Махно и его время: О Великой революции и Гражданской войне 1917-1922 гг. в России и на Украине - Шубин Александр Владленович - Страница 89

Дискуссия началась с того, что Троцкий предложил «перетряхнуть» профсоюзное руководство, после чего сделать профсоюзные структуры государственными органами. Это вызвало протесты профсоюзных лидеров во главе с Михаилом Томским.

Если Троцкий выступал за усиление диктаторских механизмов, за превращение профсоюзов в рычаг управления рабочими, то рабочая оппозиция во главе с Александром Шляпниковым и Александрой Коллонтай в соответствии с программой партии предлагали передать власть съездам производителей (фактически — профсоюзам), отказавшись от диктата Совнаркома, ЦК и карательных органов. Управление предприятиями предлагалось передать рабочим комитетам. В этом «рабочая оппозиция» предвосхищала эксперименты производственной демократии в Испании в 1936-1939 гг. и в Югославии второй половины XX в. Идея передачи значительной власти профсоюзам и советам выдвигалась и группой «Демократического социализма» («децистами») во главе с Тимофеем Сапроновым. Однако между децистами и рабочей оппозицией существовали разногласия. Децисты считали вопрос о профсоюзах более частным, и предлагали формировать органы хозяйственного управления на паритетных началах советскими и профсоюзными органами.{787}

«Рабочая оппозиция» считала необходимым ускорить провозглашенное большевиками «отмирание» государства и передать управление экономикой профсоюзам и производственному самоуправлению. Неудивительно, что Ленин обвинил их в анархо-синдикалистском «уклоне» от общей партийной линии. Но эта линия еще не была выработана. Теоретик партии Николай Бухарин предложил компромиссную позицию между предложениями Троцкого, «рабочей оппозиции» и «децистов». Бухарин обратил внимание на то, что все фракции партии выступают за включение рабочих организаций в структуру государства, которое после этого на деле может стать рабочим государством. Управление предприятиями в этих условиях должно было перейти в руки демократизированных профсоюзных организаций, по существу — самоуправляющихся рабочих коллективов. Это тоже был существенный шаг к синдикалистским идеям. Но для этого необходимо восстановить демократию в профсоюзах (а значит и в «опрофсоюзенном» государстве). Троцкий согласился с аргументами Бухарина и признал, что рабочие путем перевыборов могут «перетряхнуть» профсоюзное руководство, очистив его от бюрократии. Таким образом, ведущие теоретики партии готовы были предложить создание новой социально-политической системы, основанной на демократии снизу доверху, от самоуправления на предприятиях до государства в целом. Но эта демократия должна была касаться только рабочего класса, и пока обходила стороной «мелкую буржуазию», то есть крестьянство.

Против этих взглядов резко выступили Ленин и Зиновьев. Они считали, что такие резкие перемены могут разрушить аппарат управления, что особенно опасно в условиях разраставшегося в стране социально-политического кризиса. Ленин полагал, что нельзя доверять власть массам рабочих, тесно связанным с крестьянством, которое Ленин считал частью буржуазии (мелкой буржуазией). Строительство мощной промышленности, планировавшееся коммунистами, должно было управляться из единого центра партийно-правительственной бюрократией, а не рабочими коллективами. Поэтому Ленин настаивал на том, что существующая авторитарная система власти должна быть сохранена, профсоюзы должны существовать отдельно от государства, но полностью подчиняться партии, быть ее «приводным ремнем» к рабочим массам, фракции в партии должны быть запрещены, единство партии восстановлено. В то же время Ленин был готов пойти на уступки крестьянству, которое почти прекратило поставки продовольствия.

Разрешить противоречия в партии должен был X съезд РКП(б). Этот же съезд должен был определить политику в отношении крестьянства. И крестьянство активно «давило» на партию. Восстания ширились.

