Меч наемника - Мун Элизабет Зухер - Страница 113

– Ну что ж, – с явным облегчением заговорил герцог. – Какой сюрприз, господин Синьява, обнаружить командира гарнизона осажденной крепости гуляющим ночью в окрестных лесах.

Пленник что-то ответил, но Пакс не разобрала его слов. Правда, она заметила, как напряглось лицо Пелана и как гневно посмотрел на Синьяву паладин. Пакс оглянулась, вспомнив о втором важном беглеце и его спутнице. Что с ними? Где они и кто они такие? Она встала и подошла к солдатам, плотным кольцом окружавшим двух пленников, связанных по рукам и ногам.

– Пелан! – раздался из темноты знакомый голос Хальверика.

Оба – Алиам и его сын – бегом, без шлемов, примчались со всех ног к полю боя.

– Приветствую вас, мои боевые друзья, – ответил приближающийся герцог. – Позвольте представить вам самого господина Синьяву. Я полагаю, нам придется снять с него доспехи, чтобы добраться до того, что вас интересует.

– Вы уж соизвольте разоблачить его, герцог, а то мы с Кэйлом ждем не дождемся, – ухмыльнулся Алиам.

– Насколько тяжело он ранен? – осведомился Кэйл, с лица которого тоже не сходила зловещая ухмылка.

– Полагаю, ничего серьезного, – ответил паладин. – Паксенаррион перехватила его и уронила на землю, – надеюсь, он не очень ушибся, – а я обезоружил его. Кажется, у него остался порез на запястье, пожалуй и все. – Помолчав, Фенит серьезно спросил: – А что вы собираетесь с ним делать?

– Не строй из себя дурака, – огрызнулся герцог. – Естественно, ему конец.

– Это-то я понимаю, – с вызовом ответил паладин. – Но как? Может, помучаете его в свое удовольствие?

Герцог гневно посмотрел на паладина, но тот выдержал этот взгляд. Тогда Пелан, явно сдерживаясь, чтобы не сорваться, сказал:

– Ты знаешь, что он сделал с моими солдатами, с невинными мирными крестьянами? Знаешь, как погиб младший сын Алиама? Что он сделал с его старшим сыном?

Фенит кивнул.

– Тогда не проси для этого негодяя милости! – рявкнул герцог.

– Ты воин, Пелан, – столь же холодно, но твердо сказал паладин. – Воин, а не негодяй, пытающий пленных. Не продешеви себя, Пелан.

– Не продешеви? – Пакс никогда не видела герцога в таком гневе, даже в тот день, когда на его глазах умирал Ферраульт. – Уважаемый паладин, вас, конечно, ведет по жизни Провидение. И вы можете себе позволить уйти с поля битвы, когда она закончена. Я же выполняю любую, самую грязную работу. Так вот, господин чистюля, я готов не только продешевить, я готов по миру пойти с сумой ради того, чтобы отомстить за поруганную честь моих людей.

Глядя на герцога в этот момент, Пакс испытала страх едва ли не больший, чем в тот момент, когда она оказалась один на один с Синьявой со сломанным мечом в руках. Не отдавая себе отчета в своих действиях, она молча подошла к пленнику. Вдруг герцог резко обернулся к ней. Пакс почувствовала на себе внимательные взгляды паладина, обоих Хальвериков и солдат обеих рот.

– Спроси ее, Фенит, – почти спокойно сказал герцог. – Спроси Пакс. Спроси, помнит ли она погибших друзей и страшные мучения, которые они испытали перед смертью. Спроси ее, заслуживает ли Синьява быстрой и легкой смерти. Спроси ее!

– И что тогда? – столь же спокойно спросил паладин.

Герцог пожал плечами:

– Ты сам сказал, что это она схватила его. Я… я готов согласиться с ее мнением.

Воцарилось молчание. Затем паладин четко произнес:

– Итак, Паксенаррион… Как должен умереть этот человек?

Пакс встретилась взглядом с гневными глазами герцога, с полными затаенной боли глазами Алиама Хальверика. Словно в один ряд с командирами встали тени погибших друзей. Ближе всех – Канна и Сабен. Слезы душили ее, она с трудом заставила себя говорить:

– Мой господин… Я… я не забыла… я никогда не забуду погибших друзей… Этот человек убил их, пытал, мучил… Я желаю его смерти, мой господин.

