Глобальная культура коммуникаций - Макаревич Эдуард Федорович - Страница 67

В своих докладах СД весьма аргументированно отвечала на вопрос, какие художественные фильмы имели успех у немецкого зрителя и почему Когда в 1941 г. на экраны вышел фильм «Папаша Крюгер», эксперты СД отмечали, что эта кинолента производила на зрителей настолько глубокое впечатление, что они, покидая кинотеатр, даже не обсуждали только что виденный выпуск хроники [220] . В другом докладе говорилось [221] :

...

«Сообщения из различных районов рейха в целом подтверждают, что положительная реакция на этот фильм со стороны всех слоев населения далеко превзошла все самые высокие ожидания, какие только могла возбудить рекламная кампания в прессе. По отзывам многих кинокритиков и зрителей, этот фильм можно считать выдающимся достижением текущего года в области кинематографии; особое внимание уделяется тому факту, что его создатели добились превосходного сочетания политической идейности, первоклассной постановки и безупречной игры актеров».

Реакция публики на развлекательные фильмы также отслеживалась политической разведкой, ибо там считали, что идеологию нацизма могли внедрять и фильмы такого рода. Одним из самых популярных был фильм «Концерт по заявкам». В отношении его СД сделала в свое время следующее заключение: «Согласно сообщениям, полученным к этому времени из различных частей рейха, фильм „Концерт по заявкам“ нашел у публики исключительно положительный отклик, и повсеместно его показ проходил при переполненных залах… Сцены в церкви и органная музыка производят очень глубокое впечатление именно на те слои населения, которые до сих пор находятся под сильным влиянием религии» [222] . Сбывались слова Гейдриха, сказанные им в 1931 г. о политической полиции: СС и полиция будут определять не только экономику и политику, но и пропаганду, и дипломатию, и культуру. Так он представлял себе тотальный контроль над обществом.

Спустя годы историки рисовали отвратительный и зловещий образ Гейдриха: лошадинное лицо с маленькими глазками, белесые прилизанные волосы, длинная шея, длинное туловище, облаченное в зловещий черный мундир [223] . Но фотографии и кинохроника 30-х годов создают иное впечатление: тонкие черты лица, высокий лоб, прямой нос и пронзительные глаза, серо-стальной или черный мундир подчеркивает гибкую фигуру. После В. Шелленберга, начальника внешней разведки, он был, пожалуй, наиболее привлекательным мужчиной из гитлеровских вождей.

Эта интеллигентная натура, тонко чувствующая музыку, создала продуманную до последнего гвоздя систему государственного истребления людей, в которую входили и тюрьмы, и концлагеря с их газовыми камерами и печами для уничтожения трупов. Это он, Гейдрих, технократ и гуманитарий одновременно, формулировал задачи по созданию специального газа для умерщвления людей, думал о вентиляторах, устраняющих его после «акции», о музыке, которая должна предшествовать смерти: громкоговорители разносили по лагерю мелодии его любимых скрипичных концертов, а также песен, среди которых была и самая популярная – «Лили Марлен». Именно Гейдрих настоял на проведении под его председательством известной конференции в Ванзее, где было принято решение о ликвидации всех евреев на оккупированных территориях. Ему это было интересно технологически.

На фоне меланхоличного, осторожного Гиммлера Гейдрих блистал изощренным умом, решительностью, мощной безжалостной энергией, чем весьма дискредитировал своего шефа. Гейдрих добился-таки права напрямую выходить на Гитлера. Не найди он свою смерть в Праге, быть бы ему рейхсфюрером СС и имперским министром внутренних дел. Но даже и в роли начальника Главного управления имперской безопасности, обладая тайной информацией о всех деятелях рейха, страстью к интригам, он оставался теневым центром аппарата власти. Его подчиненный Шелленберг, интриган по призванию, недалек от истины, когда утверждает в своих воспоминаниях [224] :

...

