Записки фаворитки Его Высочества - Куно Ольга - Страница 35

— Тебе так важно это знать? Ты очень натурально закричала, когда тот рыжий полез на повозку.

Бросив на Рауля быстрый взгляд, я снова опустила глаза и сосредоточилась на флаконе. Вылила немного жидкости на чистую тряпицу и крепко прижала к царапине.

— Что это? — спросил принц, кивая на сосуд.

— Водка, — ответила я. — Я всегда ношу ее с собой на такой случай.

— Что же ты молчишь? Дай сюда!

— А может, не надо? — взмолилась я.

Его высочество молча отобрал у меня флакон и вылил его содержимое себе в рот.

— Это для дезинфекции, а не для внутреннего пользования!

— Много ты понимаешь.

— Фи, — скривилась я. — Я понимаю — вино, ликер, на худой конец, коньяк. Но банальная водка, при вашем-то статусе?

— При моем статусе ничто другое не поможет, — отозвался Рауль.

Желания видеть принца нетрезвым у меня не было вовсе, но, к счастью, водки во флаконе плескалось мало. Насколько я могла судить, никакого особого влияния на его поведение она не оказала, разве что цвет лица перестал быть нездорово-бледным.

— Кстати, о статусе. Можно задать вам один вопрос?

— Задавай.

— Вы в самом деле были готовы умереть, лишь бы не подписывать ту бумагу?

Рауль откинулся назад, опираясь о землю локтями.

— Смерть или отречение — это очень тяжелый выбор, — медленно проговорил он, глядя в сгущающуюся за костром темноту. — Но он передо мной не стоял.

— То есть как?

— Сама подумай. Подписанное наследником отречение — это хорошая вещь, но еще лучше, когда она подкреплена окончательным и бесповоротным исчезновением этого самого наследника.

— Хотите сказать, вас убили бы в любом случае?

— Конечно.

Я отвела глаза. Как и всегда, меня больше всего сбивал с толку его тон — спокойный, даже слегка отстраненный.

— У тебя случайно не завалялось еще одного неправильного бутерброда?

— Случайно завалялось, — ответила я. — Вот, но этот — последний. Постойте! — Лишь теперь до меня, кажется, дошло. — Вас что, вообще не кормили все это время?

— А зачем им меня кормить? Только зря продукты переводить.

Я почувствовала угрызения совести в связи с тем, что потратила на себя один из бутербродов.

— Ну и досталось же вам.

— Ничего, не в первый раз, — махнул рукой Рауль.

— Что? Может, объясните, о чем это вы? Сначала огонь высекаете, потом водку пьете, а теперь еще и хотите сказать, что уже проходили через что-то подобное?

Из полулежачего положения принц со вздохом вернулся в сидячее.

— Ты действительно совсем не знаешь историю, — констатировал он.

Ну да, не знаю. Эрудированным человеком меня никак не назовешь. В вещах, которые меня интересуют, я разбираюсь хорошо; в тех, которые мне неинтересны, не разбираюсь вовсе.

— Ну ладно. — Рауль опустил глаза на перевязанную ладонь, затем перевел взгляд на огонь. — Когда мне было четырнадцать лет, к власти в королевстве пришел Кристофер Третий, двоюродный брат моего деда. Наше семейство являлось естественным конкурентом для его династии, поэтому он решил подстраховаться. Деду повезло: он как раз находился за границей и добраться до него оказалось слишком сложно. К Мелинде как к девочке отнеслись не слишком серьезно, и ей удалось отсидеться в одном из дальних монастырей. Нашим родителям повезло меньше. Их убили наемники, а меня заперли в Стонридской башне. Это на севере.

— Я знаю, где это, — мрачно сказала я. Про Стонридскую тюрьму слышать доводилось. — И долго вас там продержали?

— Два года.

— Ничего себе!

Принц пожал плечами:

— Это могло бы быть терпимо, если бы я изначально знал, что речь идет о двух годах. Но я на тот момент думал, что останусь в башне на всю жизнь. Причем жизнь могла оказаться невыносимо долгой, а могла закончиться очень быстро, ударом кинжала в спину. Каждый раз, ложась спать, я понимал, что могу не проснуться. Поэтому первое время почти не спал… а потом привык.

