Герой поневоле - Мун Элизабет Зухер - Страница 20

— Я унаследовала твою ездовую лошадь, — проговорила Люси, не ответив на реплику Эсмей. Она говорила так, будто боялась, что Эсмей рассердится на нее. Эсмей тысячу лет не вспоминала старину, как же его звали? Кажется, Ред.

— И хорошо, — ответила Эсмей.

— Ты не против? — Голос Люси был полон удивления.

— Почему я должна быть против? Я уехала из дома, неужели надо было, чтобы лошадь простаивала без дела?

— Они не разрешали никому садиться на него верхом в течение целого года, — ответила Люси.

— Значит, они думали, что я могу не выдержать и вернуться домой? — спросила Эсмей. Она не удивилась, но была рада, что ничего об этом не знала раньше.

— Конечно нет, — слишком быстро ответила Люси. — Просто…

— Ну конечно, думали, — парировала Эсмей. — Но я не провалилась и домой не вернулась. Я рада, что лошадь досталась тебе… Ты, похоже, унаследовала семейный дар.

— Я не могу поверить, что ты действительно не…

— А я не могу поверить, что есть люди, которым достаточно всю жизнь оставаться на одной планете, даже если на ней очень хорошо, — ответила Эсмей.

— Но она не перенаселена, — сказала Люси и показала рукой вокруг. — Здесь так много места, что можно часами ездить верхом….

Эсмей почувствовала, как у нее так знакомо свело от напряжения плечи. Да, она могла часами скакать верхом и не натыкаться на какие-то там границы… Но больше всего она не выносила семейных обид. Она снова повернулась к Люси, а та, не отрываясь, следила за лошадью.

— Люси, сделай мне одолжение?

— Конечно, — без особого рвения ответила та. Да и откуда ему взяться?

— Возьми кобылу себе. — Эсмей чуть не рассмеялась, увидев удивленное лицо Люси. Она снова повторила: — Возьми кобылу себе. Тебе она нравится. Я утрясу это дело с папашей Стефаном и с отцом.

— Я… я не могу. — Но на лице ее читалось ничем не прикрытое желание владеть кобылой. Ее так обрадовало предложение Эсмей, что даже себе она боялась в этом признаться.

— Можешь. Если кобыла моя, значит, я могу делать с ней что захочу. А я хочу подарить ее, потому что я сама возвращаюсь обратно во Флот… А эта кобыла достойна иметь хорошего хозяина, чтобы ее обучали, ездили на ней и холили ее. Чтобы хозяин заботился о ней. Каждое живое существо заслуживает того, чтобы о нем заботились.

— Но твой табун… Эсмей покачала головой:

— Мне не нужны лошади. С меня достаточно маленькой долины, куда я всегда смогу возвращаться… На что мне табун?

— Ты говоришь серьезно? — Люси перестала плакать. Теперь она начинала верить, что все действительно может быть правдой, что Эсмей говорит все на полном серьезе.

— Конечно серьезно. Кобыла твоя. Играй на ней в поло, езди верхом, разводи ее потомство, делай что хочешь… Она твоя. Не моя.

— Я тебя не понимаю… но… Я очень ее хочу. — Произнесено это было так тихо, словно Люси была совсем маленькой девочкой.

— Конечно, — ответила Эсмей и почувствовала, что она намного старше Люси, лет на сто, не меньше. Она сразу же смутилась. Неужели капитану Серрано и всем, кто был старше ее лет на десять, она сама казалась такой же юной? Возможно. — Послушай. Давай прогуляемся верхом. Мне нужно снова обрести хорошую форму, если я собираюсь отправиться в долину.—Она еще иемогла сказать «свою долину», даже в разговоре с Люси.

— Если хочешь, можешь ехать верхом на кобыле, — ответила Люся. Эсмей почувствовала, как она боролась с собой, прежде чем сказать это. Девушка старалась быть справедливой, ответить благородством на благородство.

— Боже мой, нет. Мне нужна какая-нибудь надежная и спокойная лошадь, из тех, накоторых обычно тренируются… Во Флоте я совсем не ездила верхом.

Конюхи подготовили лошадей, и они проехали между рядами фруктовых деревьев в сторону полей.