«Гейдрих был „скрытой осью, вокруг которой вращался нацистский режим… Он намного превосходил своих коллег по партии и контролировал их так же, как обширную разведывательную машину СД… Гейдрих невероятно остро ощущал моральные, человеческие, профессиональные и политические слабости других… Его необычайно высокий интеллект дополнялся недремлющими инстинктами хищного животного… Он действовал по принципу „разделяй и властвуй“, используя его даже в отношениях с Гитлером и Гиммлером. Главным для него всегда было знать больше других… и пользоваться этими знаниями, чтобы делать окружающих – от самых высокопоставленных до самых незначительных – полностью зависимыми от него… Фактически Гейдрих был кукловодом Третьего рейха“».

27 мая 1942 г. Гейдрих, тогда еще и гауляйтер Богемии и Моравии, был смертельно ранен чехословацкими рейнджерами, действовавшими по приказу чешского правительства в Лондоне. Спустя неделю он скончался, и торжественная церемония прощания с шефом СД состоялась в Имперской канцелярии в Берлине. Сам Гитлер сказал прощальную речь, в которой назвал усопшего величайшим защитником нашего великого немецкого идеала, человеком с железным сердцем. Гейдриха похоронили, но его система сыска, контроля и уничтожения действовала до последних дней Третьего рейха.

Заместителем Гейдриха в Главном управлении имперской безопасности и начальником гестапо был Генрих Мюллер. В основном его стараниями гестапо превратилось в самую зловещую службу гитлеровской империи. Гейдрих удивительно точно подбирал людей для определенной работы. В отношении Мюллера выбор его был безупречен. Гейдриха совершенно не волновали прежняя деятельность Мюллера в баварской полиции, где он охотился за членами радикальных групп, в том числе за нацистами и коммунистами, его безразличие к партийной фразеологии. Мюллер не был убежденным нацистом. Это был робот, безотказный, работающий в любое время суток. Даже в праздники, даже после вечерних застолий этот человек-машина возвращался в свой кабинет работать. Лучше всего он чувствовал себя за черным столом с телефонами. С 1933 по 1941 г. Мюллер сделал головокружительную карьеру: от секретаря в полиции до генерал-лейтенанта полиции, группенфюрера СС. Для него не играли роли ни идеология, ни политический строй. Он работал на государство, и его безопасность для Мюллера была свята. Он преданно служил как веймарскому режиму, так и потом нацистскому. Государство – Бог, а полицейское тщеславие – идеология.

Он приговорил себя быть ответственным за государство, и поэтому поиск, преследование и убийство врагов государства были для него делом творческим и богоугодным. Главное – эффективность процесса в целом. Мюллер редко покидал свой кабинет, но конвейер смерти в концлагерях он обеспечивал человеческим материалом бесперебойно. Отчеты, таблицы и графики работы лагерей смерти он изучал, как коммерсант изучает графики поставки товара. Его лицо почти никогда не освещала улыбка. Бессменный секретарь Мюллера Анна Ш. (она же постоянная любовница) припомнила после войны, что в любви он был таким же бесчувственным, как в работе. Он ни в чем никогда не сомневался. За это и ценил его Гейдрих. А еще за то, что именно его сотрудники придерживались принципа: «когда у человека есть информация, которая нам нужна, а он отказывается ее сообщить, все средства хороши для того, чтобы заставить его заговорить. Высокий уровень террора отвечает интересам нации» [225] .

Гейдрих не ошибся в преемнике: гестапо работало у него как безотказный механизм. Мюллер исходил из того, что гестаповский аппарат должен быть натаскан не столько на борьбу с разведкой противника, сколько на борьбу с враждебной идеологией и населением. Из двенадцати отделов гестапо лишь три занимались контрразведкой, остальные были идеологическими: коммунизм и марксизм (1-й отдел), Церковь, секты, эмигранты, масоны, евреи (2-й отдел), реакционеры, оппозиционеры (3-й отдел), концлагеря (4-й отдел), аграрные и социально-политические проблемы (5-й отдел), НСДАП и примыкающие к ней массовые организации (7-й отдел)… сбор и обработка информации и сводок (9-й отдел), печать (10-й отдел), гомосексуалисты (11-й отдел) [226] .