Два года? С четырнадцати до шестнадцати? Как вообще можно было вырасти нормальным человеком после такого? А он всего лишь отгородился от мира пеленой высокомерия…

— Что случилось потом, после этих двух лет? Вас выпустили?

— Нет. Дед переправил через границу людей, которые смогли устроить мой побег. Еще полтора года я провел в бегах.

— А потом?

— А потом Кристофер получил то, чего все это время опасался я, — нож в спину. Все остальные годы я прожил вполне спокойно — до недавних пор. Поэтому от права на корону так просто не отказываются, — заключил он, подбрасывая ветку в костер. — Оно покупается слишком высокой ценой, и платят ее, как правило, несколько поколений.

Огонь стал быстро продвигаться по ветке, то энергично подскакивая вверх, то ползком, прижимаясь к самой коре. Листья почернели и, съежившись, опали на землю горсткой пепла.

— Я слишком долго говорил, — заметил Рауль, поворачиваясь ко мне в первый раз за все это время. — Мне это надоело. Теперь твоя очередь. Расскажи, например, в чем секрет магии Говорящих?

— А вы знаете, какие вопросы задавать, — усмехнулась я. — И наверняка знаете, что мне не положено на них отвечать.

От туго заплетенных косичек начинала болеть голова, и я принялась торопливо их расплетать. Впрочем, возможно, голова заболела не от прически, а от услышанного. Но от косичек можно и нужно избавиться, чего не скажешь об информации.

— Но я ответил на твои. Полагаешь, это положено было делать?

В словах принца присутствовала своя логика. В эту ночь правила этикета определенно были нарушены.

— Ваше высочество, вы хотя бы раз видели, чтобы я заставляла животных делать то, что противоречит их собственным свойствам? — вздохнула я. — Ну, скажем, заставляла ли я лягушек говорить, а собак лазить по деревьям?

— Разве для попугаев естественно считать?

— Очень многие животные умеют считать, — отозвалась я. — Даже муравьи. А попугаи существенно умнее. Странно не то, что они умеют считать, а то, что не знают таблицу умножения. Впрочем, не исключено, что они и ее смогут освоить, если найдется достаточно хороший учитель.

— Ты хочешь сказать?..

— Да нет никакой магии, — устало махнула рукой я. — Есть много знаний и любовь… К животным.

Что-то в глазах его высочества заставило меня добавить последнюю фразу.

— И что, совсем никакой магии?

— Ну если только самую малость, — ответила я. — Только вы никому всего этого не говорите. Это большой секрет.

— А как же отвороты, привороты, проклятия и чары?

Я тряхнула головой, возвращая естественную форму освобожденным из косичек волосам, и перевязала их широкой лентой.

— Ну вы же сами сказали Эльвире, что магия Говорящих распространяется только на животных. Так посудите сами: зачем мне привороты? Чтобы приворожить какого-нибудь крокодила?

— Привороты тебе действительно не нужны.

Мне очень хотелось спросить, что именно он имел в виду, но я поборола искушение и вместо этого сказала:

— Между прочим, Эльвира по-прежнему ненавидит меня лютой ненавистью. На приеме они чуть не разорвали меня на части со своей подружкой. Рыженькая такая, как бишь ее…

— Отилия?

Быстро же он вспомнил. Наверняка и с ней у него тоже что-то было. Ах да, принцесса так и говорила. Да и вообще, чему тут удивляться?

— Не думаю, что они подружки, — заметил Рауль. — Но если проблемы продолжатся, дай мне знать.

— Да ладно, с двумя ревнивыми дамочками я как-нибудь разберусь сама.

— После того как ты справилась с бандой разбойников? Пожалуй.

Я улыбнулась краешками губ, но новый порыв ветра, всколыхнувший пламя костра, резко испортил мне настроение. Поежившись, я вытянула руки к огню.

— До чего же холодно, — пожаловалась я. — Не думала, что придется ночевать под открытым небом, и совершенно не рассчитала с одеждой. Эй, нет, я не в том смысле! — воскликнула я, поняв, с какой целью Рауль развязывает шнуровку своего плаща. — Не надо! — От неловкости момента мне и правда стало теплее. — Вы и сами небось успели промерзнуть насквозь в той пещере.