В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 56

Блайт оглянулся и увидел спешившую навстречу гостям Элиссу.

– Да, у моей жены есть… – тут он запнулся, заморгал и начал снова:

– Она, так сказать… это… ну…

– Вы только посмотрите на него, – послышался знакомый голос. – Наш говорун при виде супруги лишился дара речи!

Ричард вздрогнул, крутанулся вокруг собственной оси – и вовремя: из окна кареты высунулась голова Фоса со сбившимся набок париком.

– Вот ведь что делает с человеком брак, – отдуваясь, произнес Фос. – Признаться, скажи мне кто-нибудь об этом, я бы не поверил.

– Если бы ты, Фос, не был мне другом, за такие слова я наградил бы тебя хорошим тумаком, – пробурчал Ричард.

– Но это была только шутка, понимаешь? – обиженно скривив губы, произнес Фос.

– Да понимаю я, понимаю, не злись, – сказал Ричард и посмотрел на Элиссу.

При виде жены хорошее настроение Ричарда улетучилось, словно его и не было. Впрочем, со стороны это вряд ли кто заметил. Ричард, как неоднократно отмечала Элисса, был отличным актером.

– Элисса, дорогая, позволь представить тебе Невилла, лорда Фаррингтона, его очаровательную супругу, ну и лорда Чеддерсби, конечно. Впрочем, с лордом Чеддерсби ты знакома по Лондону и наверняка его еще не забыла.

– Мы не станем долго обременять вас своим присутствием, – поторопилась вставить Арабелла.

– Глупости, вы должны остаться здесь минимум на неделю, – сказал Ричард.

Услышав это, Фос широко улыбнулся, а Невилл и Арабелла обменялись неуверенными взглядами.

– Надеюсь, Элисса, ты вместе со мной будешь настаивать на том, чтобы мои друзья пробыли у нас подольше, сказал Ричард.

Он утверждал – не спрашивал.

– Если таково твое желание.

– Мы можем остаться только на одну ночь, – твердо сказал Невилл. – Прежде всего у меня тут неподалеку имение, за которым требуется глаз, ну а потом мой отец, когда Арабеллы нет дома, начинает скучать и, пока она не вернется, вымещает свою тоску на слугах – придирается к ним, капризничает, чуть ли не верхом на них ездит. Приходится принимать это во внимание.

– Глядя на очаровательную Арабеллу, я начинаю понимать твоего отца, хотя прислугу все равно жалко, – сообщил свое мнение Ричард, потом, задумчиво кивнув, согласился с желанием приятеля:

– Что ж, пусть будет одна ночь, ничего против не имею.

– Прошу меня простить, – вступила в разговор Элисса, – но мне придется на время вас покинуть, чтобы дать поручения слугам. – Она повернулась и пошла к дому.

Невилл многозначительно посмотрел на Ричарда.

– А ведь я догадывался, что для всех будет лучше, если мы уведомим тебя о своем приезде.

– Это все я виноват, – простонал Фос. – Сидел в Лондоне, сидел, совершенно одурел от скуки и понял, что мне надо сменить обстановку. Поехал в поместье к Невиллу. Там, расположившись у камина, мы разговорились о тебе, Ричард, вспомнили, что давно уже не имеем от тебя никаких сведений – ну и решили…

– Это моя вина, а не Фоса, – перебила Чеддерсби Арабелла. – Мы с Невиллом женаты не так давно, и мне следовало бы помнить, что молодоженам все время хочется быть вдвоем. По крайней мере первое время…

– Глупости! – возразил Ричард. В его голосе слышались сердитые нотки. – Я, к примеру, очень рад, что вы приехали.

Другое дело, вы застали врасплох Элиссу – она в отличие от меня сюрпризов не любит.

В этом смысле Ричард, давая характеристику своей жене, ничуть не покривил душой.

– В таком случае нам, быть может, лучше остановиться в гостинице в городке, через который мы проезжали? – высказал предположение Невилл.

О Господи! Еще не хватало, чтобы они остановились в дыре, где он однажды напился.

– Ни за что! Я прошу, я, наконец, требую, чтобы вы переночевали в Блайт-Холле.

– А она не слишком на нас рассердилась? – озабоченно поинтересовался Фос.

– Да нет же! Возможно, она немного смутилась, но не рассердилась, нет. Итак, решено – вы остаетесь здесь, так что говорить больше не о чем.

