Записки фаворитки Его Высочества - Куно Ольга - Страница 47

Последние слова были обращены ко мне. Я прекрасно видела: принц совсем не доволен тем, что сейчас услышал. Что ж, оно и немудрено.

— Сейчас и здесь? — на всякий случай уточнила я.

— Сейчас и здесь, — жестко повторил он, глядя при этом не на меня, а на по-прежнему молчащую Отилию.

— Хорошо. Вы позволите задать один вопрос свидетелю?

— Я жду, — нетерпеливо сказал Рауль.

— Камиль! — позвала я трубадура, жестом подкрепляя свой призыв.

Мелинда вздрогнула, но, думаю, этого не заметил никто, кроме меня. Трубадур склонился перед принцем.

— Итак? — Взгляд Рауля был тяжелым.

— Рассказывай, — кивнула я трубадуру.

— Около трех недель назад, почти сразу после того, как мы дали первое представление, к нам пришла женщина, — начал говорить Камиль. В его голосе не было ни тени волнения, да и вообще, похоже, трубадура ничуть не смущало то, что он находится в присутствии столь знатных людей. — Она спросила, есть ли у нас светлый женский парик. Артисты используют парики для некоторых своих представлений, — пояснил он. — У них есть несколько париков разных цветов — иссиня-черный, коричневый, даже голубой. И белый тоже был. Белла — артистка, которая играет Коломбину, — ответила, что есть. Та женщина попросила показать его. Белла принесла парик, женщина взглянула на него и сказала, что хотела бы его купить. Она предложила хорошую цену, и, поскольку этот парик давно уже не использовался, сделка состоялась.

— Эта женщина находится сейчас здесь? — спросила я.

— Вот она.

В толпе фрейлин послышался громкий шепот: трубадур указал на Отилию. Мелинда переводила взгляд с трубадура на свою фрейлину, затем на меня, и снова по кругу; по-моему, за это время цвет ее лица успел поменяться несколько раз. Рауль, однако, не обратил внимания на гамму чувств, отразившуюся на лице сестры; его внимание было полностью сосредоточено на Отилии.

— Это ничего не значит, — процедила она, впервые снизойдя до ответа.

— Само по себе, наверное, нет, — согласилась я.

— Какое это имеет значение, купила ли она парик? — недоуменно спросила одна из фрейлин.

Другие ее поддержали.

— Ведите себя тише, дамы, — резко оборвал их Рауль. — Или разойдитесь по своим комнатам.

Женщины тут же притихли: уйти и пропустить все самое интересное никому не хотелось.

— Я прошу прощения, — осторожно сказал Ридз, выступая вперед, — но, может быть, вы все-таки объясните нам, что здесь происходит, в самых общих чертах?

Я покосилась на принца. Он молчал, и я сочла это за разрешение ответить.

— За последние три недели на жизнь его высочества было совершено несколько покушений. Об одном из них известно всем, но организовавший его человек был пойман и обезврежен несколько дней назад, поэтому речь сейчас идет о других.

— Разве не все покушения устроил Вилстон? — нахмурился Ридз.

— Удовлетворите мое любопытство, Джозеф, — прищурилась я. — О скольких покушениях вам было известно?

— О трех, — невозмутимо ответил он. — Два отравления и поджог.

— А вы умеете делать выводы.

— Конечно. Вы говорите, Вилстон не имел отношения к этим покушениям?

— У нас есть веские основания считать, что нет, — ответила я.

— Это становится все интереснее.

— Незадолго до первого покушения произошло еще одно знаменательное событие, — продолжила я. — По дворцу начало разгуливать привидение, ранее никем не виденное. Сказать по правде, сперва я думала, что никакого привидения вовсе не существует. Однако я ошибалась. Как справедливо рассудил его высочество, привидение во дворце существовало. Более того, оно имело непосредственное отношение к покушениям. Поскольку именно тот человек, который так ловко и убедительно изображал призрака, и пытался убить принца. — Я перевела взгляд на Отилию.

— Теперь я понимаю, отчего вас так заинтересовал парик, — задумчиво кивнул Ридз.

— Именно. Изображавшая привидение женщина просто надевала белое платье, плащ и парик, ну и использовала немного макияжа. Все остальное делало богатое воображение тех, кто встречал ее в коридорах дворца. Все пугались привидения, и никто не задумывался о том, куда оно идет и зачем. Когда мы наконец это поняли, многое все равно оставалось неясным. Вопрос заключался в том, кто же скрывается под маской привидения и каков мотив. Ваше высочество, помните, когда мы обсуждали эту тему в самый первый раз, вы предположили, что преступник преследует политические цели? Вы еще сказали тогда, что из-за простой ненависти на убийство такого рода не идут. Но вы ошибались.

