Меч наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 115

– Хальверик… мечом, – напрягшись, ответила Пакс.

– Ну-ну. Я полагаю, медленно разрезал на кусочки. После того, что тот сделал с его сыновьями…

– Нет. – Пакс физически ощутила повисшее в воздухе удивление, недоверие и любопытство. – Одним ударом, – выдохнула она. – Проткнул ему горло.

Первым нарушил недоуменное молчание Стэммел:

– Ну и ну, – присвистнул он. – Такое благородство… Проявить милосердие к такому противнику, как Синьява, – это что-то да значит.

Стэммел был явно поражен. Кто-то нахмурился, но в то же время Пакс увидела, как с облегчением вздохнули многие ветераны, словно услышав приятную новость вместо ожидаемой злой вести. Разумеется, за других первой возмутилась Баррани:

– Но почему так?! После всего, что Синьява натворил… Я думала, что герцог ему устроит! Почему, почему он умер так легко?!

Прежде чем Пакс собралась с ответом, Барру оборвал Воссик:

– Все правильно! Именно поэтому мы и не стали такими, как Синьява. Именно так мы убеждаемся в том, какие благородные люди командуют нашими ротами. Не поддаться на такое искушение! Пакс, надеюсь, ты-то не просила герцога пытать пленного?

– Нет, – пробормотала, покраснев, Пакс, надеясь, что никто не будет уточнять, что именно случилось там и что говорил герцог.

– Так я и думал, – с облегчением вздохнул Воссик. – Молодец, Пакс. Запомните все – это благородная рота, она была такой, есть и будет такой всегда. Ясно тебе, Барра?

Та ничего не ответила.

Стэммел улыбнулся:

– Успокойтесь, ребята. Вот подождите, разделаемся с этой крепостью, и вы почувствуете себя по-другому. А кроме того, я думаю, захватив казну Синьявы, рота изрядно обогатится. Следовательно, всем нам перепадет кое-что. Тебе, Пакс, в особенности. – Стэммел потянулся и зевнул. – Ну ладно, теперь я хоть посплю спокойно. А то так волновался, что этот мерзавец опять смоется, воспользовавшись хитростью или колдовством, – какой уж тут сон. – Протянув руку Пакс, сержант помог ей встать. – Даже такому воину, как ты, Пакс, нужно отдохнуть перед штурмом. Иди ложись.

Пакс, ловя на себе восхищенные и одобрительные взгляды товарищей, направилась к палатке. Но то, что осталось невысказанным, сжимало ей горло.

Утром никто не разбудил ее. Пакс сама проснулась, когда солнце уже высоко стояло над горизонтом. Палатка была почти пуста, только в дальнем углу спали еще двое. Пакс, не торопясь, потянулась и встала. День обещал быть к полудню теплым, даже жарким. Позевывая, Пакс направилась к кухне.

– А вот и наш герой, – раздался за ее спиной голос Стэммела. – Привет, Пакс. Могу тебя порадовать последними новостями: гарнизон крепости собирается сдаться.

Пакс с некоторым усилием ответила:

– А?.. Да, здорово.

– Они передали, что просто боятся открыть ворота. И я их понимаю. Чего они могут ждать от нас, если судят по себе? – Оглядевшись и убедившись, что их никто не слышит, Стэммел сказал: – Пакс, твои ребята вернулись. Я успел поговорить с Арни и Виком. Ты ночью многое не договорила…

Пакс опустила глаза, ожидая следующего вопроса. Но Стэммел, не спрашивая ее ни о чем, продолжил:

– И правильно сделала. Герцог… ты сама его знаешь, можешь судить о его благородстве. Я знаю его еще дольше. Он мог сорваться, но в одном ты права, Пакс: как бы он ни разгневался, герцог не тот человек, который пытает пленных. Просто в тот момент он… он, наверное, просто не был самим собой. Не думаю, что остальные будут распространяться об этом. Я еще вчера что-то почувствовал по твоему лицу, и то мне пришлось просто тянуть Вика за язык. Он боялся, что я буду сердиться на тебя.

Пакс сама не заметила, как улыбнулась Стэммелу, в глазах которого тоже бегали веселые искорки.

– Присматривайся к себе и к тому, что вокруг тебя происходит, – неожиданно сменив тон, продолжил Стэммел. – Если дело так дальше пойдет, – я имею в виду предсказания, таинственные знаки, беседы с паладинами, – то, глядишь, скоро ты совсем уйдешь от нас, и мы лишь иногда будем видеть тебя, проносящейся мимо на прекрасном скакуне…

Тон Стэммела был лишь наполовину шутливым.

