Мы – русский народ - Федосеев Юрий Григорьевич - Страница 40

На нас нападают не великие державы, а малые этносы: свои и пришлые. Нападают яростно, агрессивно, в связи с чем мы вынуждены защищаться, не нападать (заметьте!), а защищаться. Мы с ними в разных весовых категориях. 125–миллионный русский народ, как Гулливер, может неловко повернуться — и нет нескольких сотен тысяч лилипутов, но он может и недооценить их, а те возьми да и ослепи его, как Одиссей Циклопа. Поэтому лилипуты (это не оскорбление и не унижение, а сравнение весовых категорий) вынуждены всегда проявлять осторожность, дабы Гулливер ненароком их не раздавил, а тот в свою очередь должен ступать с осторожностью, но и не благодушествовать. Таким образом, мы имеем две позиции, две ментальности, две национальные идеи, но в России есть только один национальный вопрос, смысл которого — напомнить, кто в доме хозяин.

И первое, что нужно сделать, так это вернуть себе право называться русскими, вернуть пятую графу в паспорте. Нас долго вводили в заблуждение относительно общечеловеков и интернационалистов, «исторической общности» и «россиянства», в то время как мир расходился по своим национальным квартирам: Индокитай и Канада, Югославия и Чехословакия, Палестина и Советский Союз. В процессе этого развода, с одной стороны, осуществлялась национальная консолидация, а с другой — отторжение «иностранцев». И только русские в России, по своему «авоськиному» обыкновению, продолжают находиться в каком-то желеобразном состоянии, рискуя действительно стать «именем прилагательным». Итак, скажем же себе: «Я — русский и я горжусь этим!» И не нужно стесняться, если вас назовут националистом. Ведь националист — это человек, любящий свою нацию, а это лучше, чем неблагодарный выродок.

Далее, мы должны осознать, что Русская Земля — это земля наших предков, наша кормилица и заступница, что она дана нам во временное пользование с тем, чтобы мы, уходя, передали ее своим наследникам в виде лучшем, чем мы ее когда-то получили. Она принадлежит не нам лично, а русскому народу, включающему в себя все предшествовавшие поколения, нас и все последующие поколения, вот поэтому-то продажа земли равносильна продаже родившей и вскормившей тебя матери, осквернению могил предков, лишению потомков Родины, а себя — последнего местоупокоения.

Рядом с нами испокон веков живут и другие народы, живут на своих исконных землях и по своим обычаям. Это их земля и их право.

Чужие народы, пришельцы могут селиться на Русской Земле только с нашего разрешения и только на наших условиях. Они могут пользоваться правами культурной автономии, но никогда — правами национально-территориальной автономии, дающими возможность суверенитета на занимаемые ими земли.

Почему я говорю так? А потому, что русские составляют 83 % населения России, и, стало быть, Россия — это практически мононациональное государство. Следовательно, русские и должны осуществлять суверенитет на всей территории федеративного государства, а Русское государство должно сознательно проводить целенаправленную русофильскую политику, с тем чтобы обеспечить последовательное укрепление и оздоровление русской нации, повышение ее роли в обществе, научной и культурной жизни, в СМИ и во властных структурах. Нам чужого не нужно, мы достаточно талантливы и изобретательны, но мы чересчур сердобольны и подвержены чужому влиянию, поэтому нам необходима государственная поддержка в виде общественно признанной установки. Законы и указы Президента здесь не пройдут. Здесь нужно просто приглядеться к практике, бытующей в Израиле, Украине, Казахстане, странах Прибалтики, где при значительно меньшем удельном весе титульной нации ей принадлежит бесспорное большинство ключевых позиций в государственном аппарате, науке, культуре, СМИ.

Я испытываю большое искушение попытаться сформулировать нашу национальную идею, идею, стоящую выше всяких персонифицированных конституций (сталинской, брежневской, ельцинской), которой служили бы все: от подсобного рабочего до главы государства. Но… это не входит в план предпринятой мной работы, это слишком серьезно, слишком ответственно, поэтому осмелюсь лишь на пожелание будущим разработчикам Русской Идеи.