При этих словах раздалось сразу несколько возгласов. Да, я действительно хватила лишнего. Публично заявить принцу в лицо, что он не прав… Но что теперь было делать? Слово — не воробей. И я поспешила продолжить как ни в чем не бывало:

— Эти преступления не имели никакого отношения к политике. Не считая, конечно, того времени, когда они происходили, а выбрано оно было как раз для того, чтобы отвести от преступницы все подозрения. Конечно, в этот месяц, когда король умер, а его преемник еще не коронован, покушение на наследника престола соотносят лишь с одним мотивом — желанием узурпировать власть. И никому не приходит в голову, что причина может заключаться в самой обыкновенной женской мести.

— Вы намекаете на то, что госпожа Отилия замыслила убийство после того, как его высочество… перестал с ней общаться? — осторожно произнес Хоулман. При последних словах он украдкой покосился на принца, стараясь определить, не позволил ли себе вольность. — То есть, по сути, это было убийство на почве ревности?

— Именно так, — кивнула я.

— Но достаточно ли у вас оснований утверждать, что преступления совершила именно она? Даже если речь действительно идет о ревности, на роль убийцы есть и другие кандидатуры. — На этом месте советник судорожно сглотнул и снова покосился на принца, но тот отнесся к очередному намеку на свою личную жизнь равнодушно. По-моему, личность убийцы произвела на Рауля достаточно сильное впечатление, и именно поэтому он остался безразличен к такой мелочи, как пара лишних слов, прозвучавших из уст советника. — Не кажется ли вам, что приобретение парика — это недостаточно веская улика?

— Я думаю, все сомнения можно разрешить очень просто — обыскав комнату Отилии, — ответила я, обращаясь, впрочем, не к Хоулману, а к принцу. — Идти на это или нет — решать вам, ваше высочество.

— Что там искать? Парик?

— Во-первых, парик, но не любой, а точно совпадающий по цвету с этим волосом. — Я извлекла из кармана волос, найденный в башне. — К примеру, светлый парик из арсенала Аманды имеет несколько другой оттенок. Во-вторых, белое платье, от которого оторван вот этот кусочек. — Я вытащила из кармана вторую улику и протянула охраннику, выступившему вперед по знаку принца.

— И то, и другое найдено на месте преступления, — пояснила я. — И принадлежало привидению… а точнее, убийце. Ну а в-третьих — цианистый калий. Я так полагаю, в какой-нибудь коробочке из-под косметики. Там легче всего спрятать порошок от любопытных глаз.

Рауль перевел взгляд с улик на Отилию:

— Мне отправлять людей в твою комнату или ты сама объяснишь суть этого спектакля?

— Я ничего не собираюсь объяснять, — зло возразила Отилия. — Ты сам во всем виноват.

Среди фрейлин снова раздался возбужденный шепот: обращаться к принцу на «ты», да еще и при всех, не позволял себе почти никто. Я же подумала о другом. Видимо, у нее в комнате действительно есть что искать, раз она даже не пыталась долее отпираться.

— Ты думал, что можешь выбросить меня, как ненужную куклу, и тебе все сойдет с рук?

Очень странно было видеть, как лицо такой хрупкой на вид девушки с романтичными рыжими волосами исказила жесткая гримаса. Навряд ли это просто уязвленная гордость. Наверное, Рауль много для нее значил. Отилия же была для него просто одной из любовниц. Скорее всего ему и в голову не приходило, что она испытывает к нему сильные чувства. Он видел в ней то, что привык видеть, а именно — очередную охотницу за привилегиями. При этом сама Отилия всего этого не осознавала и выдумала для себя что-то абсолютно нереалистичное. И вот настал момент, когда Рауль решил, что хорошего понемножку. Пожалуй, в представлении принца он даже не так чтобы бросил ее. Он просто перестал с ней встречаться. Для нее же разрушился весь иллюзорный мир, который она успела выстроить в своих мечтах. Фрейлина затаила ненависть, и ненависть эта со временем не ослабевала, а, наоборот, крепла по мере того, как в опочивальне Рауля появлялись все новые и новые любовницы. В конечном счете эта ненависть переформировалась в твердое намерение отомстить.