многие конгрессмены утверждения о «случайности» катастрофы. Они недоумевали, каким образом крейсер «Винсеннес», оснащенный самой совершенной из имеющихся в американских арсеналах электронной системой слежения и определения целей «Иджис», «спутал» огромный гражданский аэробус с боевым самолетом F-14, размеры которого в 3 раза меньше. «Нам говорили, что система „Иджис“ самая великолепная в мире и такого просто не может произойти!» — возмущенно заявила член палаты представителей Патриция Шроудер. (Любопытно, что в 1983 году вашингтонская администрация задавалась тем же вопросом: как мог советский летчик перепутать пассажирский «Боинг» с разведывательным самолетом.)

Пентагоновские генералы в конце концов признали, что авиалайнер не только не отклонялся от положенного маршрута, но в момент, когда по нему выпустили ракеты, шел почти прямо по центру «воздушного коридора шириной 20 км, установленного для гражданских самолетов между Бендер-Аббасом и Дубаи».

Но, несмотря на все это, администрация США добилась, чего хотела: слушания в конгрессе фактически зашли в тупик. «Дебаты вокруг инцидента с иранским авиалайнером погрязли в технических деталях», — подвел итог лидер демократического большинства в сенате Роберт Бэрд.

Пытаясь побыстрее замять скандал, Белый дом объявил, что намеревается выплатить компенсацию семьям погибших пассажиров и членов экипажа.

В конце концов всю вину за трагедию в Персидском заливе американцы окончательно возложили на Иран. Результаты широкомасштабной пропаганды не заставили себя ждать. «Большинство американцев верят, что действия крейсера „Винсеннес“, сбившего иранский пассажирский самолет, оправданны», — подвела итог «Вашингтон пост», отмечая, что так считают 71 процент участников общенационального опроса, проведенного газетой совместно с телекомпанией Эй-Би-Си; 74 процента опрошенных заявили, что в «случившемся в большей степени виноват Иран». Противоположного мнения придерживались соответственно 24 и 14 процентов американцев.

И еще один любопытный штрих. Влиятельный журнал «Нью рипаблик» (Вашингтон) в редакционной статье отмечал: «…по мере того как первоначальные извинения за трагическую ошибку 3 июля стихают, становится все очевиднее: мы обязаны извиниться перед Советским Союзом за нашу дешевую реакцию на сбитый в 1983 году авиалайнер КАЛ-007, что ЦРУ — намного позже того, как Рейган резко утверждал обратное, — также определило как случай ошибочного опознания. Можно бесконечно спорить о сходстве и различии двух инцидентов. Наши жертвы находились в воздухе над зоной боевых действий. С другой стороны, их жертвы находились в воздухе над советской территорией. (Что если бы таинственный самолет появился над Калифорнией?) Ясно в ретроспективе, что наша реакция на КАЛ-007 — часть циничной пропаганды и результат технологического высокомерия: мол, такого с нами никогда не могло случиться».

Гибель президента Зия-уль-Хака на самолете C-130

17 августа 1988 года потерпел катастрофу самолет C-130 «Геркулес» пакистанских ВВС; на борту находился президент Пакистана Мухаммад Зия-уль-Хак. Всего погиб 31 человек.

«Всякого, кто попытается пустить под откос демократию, постигнет суровая кара», — предупреждал президент Пакистана генерал Зия-уль-Хак, объявляя в канун 1986 года об отмене в стране военного положения. Однако обещания восстановить демократию он не сдержал. Более того, в мае 1988 года Зия-уль-Хак распустил нижнюю палату парламента, отправил в отставку гражданского премьер-министра М.Х. Джунеджо, а вместе с ним центральное и провинциальное правительства. В интервью западногерманской газете «Франкфуртер рундшау» президент заявил, что Пакистан слишком неразвитая страна, чтобы иметь демократическую систему правления. Начальник штаба сухопутных войск Зия-уль-Хак, провозгласивший себя главным военным администратором, а затем и президентом республики, заменял собой и выборный законодательный орган, и независимую судебную власть, и легальную партийную систему.

Политическая обстановка в стране заметно обострилась. Против президента выступали как левые, так и правые, что грозило политическим кризисом, экономическим хаосом и потерей стабильности, считавшейся главным достижением режима.

17 августа 1988 года Зия-уль-Хак вылетел на полигон Тейпур Тамевали, где должны были проводиться показательные испытания американского танка M-1 «Абрамс». Большинство исследователей считают, что президент не без колебаний отправился в эту поездку и окончательно решил лететь на полигон только вечером 16 августа, после телефонного разговора с командующим бронетанковыми войсками и своим бывшим адъютантом генерал-майором Махмудом Дуррани. Но по другим источникам, этот визит был запланирован еще 5 августа, на совещании командиров корпусов, что отражено в приказе Генерального штаба.