В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 58

– Бывает, что я здесь засыпаю только под утро, как и в Лондоне, – сказал Ричард, как всегда черпая успокоение в ироническом взгляде на мир. – Поэтому я выйду вас проводить. Обязательно.

Фаррингтоны еще раз пожелали ему доброй ночи и вышли из столовой.

– Пожалуй, я тоже пойду спать, – решил Фос, отодвигая стул и оправляя на груди свое кружевное жабо, которое немного измялось под салфеткой.

– Удивительное дело! Не хочешь посплетничать со мной на сон грядущий за стаканом вина? – спросил Ричард, стараясь вести себя точно так, как это было у него заведено в Лондоне. – Признаться, я бы с удовольствием послушал о новых скандалах при дворе.

Фос пожал плечами:

– По большому счету при дворе ничего нового не происходит. Король, как и прежде, то ссорится, то мирится с леди Кастльмейн, королева никак не может забеременеть, голландцы все больше наглеют… ну и так далее в том же духе.

Знаешь, Ричард, сегодня я очень устал и мне просто не терпится лечь в постель. Так что я, пожалуй, пойду.

– Что ж, иди. Доброй тебе ночи, – ровным голосом произнес Ричард.

Фос подошел к двери, но неожиданно остановился и снова повернулся к другу:

– Ричард?

– Ну, что там у тебя?

– Как ты думаешь, она тебя любит?

Ричард театральным жестом обвел столовую рукой.

– Скажи, ты замечаешь в этой комнате хотя бы малейшие свидетельства любви жены к мужу? Или, быть может, атмосфера здесь пропитана любовью?

Фос покачал головой:

– Нет. И все-таки между вами что-то происходит. – Фос потер ладонью лоб. – Если бы я не был таким косноязычным, то смог бы, наверное, это «что-то» описать.

– Да известно, что происходит. Очередная семейная ссора.

– Я бы этого не сказал.

– Ну… тогда назови хотя бы одно слово, которое хоть как-то может охарактеризовать происходящее, пусть даже очень приблизительно.

Фос нахмурился:

– Ты со мной не согласишься.

– Да ладно, говори, чего там…

– Мне кажется, вы оба боитесь.

– Глупости! – воскликнул Ричард, расправляя плечи и складывая на груди руки. – Я лично женщин не боюсь.

– Не женщин, а женщину. Ты боишься именно эту женщину, – тихо сказал Фос.

– Но почему?

Фос задумчиво потер подбородок.

– Ты очень ценишь ее мнение о себе и боишься, что оно может оказаться не таким, каким бы тебе хотелось.

– Мне всегда было наплевать на то, что обо мне думают другие.

– Да, было. До сих пор.

– Да ты с ума сошел!

– Ничего подобного. – Фос подошел к Ричарду. Его взгляд был исполнен подлинной заботы о благе друга. – Так вот, ты боишься ее – а она тебя.

– Еще одна глупость. С чего бы ей меня бояться? Я в жизни ни одну женщину и пальцем не тронул.

– Да не в этом дело… Это не страх физической расправы… это что-то совсем другое…

– Если ты закончил, мне остается только пожелать тебе спокойной ночи.

– Я же говорил, что ты со мной не согласишься… – Фос покачал головой и вышел из столовой.

Глава 18

На следующее утро, пожелав своим друзьям доброго пути и помахав на прощание, Ричард направился в спальню.

Всю прошлую ночь он пролежал без сна на диване в большой гостиной и теперь, злой и невыспавшийся, поднимался по лестнице на второй этаж, обдумывая еще не до конца оформившийся план.

Когда он вошел в комнату, Элисса, которая тоже всю ночь не сомкнула глаз, приподнялась на постели, закрывшись простыней до подбородка, и посмотрела на мужа печальными, чуть припухшими от бессонной ночи глазами.

Ричард молча подошел к своему сундуку и вынул из него смятый дорожный камзол. Положив его на стоявший рядом стул, он снял с себя рубашку и швырнул ее на пол.

– Что это ты делаешь? – спросила Элисса.

– Не видишь? Переодеваюсь, – ответил Ричард, принимаясь с сосредоточенным видом шарить по дну сундука.

– Где ты провел ночь?

– А тебе что до этого?

– Ты мой муж.

Ричард оглянулся.

