В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 28

Девушка, покачивая бедрами, прошла к окну. «Должно быть, она считает, что это чертовски соблазнительно выглядит», – подумал Ричард и едва заметно ухмыльнулся.

Марта приподнялась на цыпочки, чтобы добраться до ставен, материя на ее платье натянулась, и ее объемистый бюст отчетливо обрисовался под накрахмаленным фартуком.

Он нисколько не сомневался, что Марта знала, какое впечатление производит ее бюст на мужчин, и проделала все эти возбуждающие мужскую чувственность движения намеренно. Она захлопнула ставни, и в комнате стало темно.

Что ж, если жена отказывается его приголубить, это сделает Марта. Всякий мужчина согласится с тем, что у него есть потребности, которые необходимо удовлетворять.

Впрочем, сколько бы Ричард ни убеждал себя в том, что совокупление с этой разбитной девицей – дело житейское и придавать ему большого значения не стоит, все его существо отчаянно этому противилось.

Марта подошла к нему и тихо сказала:

– Ты уже стал совсем большой, Ричард.

– Вам следует называть меня «милорд», – поправил он, отступая.

Неожиданно Марта притянула его к себе и прижалась пышными бедрами к его телу, потом забросила руки ему на шею и сильно и грубо поцеловала в губы. В следующее мгновение он ощутил, как ее язык, раздвинув ему губы, проник к нему в рот. Одновременно ее правая рука скользнула вниз по его телу и коснулась его мужского органа. Все эти манипуляции Марта проделала так быстро и ловко, что можно было подумать, будто на месте дочери хозяйки гостиницы оказалась вдруг опытная шлюха с набережной Темзы.

Блайт попытался было отвести ее руки, чтобы освободиться, но у него ничего не получилось: Марта держала его крепко. Ричард решил действовать более решительно.

Он с силой толкнул Марту в грудь и отпихнул от себя. В этот момент наверху отворилась дверь и на лестничную площадку в халате и с масляным фонарем в руке вышла Элисса.

– Элисса!

– Ричард? – сказала она, брезгливо скривив рот, и он понял, что жена видела его в объятиях другой женщины. – Я-то думала, ты случайно здесь уснул, но, кажется, я ошиблась. – Повернувшись к двери, она бросила ему через плечо:

– Спокойной ночи, Ричард.

– Элисса! – снова крикнул он, делая шаг к лестнице, на которой она стояла.

Марта схватила его за руку.

– Видишь? Она вовсе не против того, чтобы мы занялись любовью. Давай, а? Мне очень хочется!

– А мне – нет! – Ричард стряхнул с себя цепкие руки хозяйской дочери и помчался вверх по лестнице за своей женой.

Он догнал ее в коридоре у дверей спальни и умоляющим голосом произнес:

– Элисса, выслушай же меня!

Она остановилась и смерила его холодным взглядом.

– Что тебе надо? Фонарь?

– Да нет же, нет!

– В таком случае доброй тебе ночи.

Ричард взял ее за руку. , – Я хочу поговорить с тобой внизу. Чтобы никого не разбудить.

– Думаю, нам с тобой не о чем говорить.

– А я думаю, что есть о чем.

Он полагал, что она снова ему откажет, но она, должно быть, поняла, что он не отстанет, а потому согласно кивнула.

– Очень хорошо. Давай спустимся. Только я пойду впереди и буду освещать лестницу – тут не мудрено упасть и свернуть себе шею.

С величественным видом, который был под стать королевскому камергеру, она повела его вниз.

Элисса постаралась, чтобы ее рука не слишком дрожала.

Ричарду совсем не обязательно было знать, до какой степени она расстроилась, когда застала его внизу с другой женщиной.

Она вспомнила любимое изречение Уильяма Лонгберна, которое ей частенько приходилось от него слышать: «Не важно, с кем и как, но я свое возьму, и тебе ничего с этим не поделать».

Ничему-то, оказывается, жизнь ее не научила. Должно быть, она осталась такой же глупенькой и наивной, какой была, когда в первый раз выходила замуж. Как можно было забыть, что сэр Ричард Блайт – друг короля-ловеласа, короля-развратника? Как говорится, скажи мне, кто твой друг…

К тому же он еще и сочинитель фривольных пьесок и любовных баллад. Разве такой человек может быть преданным мужем? Нет, конечно. Для людей вроде Ричарда Блайта любовь – игра, а верность – пустой звук.