Арабелла и Невилл снова обменялись неуверенными взглядами, Фос же довольно захихикал.

– У тебя все так, как я и предполагал. Да тут и ума особого не надо – достаточно посмотреть твои же собственные пьесы.

Ричард в недоумении выгнул дугой бровь.

– Я просто хотел сказать, что ты обязательно будешь хозяином в доме – если, конечно, уже им не стал. Во всех твоих пьесах утверждается мысль, что только дурак может допустить, чтобы им командовала жена.

– Это так, Ричард? – с едва заметной иронией спросила Арабелла.

Ричард подумал, что ему не следовало брать на себя ответственность, утверждая в своих произведениях нечто подобное. Как известно, жизнь в формулы не укладывается.

Сделав вид, что не расслышал вопроса Арабеллы, Ричард изысканным жестом указал на двери Блайт-Холла:

– Что же мы стоим на улице? Позвольте, дамы и господа, пригласить вас в дом, где вы сможете немного отдохнуть и для начала выпить чаю.

– Таким вот образом весь третий акт я чинно и благородно продремал, – заявил лорд Чеддерсби, не замечая того, что в столовой давно уже копится опасное напряжение.

– Говоришь, чинно и благородно? – влез с вопросом Ричард. – Должен тебе заметить, что твой храп разносился по всему зданию.

Красивый и нарядный лорд Фаррингтон и его хорошенькая жена одновременно улыбнулись.

«Вот так они весь вечер и улыбаются – какую бы глупость ни сморозил Ричард», – подумала Элисса, лениво ковыряя ложечкой пудинг.

Она старалась не вслушиваться в разговор, который вели гости, поскольку, сказать по правде, мало что в нем понимала.

– Ничего подобного! – запротестовал лорд Чеддерсби. – Я спал тихо как мышка.

– Да брось ты, Фос, прикидываться мышкой! – со смехом сказал красавец Фаррингтон. – Я сам слышал твой храп, а раз я его слышал, значит, и другие слышали.

Элисса бросила мимолетный взгляд на лорда Фаррингтона. Этот милый молодой человек с прекрасными манерами и хорошо поставленной речью был одет в костюм из коричневого бархата и белоснежную сорочку голландского полотна с воротником и манжетами из брюссельских кружев.

Волосы, волнистые от природы, красиво ниспадали на его широкие плечи.

Без сомнения, лорд Фаррингтон был одним из самых красивых и привлекательных мужчин, каких только Элиссе доводилось видеть. При всем том его глаза смотрели на мир несколько вяло, а всем его приятным чертам недоставало мужественности и решительности. Если бы не его образованность и ум, который все-таки сквозил в его взгляде, он бы нисколько не отличался от других придворных щеголей, которых Элисса имела возможность видеть в Уайтхолле.

На юную красивую жену Фаррингтона Элисса старалась не смотреть вовсе: она ей завидовала. И не ее красоте, роскошному платью из темно-зеленого бархата и дорогим украшениям. Она завидовала ее счастью и беззаботности, в которых судьба ей, Элиссе, до сих пор отказывала. Судя по всему, эта молодая красивая женщина не знала, что такое страдание, страх и отчаяние.

Интересно, задала себе вопрос Элисса, если бы Арабелле было суждено прожить ту жизнь, которую прожила она, Элисса, сумела бы она так беззаботно смеяться и радоваться жизни?

Что же касается лорда Чеддерсби, то его дружба с Ричардом до сих пор представляла для Элиссы загадку. Казалось, этот со слегка гротескной внешностью напыщенный человек мог служить лишь объектом для насмешек Ричарда.

«Возможно, – подумала Элисса, – так оно и есть на самом деле, и Ричард втайне его презирает, а человек этот настолько глуп, что не в состоянии этого понять».

Потом Элисса стала размышлять над почти спартанской простотой своего жилища и о более чем скромных привычках обитателей Блайт-Холла. Она задавалась вопросом, заме чают ли ее богатые и знатные гости эту простоту и не сочувствуют ли они Ричарду уже по той только причине, что к столу здесь не подают ни французского вина, ни шампанского, к которым все эти люди привыкли.

– Храпел я или нет, в данном случае не имеет значения, – говорил между тем лорд Чеддерсби. – В любом случае Нелл Гвин не имела ни малейшего права запускать мне в голову апельсином. Между прочим, она могла меня убить!