– Насколько я понимаю, к величайшему твоему сожалению…

Вытащив наконец из сундука чистую белую рубашку, Ричард тщательно осмотрел ее на просвет: не протерлась ли где?

– Тем не менее это не дает тебе права не уважать меня или моих друзей. Впрочем, о каком уважении можно говорить, когда ты понятия не имеешь об элементарной вежливости.

– Твои приятели сами не отличаются вежливостью. Не предупредив хозяев заранее, в гости не приезжают.

Ричард поджал губы.

– Я еще в Лондоне приглашал Фоса в гости.

– Ты мне об этом не говорил.

– Эти люди – мои друзья, и этого вполне достаточно, чтобы там, где я живу, к ним относились с должным уважением – не важно, по приглашению они приехали или нет.

Но ты не беспокойся, Элисса. Ни мои друзья, ни я больше тебя не потревожим. Я возвращаюсь в Лондон.

Хотя с отъездом Ричарда за жизнь сына можно было не опасаться, Элисса почему-то не испытала облегчения. Наоборот, слова мужа «я возвращаюсь в Лондон» поразили ее в самое сердце, вызвав острую, как от удара кинжалом, боль.

– Значит, в Лондон?

Ричард надел чистую рубашку и начал укладывать в сундук свои пожитки.

– Я вырос в атмосфере злобы и ненависти и жить так больше не могу и не хочу.

Он сказал «ненависть»? Значит, он ее ненавидит? Или думает, что это она ненавидит его? При этой мысли Элисса пришла в такое волнение, что у нее перехватило дыхание.

Да как он смеет говорить о ненависти после того, что у них было! По-видимому, он ее никогда не любил. Да что там «не любил» – наверняка она ему даже не нравилась!

Он ее обманул, как обманул ее в свое время Уильям Лонгберн. Но нет, куда Лонгберну до него – обман Ричарда во сто крат подлее и хуже!

– Я вернусь туда, где мое место. Туда, где меня уважают и откуда мне по большому счету никуда уезжать не следовало.

– Ты прав. Твое место там – в этой зловонной клоаке, которую называют Лондоном, где обитают твои растленные приятели-театралы, – сказала она, выбираясь из постели. – Не понимаю только, зачем тебе понадобилось писать столько писем, если ты собирался уехать?

– Никаких писем я не писал, – удивленно возразил Ричард.

Чтобы согреться и хоть немного унять дрожь, которая вдруг стала ее бить, Элисса обхватила себя руками.

– Скажи, в Лондоне тебя будет ждать леди Фаррингтон или какая-нибудь другая женщина из тех, кого ты называешь «близкими друзьями»? Остается только догадываться о степени близости, на которой зиждется ваша дружба.

– И что ты хочешь этим сказать? – спросил он, поворачивая к ней непроницаемое, словно вырезанное из камня лицо.

– Я хочу сказать, что у тебя с леди Фаррингтон были отнюдь не дружеские отношения. Как иначе объяснить тот факт, что ты посвятил ей пьесу? – сказала она, стараясь скрыть от него терзавшую ее боль.

– Что ты такое говоришь? Она жена моего друга!

– Какое благородство! Жаль только, что оно показное.

Полагаешь, я настолько наивна, что поверю в эту ложь?

– Неужели ты думаешь, что я способен предать своего старинного друга ради нескольких мгновений преходящей страсти?

– Я думаю, ты способен на все, чтобы получить желаемое. «Цель оправдывает средства» – вот принцип, который, насколько я Знаю, пользуется при дворе неизменной популярностью.

– Терпеть не могу это изречение. Я живу, повинуясь другим принципам.

– Только не надо красивых слов! – вскричала Элисса. – Интересно, сколько еще женщин, которым ты разбил сердце, притащится сюда вслед за леди Фаррингтон? И как, интересно, их зовут? Погоди, я сама скажу… Наверняка одна из них Антония! Теперь я понимаю, куда ты ходил по ночам – в павильон! Днем писал любовные письма, отсылал их, а потом сидел в темноте в павильоне и поджидал свою добычу!

Ну что, я угадала?

Ричард покраснел как рак.

– Ага! Теперь мы изображаем, что нам стыдно. Должна сделать тебе комплимент – актер ты отличный. А вот я, наверное, просто-напросто глупа. Позволила себе поверить в то, что тебе есть до меня дело! Я-то думала, ты испытываешь ко мне какие-то чувства…