В твоих пылких объятиях - Мур Маргарет - Страница 22

Его размышления, однако, приняли совсем другое направление, когда он увидел довольную улыбку на смышленом личике своего пасынка. Новое для него желание иметь собственного сына – такого же умного и симпатичного, как Уил, – завладело вдруг всем его существом. Неожиданно Ричард подумал, что ради этого он готов на все, даже на жертвы.

Ну а пока у него нет собственного ребенка… Что ж, он сделает все, что в его силах, чтобы защитить от превратностей жизни своего пасынка.

Элисса торопливо собирала вещи. Ей не хотелось оставлять Уила наедине с Ричардом Блайтом слишком долго. Ее пугала частая смена настроений у мужа и исходившая от него угроза.

Поначалу Элисса надеялась, что присутствие Уила в карете избавит ее от необходимости выслушивать вопросы Ричарда по поводу брачного договора и на них отвечать. Но» потом, увидев в глазах мужа отблески бушевавшего у него в душе гнева, поняла, что избежать неприятного объяснения ей не удастся.

– Вот, кажется, и все, – сказал мистер Моллипонт, опуская крышку большого обитого кожей деревянного сундука. – Теперь, миледи, вам самое время немного отдохнуть. Что-то вы неважно выглядите. Как загнанная лошадь на скачках в Нью-Маркете.

С этими словами мистер Моллипонт взял сундук и направился к двери. Элисса хотела было предложить свою помощь хотя бы на лестнице, но ее остановил красноречивый взгляд мистера Моллипонта.

– Я и сам справлюсь, миледи, – заявил он для пущей ясности.

– Спасибо за помощь.

Мистер Моллипонт, как конь, мотнул головой и двинулся по коридору к лестнице, Элисса же задержалась, чтобы надеть плащ и накинуть на голову капюшон.

Перед тем как выйти из комнаты, она выглянула в окно, чтобы узнать, не идет ли дождь, удовлетворенно кивнула и подумала, что пройдет совсем немного времени, и она окажется наконец дома.

Дома… Вернее, в доме Уильяма Лонгберна, своего первого мужа. А еще раньше этот дом принадлежал Ричарду Блайту, ее второму мужу.

Элисса вспомнила, как в один прекрасный день обнаружила на мраморной облицовке камина процарапанные гвоздем или другим каким-то острым предметом инициалы «РБ». Могло статься, они были сделаны рукой Ричарда Блайта!

Уильям Лонгберн, ее первый муж, отреагировал на ее находку следующим образом – поморщившись, как от зубной боли, он сказал: «Сначала роди мне сына, а потом, если обстановка здесь тебя не устраивает, можешь проваливать на все четыре стороны».

Сжав губы, Элисса завязала у горла тесемки плаща и, прежде чем спуститься по лестнице в прихожую, напомнила себе, что за последние семь лет ей пришлось претерпеть много горя и унижений. Уж если она сумела пережить первый брак и вдовство, ей, без сомнения, вполне по силам вынести и совместную жизнь с сэром Ричардом Блайтом.

Спустившись в прихожую, она, к большому своему удивлению, не застала там ни единой живой души. Решив, что Ричард и Уил отправились на конюшню, она вышла во внутренний дворик, открыла калитку и направилась к одноэтажной каменной постройке, где мистер Хардинг держал своих лошадей. Чутье ее не подвело: у конюшни она увидела Ричарда, который обнимал за плечи Уила, словно своего самого лучшего друга. Они оба с равным интересом и восторгом осматривали новехонький, с иголочки, экипаж, покрытый блестящим черным лаком. У стены конюшни стоял старик, облаченный в высокие сапоги и длиннополый кафтан из зеленого сукна. Элисса сразу поняла, что это кучер.

Удивительное дело, о кучере, который должен был доставить ее маленькое семейство домой, она как-то не подумала, и вот теперь по милости короля получила еще одного слугу, которого, между прочим, надо было кормить и одевать.

Куда большее раздражение, однако, вызвала у нее мысль, что Ричард обращается с ее сыном так, будто он его собственность.

Не обращая внимания на хлюпавшую у нее под ногами грязь, она подошла к ним.

– Насколько я понимаю, ты готовишься к отъезду?