Почти вся Тамбовская губерния, кроме городов, контролировалась повстанцами. В феврале 1921 г. восстание распространилось на часть Пензенской, Воронежской и Саратовской губерний, где антоновцы контактировали с другими повстанческими движениями. В январе 1921 г. были образованы две повстанческие армии (во главе с Антоновым и Токмаковым). В партизанской армии были введены знаки различия. На красных знаменах повстанческих полков был написан эсеровский лозунг «В борьбе обретешь ты право свое!» Численность повстанцев в марте составляла более 17 тыс. бойцов с 25 пулеметами и 5 орудиями. Им противостояли красные войска Тамбовской губернии, которые с января возглавлял А. Павлов, а с мая — М. Тухачевский. В марте они составляли 40,5 тыс. бойцов при 463 пулеметах, 63 орудиях, 8 самолетах, 4 бронепоездах, 7 бронелетучках и 6 броневиках. С учетом вспомогательных сил численность повстанцев оценивается в 40-50 тыс., а силы Красной армии в регионе — в 120 тыс. Организационно-политическую работу при подавлении восстания вела комиссия ВЦИК по ликвидации бандитизма в Тамбовской губернии во главе с А. Антоновым-Овсеенко. Ему пригодился опыт взаимодействия с Махно — нужно было действовать не только вооруженной силой, но и уступками. 5 февраля 1921 г. в губернии была отменена продразверстка, что стало «первой ласточкой» приближающегося НЭПа.

В конце февраля 1921 г. в Тамбовскую губернию прорвался махновский отряд Колесникова. Но концентрация сил РККА была здесь уже столь велика, что Колесников не смог соединиться с антоновцами. После боев у Отхожей и Чамлыка он повернул назад в Воронежскую губернию.

На Дону росли отряды Маслакова, на сторону которого переходили полки 1 конной армии. Армия Маслакова достигла 5000 бойцов, и в ВЧК обсуждали опасность соединения маслаковцев с махновцами. О Маслакове сочувственно высказался прославленный командующий 2 конной армии Ф. Миронов. О разговорах и подозрительных связях Миронова стало известно, в феврале 1921 г. он был снова арестован и погиб в тюрьме.

Махно после тяжелой для него зимы готовился к наступлению в сторону Харькова. На Правобережной Украине действовали сторонники Петлюры и Савинкова. Продолжалась гражданская война на Северном Кавказе, в Туркестане и на Дальнем Востоке. 31 января 1921 г. вспыхнуло крестьянское восстание в Западной Сибири. Оно быстро охватило огромную территорию с городами Ишим, Петропавловск, Тобольск и др. Несмотря на то, что в руководстве восстания преобладали эсеры, оно развивалось под лозунгами: «Советы без коммунистов!». Повстанцы во главе с эсером В. Родиным взяли Сургут, атаковали Курган, блокировали железнодорожное сообщение по Транссибу.

17 января снова восстал «роговский» район в Сибири. И. Новоселов захватил Сорокино, разоружив здесь кавполк. Восстание охватило юг Алтая. Теперь под черный флаг Новоселова встало 5-10 тыс. человек. Крестьяне «распробовали» власть коммунистов.

Анархист Новоселов поддержал программу эсеровского Крестьянского союза — сначала общий фронт против большевиков, а потом будем бороться за более далекие идеалы. В условиях всенародного антикоммунистического восстания, когда большевики стали главным злом, Новоселов был готов вступать в тактические союзы даже с остатками белогвардейцев, тоже партизанившими в этих местах. Это, конечно, не значит, что новоселовцы перестали быть левым движением (как считает, например, А.А. Штырбул{788}) — в крестьянском фронте, действовавшем против большевиков, преобладали левые идеи советской власти и социализации земли. Остатки белых, примкнув к Крестьянской войне, объективно действовали в интересах этих левых сил и идей. Так, отряды офицеров Астафьева и Орлова вынуждены были поддержать лозунг «Советы без коммунистов», с которым теперь шёл Новоселов. При этом он следил, чтобы примкнувшие к его армии офицеры не расправлялись над рядовыми красноармейцами и бывшими товарищами по антиколчаковской борьбе. Ситуация была такова, что против большевиков объединились все от «порозовевших» экс-белых до принявших более умеренную советскую программу анархистов.