Герцог кивнул, став более похожим на себя самого, знакомого и привычного Пакс. Это придало ей решимости:

– Но… мой господин, мы… Мы же не такие, как он, мой господин! Потому мы и воюем против него. И если вы спрашиваете меня… только меня лично… Я не имею права навязывать роте или вам, мой господин, свое мнение… В общем, он должен умереть сейчас же и – сразу!..

Пакс так и не смогла прочесть то, что отразилось в глазах герцога.

– Алиам? – коротко спросил он.

Хальверик вздохнул и с трудом выговорил:

– Она права, Пелан. Видят боги и святые, я хотел другого, но эта девчонка права! Пусть будет так. Но…

– Я помню наш уговор. Смертельный удар – твой. – Герцог отошел от пленника.

– Благодарю тебя.

Алиам Хальверик выхватил из ножен меч:

– Кэйл, сними с него шлем.

Шлем со звоном отлетел в сторону. Одним резким ударом Хальверик вонзил меч в горло Синьяве. Через несколько мгновений, словно по команде, солдаты обрушили на закованное в доспехи тело град ударов. Спустя немного времени ненавистный труп вместе с латами был изрублен на куски. Пакс молча наблюдала за происходящим, не в силах пошевелиться.

Все произошло так быстро и неожиданно. Она никак не могла поверить, что дело сделано и что этой войне конец. Все кружилось у нее в голове, затем замелькало, поплыло перед глазами… Пакс почувствовала, как оседает на землю. Чьи-то сильные руки подхватили ее.

– Пакс?! – раздался взволнованный голос Вика. – Пакс, что с тобой? Ты ранена? Что случилось?

Она сквозь пелену перед глазами увидела поднесенные ближе факелы. Чьи-то руки коснулись ее, нащупали разрез в нагруднике. Послышались тревожные голоса. Кто-то расстегнул крепления и снял с нее кожаный жилет. Пакс заставила себя сфокусировать взгляд. Кто-то из солдат уходил к лагерю, водрузив на палку голову Синьявы. Затем перед ее глазами появилось лицо паладина.

– Паксенаррион, это, наверное, яд. Не волнуйся, лежи спокойно.

Руки паладина тяжело легли на ее грудь. Казалось, вокруг них задрожало какое-то легкое свечение. Острая, режущая боль от его ладоней на миг пронзила ее тело, а затем от них пошло лишь приятное, успокаивающее тепло. Пакс на несколько мгновений закрыла глаза. Неожиданно она осознала, что дышит легко, без хрипа и жжения в груди. Разлепив веки, она убедилась, что острота зрения вновь вернулась к ней.

– Приношу свои извинения, что не сделал этого раньше. Тогда тебе не пришлось бы так страдать, – сказал паладин. – Но ты держалась таким молодцом, что мне и голову не пришло, что ты ранена.

Пакс много дней, если не месяцев, не чувствовала себя так хорошо.

– Все в порядке, сэр. Благодарю вас, – сказала она, приподнимаясь на локте.

Вокруг них столпились обеспокоенные друзья Пакс.

– Вот, держи плащ, – сказал Вик.

– Да вроде бы и не холодно, – ответила она, но протянутый плащ взяла.

Паладин подал ей руку и помог встать. Пакс чувствовала себя легко и уверенно.

– Паксенаррион, – обратился к ней озабоченный чем-то Алиам Хальверик.

– Да, сэр.

– Ты не знаешь, где Саннот? Его нигде нет, и в лагерь с сообщением прибежал не он.

Воспоминания о таинственном сне вернулись к Пакс.

– Сэр, он, наверное, не проснулся, когда…

– Как не проснулся? Какой сон?! Он, что…

Нестройный хор голосов наперебой разразился объяснениями:

– Мы все уснули…

– Какое-то колдовство…

– …Пакс меня и разбудила, когда…

– Тут они и вышли…

– Молчать! – раздался резкий окрик герцога, незаметно подошедшего к ним. – Вик, возьми несколько человек, обыщите все вокруг. Пакс, объясни, что произошло. Как ты проснулась?

– Мой господин, я не знаю, что случилось. Мы с Саннотом усилили ночные посты, обошли их еще раз и разошлись по разные стороны от выхода из туннеля… Вскоре после этого неожиданно стало очень холодно. Я присела у дерева и закуталась в плащ… А затем я помню, как очнулась и обнаружила, что лежу на земле…

– Что разбудило тебя? – спросил паладин, которого герцог смерил недовольным взглядом.

– Точно не знаю… что-то кольнуло меня в грудь, словно шип какого-то колючего растения.