Ричард убрал руку с плеча Уила и повернулся к ней:

– Готова ли ты? Что касается меня, я могу выехать хоть сию минуту.

– Отлично.

Пока Элисса помогала сыну усесться в карету, кучер отделился от стены, которую все это время трудолюбиво подпирал, и начал взбираться на козлы.

Элисса уже хотела было влезть в карету вслед за сыном, но Ричард, властно положив ей руку на плечо, остановил ее:

– У тебя на туфли налип конский навоз. Надо бы его счистить. В противном случае в карете будет дурно пахнуть.

– О Господи!

Элисса принялась с силой шаркать подошвами туфель о каменный бордюр, окаймлявший дорожку. Прикосновение Ричарда взволновало ее, но она взяла себя в руки и мысленно дала себе слово не поддаваться на его уловки.

Через несколько минут она уже сидела в карете рядом с Уилом. Расположившийся на сиденье напротив Ричард театральным жестом поднял руку, постучал в стенку кареты и хорошо поставленным актерским голосом крикнул кучеру: «Трогай!»

Кучер разобрал поводья, цокнул языком, и карета, вздрогнув, сдвинулась с места. Поскольку улица была узкой и по ней во всех направлениях сновал народ, ехать пришлось очень медленно.

Элисса выглянула в окно с закатанными вверх в виде рулончиков шторками и помахала на прощание мистеру Моллипонту, который вышел их проводить за ворота.

– Надеюсь, сегодня нам удастся сделать не меньше тридцати миль, – заметил Ричард, откидываясь на подушки и складывая на груди руки.

– Но уже почти полдень, – сказала Элисса. – Вряд ли мы сможем покрыть такое расстояние до вечера. Для этого нам надо было выехать рано утром.

– Лошади у нас резвые, а погода стоит отличная, так что, очень может быть, нам это удастся. Ну а если нет… – Ричард пожал плечами.

Элисса решила не спорить с ним по этому поводу и тем более не критиковать его нарочито театральные манеры. К тому же это вряд ли что-нибудь изменит, поскольку человек этот всю жизнь прислушивался только к себе и был занят исключительно собственной персоны и. Следовало также принимать в расчет и сына – нельзя выяснять отношения с мужем в присутствии ребенка.

Элисса переключила внимание на мальчика. Он с интересом смотрел в окно и, очевидно, считал все, что происходило на улице, чрезвычайно забавным и занимательным.

Ричард тоже наклонился к окну и указал на кого-то пальцем.

– Видишь лысого мужчину, который правит вон той каретой? – спросил он Уила. – Это кучер герцога. Его светлость требует от своих кучеров, чтобы они сидели на козлах с непокрытой головой. Чтобы всякий знал, какая высокая особа едет в карете.

– Но что будет, если пойдет дождь?

– Как что? Кучеру намочит голову, но что до этого герцогу или герцогине, которые сидят в крытом экипаже! – ровным голосом произнес Ричард.

– Но это же несправедливо!

– Рад, что ты разделяешь мое мнение, юный мастер Лонгберн. К тому же это не только несправедливо, но еще и непрактично. Бедняга может простудиться и умереть, а хороших кучеров в Лондоне днем с огнем не сыщешь. Даже кучер его величества недавно допустил промашку и едва не перевернул карету.

– Да ну?

– Так все именно и было. Хорошо еще, что наш король по натуре человек незлобивый.

Когда Ричард упомянул о короле Карле, Элисса поморщилась, и это не укрылось от его внимательного взгляда. Поначалу он хотел съязвить по поводу ее весьма прохладного отношения к монарху, но подумав, решил этого не делать – не хотел затевать с женой словесную дуэль в присутствии ее сына.

В эту минуту карету качнуло, и колени Ричарда и Элиссы соприкоснулись. Это прикосновение напомнило ему о событиях прошедшей ночи, и соблазнительные картины предстали пред его мысленным взором. Нет… пока рядом с ними Уил, о любовных утехах следовало забыть.

Ричард вновь повернулся к мальчику и спросил:

– Видишь джентльмена, который входит в большой магазин? Он наверняка пришел сюда, чтобы отведать жидкого шоколада, который привозят в Англию из Нового Света.

– А ты пробовал шоколад? – Уил с любопытством посмотрел на Ричарда.