В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 64

– Боже, Элисса, оказывается, тебе тоже приходилось страдать!

Подняв ее лицо за подбородок, он устремил на нее пронизывающий взгляд своих темных глаз.

– Не смущайся. Я человек без предрассудков и хорошо изучил самые темные стороны человеческой натуры. Поверь, я восприму твой рассказ как должно и ни в коем случае не стану тебя осуждать. Он принуждал тебя к участию в оргиях? – тихо спросил Ричард, думая, какую сильнейшую душевную боль пришлось пережить этой чистой женщине.

– Нет. Я сразу заявила ему, что вывалять себя в грязи не позволю и в подобных низких развлечениях участвовать не стану. Он пришел в ярость и сказал, что женился на мне по той только причине, что ему нужен наследник. После этого он поставил меня в известность, что отныне близкие отношения между нами будут подчинены одной только этой цели, и добавил, что радости, которые я не способна ему дать, он будет искать на стороне. – Она вздохнула и склонила голову на грудь Ричарда. – Со временем я свыклась с пренебрежением, которое он мне выказывал, и была даже благодарна ему за то, что свои праздники жизни он справлял вдалеке от Оустона. По крайней мере он не замарал своего имени в глазах соседей.

– Неужели не было сплетен о его… хм… подвигах на стороне?

Элисса отвела со лба Ричарда прядь темных волос.

– Слухи и сплетни есть всегда – тебе ли этого не знать?

– Да уж, это я знаю, как никто. – Ричард обнял ее за талию. – Теперь ты, надеюсь, понимаешь, отчего я стал таким циничным? Я с детских лет никому не доверял – ни единой живой душе! И лишь сейчас во мне что-то изменилось. – Глаза Ричарда заблестели счастливым блеском. – Элисса, клянусь всем, что есть в моей душе святого, я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю. – Элисса прижалась к нему всем телом и нежно его поцеловала. – Когда ты вернешься домой, мы разрушим тот ужасный павильон до основания. – В глазах ее вдруг проступило сомнение. – Ты ведь вернешься домой, правда?

Блайт рассмеялся счастливым смехом.

– Конечно, вернусь. Мы ведь не можем друг без друга, верно? – Он прищурился и пристально на нее посмотрел. – Мне кажется, существует еще одно обстоятельство, требующее моего присутствия в Блайт-Холле. Хотя бы то, что ты слегка раздалась в талии!

– Ох, Ричард, мне следовало сказать тебе о том, что я жду ребенка, гораздо раньше. Я не говорила только потому, что боялась ошибиться – не хотела тебя разочаровывать.

– Ну и как, я должен испытывать чувство разочарования или же нет?

Ответом ему была ее счастливая улыбка.

– Элисса, теперь я самый счастливый человек в Англии!

– Который женат на счастливейшей из женщин.

– Когда родится наш ребенок, я сделаю все, чтобы Уил не чувствовал себя обделенным вниманием, каким в свое время чувствовал себя я.

– Ты – чудесный человек.

Ричард улыбнулся:

– Только не надо меня захваливать! Похвалы – как старое вино: ударяют в голову и человек от них может возгордиться и потерять способность реально воспринимать мир.

Лучше разбавлять их критическими замечаниями.

– Что ж, буду иметь это в виду, – сказала она, не сводя с него глаз.

– Ты как-то слишком уж быстро с этим согласилась, – заметил Ричард.

– Потому что уверена: ты далеко не всегда будешь поступать так, как мне бы того хотелось.

Ричард рассмеялся:

– Ты видишь меня насквозь. Как и тебе, мне хотелось бы поскорее вернуться в Блайт-Холл, но с этим придется повременить. Мне необходимо задержаться на пару дней в Лондоне. Сегодня вечером на сцене театра ставят мою новую пьесу и мне, в зависимости от того, как пьесу примет публика, придется сделать по ходу действия кое-какие поправки.

– Ты написал новую пьесу? Но когда ты только успел?

Прошло очень мало времени с тех пор, как ты уехал из Блайт-Холла.

Ричард хитро улыбнулся:

– Помнишь, я по ночам уходил из спальни? Ты еще думала, что я встречаюсь в это время с женщинами в павильоне.

– Если я так думала, то была не права!