К счастью, Марта уже ушла. Не обнаружив ее в зале, Элисса с облегчением перевела дух и села на деревянную скамью у камина, поставив фонарь на стол. Ричард схватил стул и уселся напротив. Тусклый огонь фонаря выхватывал из мрака его черты, оставляя в тени глазные впадины и скулы. Лицо Ричарда было мрачно.

Хотя обстановка к этому никак не располагала, Элисса почувствовала, как от его взгляда по ее телу волнами стало расходиться тепло.

– Я не сделал ничего дурного, – тихо сказал Ричард.

– Ничего?

– Ничего.

– По той причине, что мой приход прервал ваши игры в самый ответственный момент? Или ты вдруг решил, что изменять жене – грех?

– Дело в том, что это она пыталась меня соблазнить.

– Какая неприятность, подумать только! – с издевкой воскликнула Элисса, конечно же, ему не поверив. Да и как она могла ему верить – с его-то репутацией покорителя женских сердец! – Стало быть, ты остался в зале в одиночестве, чтобы наставить ее на путь истинный?

– Нет, я остался внизу, чтобы не ложиться в постель вместе с тобой.

Ударив ее по лицу, он вряд ли причинил бы ей больше боли.

– Жаль, что судьба сыграла с вами такую шутку, милорд.

Возможно, тебе следовало прямо сказать королю, что я не в твоем вкусе. Уверена, он внял бы твоей просьбе, и этот брак не состоялся бы. К сожалению, ты промолчал, и король нас окрутил.

Она поднялась, чтобы уйти, но Ричард поднялся вместе с ней и взял ее за руку.

– К чему мне было торопиться в спальню, если я знал, что меня снова отвергнут?

– Я тебя не отвергала, – сказала она, отталкивая от себя его руку.

– Элисса, послушай, что я скажу – и запомни на всю жизнь! – произнес он, сверкнув в темноте белками глаз. – Я гордый человек и не привык, чтобы меня отгоняли, как назойливую муху.

Она печально улыбнулась:

– Только не сваливай вину за свое аморальное поведение на меня! Я ни в чем перед тобой не провинилась.

– Пока не провинилась.

– Этого не будет никогда! – воскликнула она с жаром, сделав шаг вперед, чтобы лучше видеть его лицо. – Я не замараю своей чести изменой.

Ричард со смущенным видом провел рукой по волосам.

– К чему эта патетика? Шла бы ты лучше спать…

– Разве я служанка, которую можно прогнать, когда она не нужна? Я твоя жена и требую, чтобы ко мне относились с должным уважением. Я тебе не какая-нибудь продажная актриска. Хотя ты и благородного происхождения, друг короля и все такое, сдается мне, что ты привык угождать всем женщинам без разбора – даже шлюхам!

– Откуда тебе знать, к чему я привык? – взревел Ричард. – Заруби себе на носу, я никогда не ползал перед женщинами на брюхе, добиваясь их благосклонности!

– И ты называешь это аргументом в споре? – вскричала Элисса, расправляя плечи и гордо вскинув голову. – Это не аргумент, а предлог, чтобы оправдать при случае свою неверность. Как говорится, спасибо, что предупредил.

– Мадам, хотя вы и встали в соответствующую позу, клянусь, роль мученицы играете неубедительно. Поверьте, в брачную ночь вы нисколько не походили на жертву – или уже запамятовали? Вам, должно быть, нравится представляться несчастненькой, чтобы потом обвинять в собственных слабостях других, верно?

– Извини меня, но я должна…

Он снова схватил ее за руку, чтобы не дать ей уйти. Она, проявив недюжинную для ее сложения силу, вырвалась.

– Не смей до меня дотрагиваться! – прошипела она, сверкнув глазами. – Твои прикосновения мне отвратительны.

Вспышка ее гнева поразила Ричарда, и он опустил руку.

– Послушай, Элисса, я вовсе не хотел тебя оскорбить. Я…

– Вот именно: Я! Я! Я! А как же моя скромная персона, дорогой мой муж и господин? Тебе, похоже, и в голову не приходит, что у меня тоже есть желания? А о том, что я перенесла в жизни немало разочарований, ты когда-нибудь думал?