Эсмей наблюдала за Люси… Та ехала так, словно ее позвоночник сросся с позвоночником кобылы и они стали единым существом. Эсмей ехала верхом на флегматичном мерине, вокруг глаз и морды животного шерсть уже поседела. И все же суставы у нее ныли, когда мерин переходил на рысь. А что скажет ее отец? Но он же не думал, что она будет ухаживать за табуном, находясь от него на расстоянии многих световых лет? Может, он сам хотел присматривать за лошадьми? Люси галопом накручивала круги вокруг Эсмей, и та решила идти до конца.

— Люси, что ты теперь собираешься делать?

— Выиграть чемпионат, — ответила Люси. — На этой кобыле.

— А потом? — продолжала расспрашивать Эсмей. — В будущем?

— О-о-о… — Люси остановила кобылу и какое-то мгновение молча сидела в седле, явно обдумывая, как ответить старшей сестре. Все, о чем она думала, отражалось на ее лице.

— У меня есть основания задавать тебе подобные вопросы:

— Ну… я собиралась поступить в Ветеринарный, хотя мама хочет, чтобы я поступила на более «подходящий» факультет в университете. Я знаю, что не смогу работать здесь, в поместье, но, если получу диплом, буду работать где-нибудь в другом месте.

— Так я и думала. — Эсмей не имела в виду ничего плохого, но Люси так и вспыхнула:

— Я вовсе не мечтательница…

— Знаю. Не ищи в моих словах подвоха. Ты все говоришь серьезно, так же как и я когда-то… мне тоже никто не верил. Поэтому-то, у меня и мелькнула одна мысль»..

— Какая мысль?

Эсмей слегка подтолкнула своего мерила, и тот покорно подошел к кобыле Люси. Кобыла пошевелила ушами, но осталась спокойно стоять на месте. Эсмей понизила голос:

— Ты ведь знаешь, что отец подарил мне табун. Мне он нужен меньше всего на свете, но, если я попробую отказаться от подарка, отец обидится, и я всю оставшуюся жизнь буду выслушивать от него упреки.

Люси расслабилась, теперь она уже почта улыбалась.

— И?

— И мне нужен человек, который смог бы присматривать за моим табуном. Такой человек, который мог бы правильно определять, с какими жеребцами спаривать кобыл… Как правильно тренировать молодых жеребят, кого стоит продавать и за сколько…. И тому подобное, — сказала Эсмей. — Конечно же, я буду платить этому человеку. При хорошем хозяине табун станет процветать… А я в это время буду далеко-далеко…

— Ты думала обо мне? — выдохнула Люси. — Это уже слишком, и кобыла, и…

— Мне нравится, как ты с ней обращаешься, — ответила Эсмей. — Именно так мне бы хотелось, чтобы обращались со всеми моими лошадьми, если мне вообще нужны были бы лошади… А поскольку они у меня появились, то именно этого я и хочу. Ты сможешь скопить деньги на обучение, по своему опыту знаю, что родственников впечатляет, когда самостоятельно находишь выход из положения. Да еще и опыта наберешься.

— Я согласна, — с улыбкой ответила Люси. Вопреки всему, Эсмей вспомнила вчерашний разговор. Вот перед ней девушка, в жизни которой энтузиазм всегда будет побеждать над благоразумием и осторожностью.

— Ты даже не спросила, сколько я буду тебе платить, — проговорила Эсмей. — Всегда надо сначала узнать… какова цена.

— Не имеет значения, — ответила Люси, — Это мой шанс…

— Имеет, — парировала Эсмей и сама удивилась, насколько резко прозвучал ее ответ, даже мерин занервничал. — Шансы не всегда оправдываются. — Но, взглянув на Люси, она замолчала. Зачем она так говорит, она сама ведь только что восхищалась пылкостью и импульсивностью Люси. — Извини. Все, что мне от тебя надо, — это ясный отчет о затратах и доходах. Можешь присылать мне его на летнее солнцестояние, как раз удобно: будет время все написать и обдумать после появления на свет новых жеребят.

— Но сколько…— Вид у Люси стал взволнованным.

— До сих пор ты не спрашивала. Я решу потом. Может, завтра.

Эсмей пришпорила мерина и поскакала к видневшимся вдалеке, по ту сторону прогулочной дорожки, деревьям. Сестра поскакала за ней.

Эсмей позабыла о старике и снова вспомнила о нем, только когда слуга после обеда доложил о его приходе. Она задержалась на кухне, чтобы отрезать себе еще один кусок орехового пирога со сливками.

— Госпожа, отставной солдат Себэстиан Корон просит вас принять его.