Махно и его время: О Великой революции и Гражданской войне 1917-1922 гг. в России и на Украине - Шубин Александр Владленович - Страница 96

При этом Махно не скрывал своих взглядов, агитировал за советскую власть. В июле 1922 г. Махно обратился к властям с просьбой разрешить ему эмиграцию в Чехословакию — более демократическую страну. Но в этом батьке было отказано — поляки подозревали его ни мало ни много в стремлении поднять восстание в Восточной Галиции в пользу Украинской советской республики. Прокурор окружного суда Варшавы видимо не вдавался в разногласия между российскими революционерами, и по-своему истолковал высказывания Махно в поддержку советов, революции, коммунизма и свободного самоопределения украинцев в Восточной Галиции. 23 мая 1922 г. против Махно было возбуждено уголовное дело. 2 августа

1923 г. Махно был арестован и отправлен в Варшавскую тюрьму по обвинению в государственной измене, подготовке восстания в Восточной Галиции и связях с УССР. Также были арестованы его жена Г.А. Кузьменко и двое их соратников — И. Хмара и Я. Дорошенко. Анархисты Европы развернули кампанию за освобождение Махно.

30 октября 1923 г. Варшавской тюрьме у Махно и Кузьменко родилась дочь Елена.

27 ноября 1923 г. Махно и его соратники предстали перед судом. Их обвиняли в контактах с миссией УССР в Варшаве и подготовке восстания. После того, как абсурдность этого обвинения стала очевидна, прокурор принялся доказывать, что Махно не политэмигрант, а бандит. Возникла угроза, что Польша использует узников как разменную монету в дипломатической игре и выдаст их большевикам.

Выступления батько на процессе имели успех — особенно напоминания о том, что своими действиями в тылу красных он фактически спас Варшаву в 1920 г.{826} Уголовные обвинения доказаны не были, и 30 ноября Махно и его товарищи были оправданы. Но Махно был поселен под надзор в Торуни, и после откровенных заявлений о стремлении продолжать вооруженную борьбу с большевиками польское правительство выслало Махно из страны. К этому времени было уже ясно, что в ближайшее время поднять восстание на территории СССР не удастся.

14 апреля 1924 г. Махно переехал в вольный город Данциг, населенный преимущественно немцами. В ноябре 1924 г. Махно был арестован в связи с террором против немцев в 1918 г. В декабре он был переведен в госпиталь, откуда бежал с помощью немецких анархистов и более месяца скрывался в Данциге. В марте 1925 г. Махно нелегально перешел через территорию Польши в Германию, поселился в Берлине под фамилией Михненко.

В апреле 1925 г. Махно перебрался в Париж. Он работал токарем на заводе Рено, столяром, маляром и сапожником. Участвовал в публичных дискуссиях о махновском движении и анархизме. С июня 1926 г. Махно жил в пригороде Парижа Венсенн на ул. Жарри №18.

Жизнь, полная приключений и борьбы, сменилась эмигрантскими буднями. Для борцов, выкинутых на эмигрантский берег после революционных бурь, переход был нелегким. Тем более для Махно с его волевым и взрывным характером, с его привычкой вести за собой людей. Но Махно не собирался просто угаснуть здесь, среди парижской суеты. В Париже Махно оказался в самом центре политических дискуссий анархистов.

После завершения Российской революции отечественные анархисты оказались носителями уникального практического опыта революционной борьбы и создания нового общества. Опыт, которым обладали анархисты из России и Украины, определял то внимание, с которым мировая анархистская общественность следила за спорами в среде российских анархистов в 20-30-е гг. Важность исхода этих споров для мирового анархизма определила и активное участие в них таких авторитетных в международных анархистских кругах теоретиков, как Александр Беркман, Энрике Малатеста, Макс Неттлау, Луиджи Фабри, Себастьян Фор, Рудольф Рокер и др. Но их авторитет, приобретенный десятилетиями участия в анархистском движении и множеством произведений, на которых воспитывались целые поколения анархистов, оказывался решающим не сам по себе, а только в соответствии с тем или иным мнением, поддержанным деятелями российского анархизма. Ведь за их плечами была практика революции.