– Сразу тебе скажу: утверждая, что меня мучит бессонница, я в каком-то смысле лукавил и прошу меня за это извинить. Дело в том, что по ночам я писал пьесу.

Элисса нахмурилась:

– Я полагала, что ты писал только ради заработка и с тех пор, как поселился в Блайт-Холле, и думать об этом забыл…

– Я тоже так думал – первые два дня в деревне, но потом понял, что это сильнее меня. В писательском творчестве есть какая-то магия, и эта страсть, завладев тобой, больше от себя не отпускает. – Ричард с задумчивым видом на нее посмотрел. – Видишь ли, сочинительство позволяет мне воздействовать на людские души и заставлять людей поступать так, как хочется мне.

– Хочешь сказать, что тебе нравится руководить людьми?

– Тебе бы больше понравилось, если бы я сделал попытку руководить тобой или управлять имением?

– В последнее время я неплохо справляюсь с управлением имением сама.

– Это потому, что в последнее время у тебя появился аккуратный клерк с отличным почерком.

Она нежно поцеловала его в щеку.

– Это правда. Я вот только одного никак не могу взять в толк. Если твоя жизнь в Блайт-Холле была во времена твоего детства и юности такой ужасной, почему тебя снова туда тянет? Я бы на твоем месте и смотреть-то в его сторону не захотела.

– А почему ты не уехала из Блайт-Холла, когда умер твой муж?

– Потому что это был дом моего сына.

– Блайт-Холл был домом также и для меня. Мои родители, мягко говоря, не были лучшими в мире людьми, но Блайт-Холл я любил всегда. Красота этого края с детских лет запечатлелась в моем сердце, и я всегда носил ее в своей груди, куда бы меня ни забрасывала судьба. Хотя я покинул дом в надежде избавиться от всех тех мерзостей, которые меня там окружали, если бы мне сказали, что пройдет целых двенадцать лет, прежде чем я увижу его снова, я, возможно, никуда бы не уехал.

– Если бы ты остался в Блайт-Холле, мы, возможно, никогда бы не встретились.

– Черт! А ведь ты права!

– А если бы король не заставил нас пожениться, мы, вероятно, никогда не полюбили бы друг друга.

– Это говорит лишь о том, что я в большом долгу перед его величеством. – Руки Ричарда стали медленно и тщательно исследовать ее тело, прикасаясь к его самым чувствительным местам. – Кстати, миледи, какие у вас планы на сегодняшний день и вечер?

– У меня их так много, что даже перечислять неохота, – произнесла она хрипловатым шепотом, отвечая на его ласки.

Ричард запрокинул голову и рассмеялся.

– Я просто хотел у тебя узнать, придешь ли ты на премьеру моей пьесы.

Разговаривая с Элиссой на отвлеченные темы, Ричард приподнял ее и усадил на край стола.

– Как бы то ни было, время у нас еще есть, и ждать наступления ночи нам совсем не обязательно.

Что бы там ни замышлял Ричард, его приготовления были прерваны хлопком двери; коридор наполнился громкими голосами, свидетельствовавшими о том, что поход мистера Хардинга, Уила и клерка Диллсворта в ближайшую кондитерскую успешно завершился. Ричарду ничего не оставалось, как запечатлеть на губах Элиссы страстный поцелуй и помочь ей слезть со стола.

Ричард взял Элиссу за руку, и они вместе вышли из кабинета в коридор, где, как и ожидали, обнаружили Хардинга, Уила и Диллсворта. Выступавший в роли няньки Диллсворт стоял рядом с Уилом на коленях, пытаясь платком очистить от крема воротник его курточки. Мистер Хардинг не без интереса наблюдал за этим процессом и время от времени давал своему клерку руководящие указания.

– У нас все хорошо! – объявил Ричард, вскидывая вверх, как доказательство примирения, их с Элиссой сомкнутые руки.

– Рад это слышать, – ровным голосом произнес адвокат.

– Сегодня вечером должна состояться премьера моей новой пьесы, и вы, мистер Хардинг, чрезвычайно меня обяжете, если возьмете на себя труд ее посетить, – сказал Ричард.

– Увы, к большому моему сожалению, на театры у меня просто не остается времени, – последовал ответ.

– Но ведь нет правил без исключений! – воскликнула Элисса.