Как русский человек, как представитель нации, составляющей подавляющее большинство населения страны, как наследник русских землепроходцев и суворовских солдат, как потомок рабов Золотой Орды и крепостных графа Бобринского, как правнук участника Гражданской войны и внук раскулаченного, как русский интеллигент в первом поколении, я хочу, чтобы русским государством управлял не украинец и не грузин, чтобы Думу возглавлял не чеченец, чтобы внешнюю политику моей страны определял не еврей, чтобы в прокуратуре тон задавал не армянин, а начальником милиции был не азербайджанец или дагестанец, чтобы дикторы на телевидении не картавили, а учителя моих внуков не воспитывали в них чувство омерзения к своей стране и ее истории и чтобы вся эта махина, называемая обществом и государством, думала о том, как сделать, чтобы русский человек, хозяин земли русской, занял на ней достойное положение и получил возможность исполнить ту роль, которую ему определило провидение.

Что для этого нужно? Закон? Нет! Негласное указание свыше? Тоже нет! Нам, русским, видимо, нужно просто осознать реальность угрозы, таящейся в иудейском верховенстве, для существования русского государства. Ведь осознали же это в Западной Европе, в Белоруссии и на Украине; осознали и в наших южных краях и областях, где выходцы с Северного Кавказа и Закавказья даже и не помышляют о позициях, которые заняли их земляки в Тверской или Воронежской областях. Умеем же.

И все образуется. И пусть это произойдет не через 1200 лет, как в Вавилоне и его правопреемнике Персии, не через 800 лет еврейского верховенства в Испании, не через 500–600 лет, как во Франции, Англии, Германии, Польше, и даже не через 430–летнюю практику их общежития с египтянами и 300–летнюю хазарейскую химеру, а пораньше. Ведь Великороссия впустила их на свои просторы лишь 140 лет назад, во времена Александра II. Хотя, по современным меркам, срок вполне достаточный, чтобы набраться мудрости.

Нам давно пора научиться не то что бороться с евреями, а защищать свои права, руководствуясь не какими-то общечеловеческими ценностями, а своими обычаями, своими уставами, если хотите — Домостроем, и не нужно этого стесняться, чтят же евреи Талмуд.

А что касается перспектив нашего общежития, то евреям нужно понять: круг их мирового дрейфа замкнулся, мы их последняя «остановка» и их заявка на национальную исключительность и богоизбранность никого не обманула — напротив, она настроила против них народы мира. И они должны быть нам благодарны за наше долготерпение, «за приют и ласку», оказываемые им на русской земле. Кроме того, им не нужно забывать, что они уже не обездоленные, не гонимые и не униженные. Они богатейшая нация планеты. Благодаря усилиям мирового сообщества, в том числе и русского государства, у них теперь есть своя земля и свое государство, куда они все могут переселиться и жить так, как им хочется, так, как им якобы не дают жить в других странах.

И еврейский вопрос разрешится сам по себе.

РУССКИЕ В РОССИИ

ПРИЗНАНИЕ

У каждого творческого замысла есть свое начало, тот самый импульс, толчок, который неожиданно, случайно, что ли, подбивает мысль к работе. Работа эта у человека пишущего в конечном счете и оформляется либо в статью, либо в эссе, либо в публицистическое откровение, которым хочется поделиться, проверить себя в мнении других. Так произошло со мной и на этот раз.

Однажды ехал в московском метро. Вагон был полупустой. На мягких скамейках расположились мужчины и женщины, молодые и пожилые, москвичи и… немосквичи. Последние выделялись беспардонностью, развязностью и неестественно громкой манерой разговора. Рядом со мной сидели двое мужчин. Немолодых. Трезвых. Они о чем-то говорили. Вдруг один из них сказал:

— Хочется быть каким-нибудь ненцем или чукчей. Уехать в тундру, жить среди своих, одним народом…