Дискуссии анархистов из России оказались в центре эволюции анархистской мысли между двумя европейскими революциями, в которых анархизм сыграл заметную роль — Российской и Испанской. Развитие идей хранителей опыта Российской революции во многом определяло логику развития анархизма того времени.

Участие анархистов в махновском движении и других выступлениях против власти РКП(б), поддержка ими Кронштадтского восстания, активизация анархо-синдикалистской пропаганды в городах — все это вызывало репрессии против анархизма со стороны карательных органов большевистского режима. Большинство лидеров анархизма было арестовано, им угрожала гибель. В 1921 г. под давлением международной общественности руководители РКП(б) приняли решение выслать из страны часть арестованных анархистов, среди которых были видные анархо-синдикалисты Г. Максимов и А. Шапиро, В. Волин и П. Аршинов.

В эмиграции сформировались три основных группировки анархистов, различавшиеся прежде всего тактическими разногласиями и практическим опытом. Первая — анархо-синдикалисты (А. Шапиро, Г. Максимов, Е. Ярчук и др.), считали основным направлением работы создание синдикатов, способных взять в свои руки регулирование социально-экономической жизни. По прибытии за рубеж они организовали Комитет защиты анархо-синдикалистов в России. Комитет вошел в качестве рабочей группы в структуру Международного товарищества рабочих (МАТ) — созданного при участии российских эмигрантов на конгрессе революционных синдикатов и анархо-синдикалистских групп в Берлине в 1922-1923 гг. объединения крупнейших синдикалистских профсоюзов, насчитывавших позднее в общей сложности более миллиона человек. А. Шапиро стал одним из трех секретарей МАТ. В 1923 г. Комитет выпускал журнал «Рабочий путь». Анархо-синдикалисты выдвинули идею «переходного периода» к анархии после революции. В соответствии с ней после революции власть отомрет не сразу, а сначала перейдет к сети самоуправляющихся организаций — рабочих профсоюзов, потребительских обществ и территориальных коммун. Но большинство анархистов были воспитаны на трудах Кропоткина конца XIX — начала XX вв., и верило в немедленный переход к анархическому коммунизму в ходе социальной революции. Анархо-синдикалистская идея «переходного периода» была навеяна как раз опытом Российской революции и открыла путь разработке программы-минимум анархистского движения, реалистичных моделей устройства уже не капиталистического и не бюрократического, но в то же время еще не коммунистического общества. Но анархо-синдикалисты имели среди российских анархистов репутацию «меньшевиков нашего движения», и их идея подверглась острой критике со стороны преобладающих в мировом анархистском движении сторонников радикального анархо-коммунизма. Однако в 1923-1925 гг. ветераны анархистского движения Макс Неттлау и Мария Корн обратили внимание анархистов на необходимость постепенного вызревания анархических отношений в предреволюционном обществе. Правда, эти взгляды остались тогда фактически незамеченными.

Второе эмигрантское формирование — Группа русских анархистов за границей (далее — ГРАЗ) объединяла анархистов, лидеры которых имели за плечами опыт махновского движения (Н. Махно, П. Аршинов, В. Волин) и их последователей. Они признавали синдикализм в качестве пути к анархическому коммунизму, но считали необходимым применять различные, не только синдикалистские, методы, в том числе и повстанчество. В 1923-1924 гг. группа выпускала журнал «Анархический вестник».

В 1919-1924 гг. в США и Канаде действовала третья группировка российской анархистской эмиграции — Федерация анархистов-коммунистов Северной Америки и Канады, в которой доминировало «свободническое» течение, отрицавшее любые жесткие формы организации и принуждения. До 1924 г. «свободники» участвовали в выпуске газеты «Американские известия» и журнала «Волна», позднее — газеты «Рассвет» и журнала «Пробуждение».