На мгновение сердце Пакс замерло, перед глазами возникла неясная картина… но она быстро отогнала видения прочь.

– Нет, – сказала она. – Я останусь в нашей роте, с моими товарищами. Если… если герцог не выставит меня в шею. – Пакс вспомнила ледяной взгляд, которым смерил ее герцог ночью.

– Он честен и благороден и не станет держать на тебя зла. Но честно, Пакс, идея-то неплохая. Если мелькнет шанс – воспользуйся им. Сражаться ты умеешь. Подучишься немного бою в одиночку – и вперед. Главное, что ты задумываешься над тем, что есть добро и зло. Дружить ты умеешь, а значит, и друзья у тебя появятся повсюду.

Пакс покачала головой, и Стэммел вздохнул:

– И все же подумай. А кстати – твои два года прошли уже несколько месяцев назад. Тебе ведь отпуск положен. Можешь съездить домой повидать своих, оглядеться. Подумаешь на досуге…

Пакс поразилась: она, оказывается, совсем забыла о «двух годах беспрерывной службы», записанных в ее договоре. Неожиданно родная деревня мелькнула у нее перед глазами, почти забытые запахи ударили в ноздри… Лавка булочника, колодец, площадь в базарный день. А за деревней – череда подъемов и спусков по невысоким холмам, и вот уже мелькнула среди зелени черная крыша родного дома. Слезы навернулись Пакс на глаза.

– Я… я смогу расплатиться за приданое, – вдруг вспомнила она.

– Конечно. Я думаю, что твоя доля за эту кампанию с лихвой покроет ту сумму. Подумай. Герцог наверняка даст нам всем отпуск, если, конечно, не отправит меня и тебя – уже капралом – вербовать новобранцев на севере. Впрочем, тогда мы точно могли бы попросить его продлить маршрут и урвать по недельке, чтобы побыть дома.

– Но я не уйду из роты.

– Конечно, нет, пока ты сама этого не захочешь.

– Я… я подумаю и скажу вам.

Стэммел кивнул и оставил ее одну.

Войска Синьявы сдались в тот же день, но не герцогу и наемникам, а сводному ополчению разных городов. Пакс даже не видела пленных. Ей сказали, что их увели куда-то в направлении Вонги. Рота Пелана вошла в крепость лишь для того, чтобы искать трофеи, – брать в заброшенной цитадели было нечего, кроме имущества армии Синьявы. На исходе дня поисковая группа разыскала большой тайник с несколькими ящиками золота. Стэммел сказал, что этого количества хватит, чтобы герцог покрыл все убытки от несостоявшейся коммерческой кампании, а также для того, чтобы щедро оплатить достойную службу роты. К этому добавлялись трофеи, взятые в Ча и Сибили. Кроме того, Арни рассказала, что при осмотре трупов телохранителей Синьявы выяснилось, что они тоже тащили на себе немалый груз золота и драгоценных камней.

– Вот почему они так плохо шевелились в бою, и мы сравнительно легко справились с ними, – со смехом заключила Арни.

– Вы выяснили, кто были те двое?

– Да. Мужчина – какая-то важная шишка в Гильдии кредиторов. А девчонка – его племянница, сестра или еще кто-то.

Арни замолчала, а затем уже серьезно, без улыбки на лице спросила:

– Пакс, а ты узнала, кто или что на самом тебе помогло тебе? Неужели медальон Канны действительно имеет колдовскую силу? А может быть, сам святой Гед разбудил тебя?

– Не знаю, Арни. Честное слово, я ничего не понимаю. Что-то произошло, – это я признаю. Но сколько я ни думаю об этом, сколько ни мучаюсь, – яснее от этого ничего не становится.

Прошло еще три дня. Пакс стояла на мосту, глядя, как уходят от крепости отряды ополченцев, и думала о своем. Неожиданно к ней подошли Верховный Маршал и паладин Геда. Судя по всему, герцог рассказал им все, что знал, да и Доррин поведала о случае в Ротенгри. Пакс наконец призналась, что пыталась вылечить Канну при помощи медальона. Если бы она захотела, то двое грамотных толкователей могли бы в течение нескольких часов рассказывать ей о святом Геде. Но ей не хотелось.